Минск. Беларусь

Месяц спустя

Костел Святой Валерии в Минске горел краснотой среди белоснежных сугробов и светлых зданий. Осознанно или нет, архитектор собора использовал красный кирпич, так похожий цветом на кровь.

Михаил посмотрел на шпиль со знаком света. Он блестел золотом и точно подмигивал ему. Михаил вздохнул и, проигнорировав табличку с надписью «Закрыто», толкнул древнюю дубовую дверь. Она протяжно заскрипела и отворилась, приглашая в теплое лоно костела.

Он замер на пороге.

Как давно он не входил в храм. Ресницы дрогнули, по сердцу разлилось тепло. Нога переступила порог, и его окружил аромат ладана.

Он пришел раньше оговоренного времени.

Не торопясь Михаил прошел по храму. Деревянные резные скамьи стройными рядами стояли в боковых нефах. Канделябры на стенах разливали приглушенный свет диодных лампочек, похожих на настоящие свечи.

Огромная золотая люстра над головой венчала всех подошедших к статуе Святой берегини Валерии.

Статуя Святой Валерии была прекрасна. Выполненная из белого мрамора, она отражала цвет стен и казалась розовой. Огромные раскинутые крылья располосовали небесный витраж. Мягкий свет озарял фигуру берегини, и казалось, она сейчас вздохнет и сойдет с пьедестала.

Михаил остановился у самых ее ног. Одинокая свеча стояла у подножия. Синий свет вспыхнул и поджег фитиль. Ало-желтый огонь разгорелся и затанцевал.

Он вскинул голову и посмотрел на бесстрастное лицо берегини.

– Я так давно не молился… – выдохнул он. Слова упали на гранитный пол оглушительно, словно камни. Михаил замолчал, испугавшись громкости своих слов. Он прикусил губу изнутри и через несколько мгновений произнес шепотом: – Лет пятнадцать уже прошло. Я уже и забыл, как это делать. – Он сложил ладони в молитвенном жесте. – Господь мой на небесах… Да святится имя Твое…

Он запнулся. Замолчал. Закатил глаза и покачал головой.

– Нет. Не могу я повторять этот бессмысленный текст…

Он вздохнул и вновь посмотрел на статую Валерии, чтобы собраться с мыслями и сосредоточиться на молитве.

– Все эти годы я отрицал Твое существование. Я винил Тебя в жестокости, безжалостности, безразличии… Я почему-то был уверен, что, создав нас, Ты должен направлять нас и вечно спасать… Если Ты этого не делаешь, Ты бросил нас. Но…

Так много событий произошло: высший демон помешал первому открытию врат Ада – и теперь он уничтожает сородичей, чтобы спасти людей; я познакомился с Ниной до того, как узнал, что она берегиня, и, возможно, это спасло ей жизнь; берегиня Нина родилась в семье канцлера Константина и поэтому не была убита…

Не этими ли маленькими делами Ты и помогаешь? Случайностями, маловероятными событиями подсказываешь, как поступать?

Ты дал людям свободу. Дал возможность человечеству жить и развиваться самостоятельно. Прийти к свету своими ногами. Возможно, Ты сам проделал этот тяжелый путь, и теперь мы должны пройти по Твоим стопам…

По рукам Михаила побежали мурашки. Он не договорил, не имея сил подобрать нужные слова. Хотя зачем, если Господь и так все знал и видел.

– Я так и не знаю, что побудило канцлера Константина открыть врата Ада. На самом деле ли Ты явился к нему, или же болезнь повредила его мозг. Мне не постичь Твой план, я лишь человек, но в одном Константин был прав: войны кончились. Люди наконец-то объединились. По крайней мере пока.

А я как никогда осознал, что грешен. И грех мой тяжел: я убил многих людей… Если Рай существует, мне нет там места. Я не прошу отпустить грехи, но дай мне шанс их искупить. На Великом суде я хочу предстать перед Тобой, зная, что сделал все от себя зависящее…

Михаил замолчал, поморщился. Сумбурный текст выплеснулся из него. Он сам не ожидал от себя такой речи, но это словно сняло груз с его плеч. Он улыбнулся и опустил глаза на огонь свечи.

Дверь медленно открылась. Огонь дернулся, затрепетал. Михаил обернулся.

Нина замерла на пороге. Их взгляды встретились. Михаил приветственно кивнул.

Она поджала губы и сделала шаг внутрь костела. Рука стянула с головы шапку – светлые волосы, казалось, засветились в тусклом свете. Черные пряди, освободившись, полезли в глаза. Нина раздраженно откинула их.

Ее шаги отразились эхом от стен.

– Спасибо, что пришла, – улыбнулся ей Михаил.

После освобождения Повелительницы демонов прошел месяц.

Первые пять дней демоны, только вырвавшиеся из Ада, бесчинствовали, убивая и поедая попавшихся им людей. Больше всего пострадал Санкт-Петербург. Часть сигнальных колоколов треснули.

Но со временем демоны утолили первый голод и затаились.

Теперь выявить их было намного сложнее. Они прятались среди людей, и на первый взгляд одержимого человека было не отличить от неодержимого. Способность демонов адаптироваться оказалась поразительной. Иногда даже самые близкие люди не знали, что их родственник одержим.

Жизнь в городах пошла своим чередом. Врожденное умение приспосабливаться ко всему позволило людям жить обычной жизнью, делая вид, что ничего не происходит.

Работа экзорцистов теперь походила больше на детективные расследования: найти, поймать убийцу и изгнать из него демона.

В то же время Михаил получал доклады о двух самозванцах, которые расследовали дела и уничтожали демонов.

Михаил не мог игнорировать это. Берегиня, на поводке которой ходил высший демон, была сильнейшим орудием против демонов. Они обязаны были работать вместе.

Но он знал, что это рискованно. Узнай кто, что Святой земле помогает высший демон, а тем более что берегиня подписала с ним договор, разразился бы скандал. Но впереди долгие годы борьбы с демонами. Владыка Ада до сих пор пока не проявляла себя, но это могло в скором времени измениться.

Он как главэкзорц Святой земли должен был объединить силы гвардейцев с берегиней.

– Как поживаешь?..

– Михаил, сразу к делу, – с толикой раздражения оборвала его Нина. – Последний раз, когда был мил, ты хотел убить меня.

Он кивнул, соглашаясь с ней, хмыкнул и произнес:

– Люди, которых ты назвала своей семьей, Азамат и малышка Дара… Я нашел их. Они на Святой земле, под защитой церкви. Если хочешь, можешь встретиться с ними в любое время.

Рот Нины приоткрылся. Она испуганно, как-то растерянно посмотрела на Михаила и опустила глаза. Сглотнула.

– Как они? – только и смогла вымолвить она.

– Азамат проявил желание поступить в Академию. У него проявилась слабая, но все же сила экзорциста… А о Даре заботится настоятельница. Она вырастила меня, так что малышка в хороших руках, – улыбнулся Михаил. Он был рад, что оказал услугу берегине, и считал, что Нина пришла с ним встретиться только из-за Азамата и Дары.

– Хорошо, – тихо произнесла она с оттенком грусти. Губы ее слегка дернулись в улыбке.

– Ты контролируешь своего демона? – решил перейти к делу Михаил. – Он ждет тебя за воротами?

– Вы говорите про меня? – Голос Самуила заставил его резко обернуться. Рука его инстинктивно потянулась к мечу.

В нескольких рядах от них Самуил в бордовом пальто с иголочки, без единой пылинки на кашемировой ткани, в черных выглаженных брюках и рубашке вальяжно развалился, закинув ноги на спинку скамьи перед ним. Он выглядел голливудским актером, сошедшим с обложки глянцевого журнала.

– Что? – изумился Михаил, нервно взъерошив волосы. – Он может входить в храмы?

Самуил рассмеялся. Спустив ноги со скамьи, он встал и медленно, словно дикий, опасный тигр, начал приближаться.

– Как видишь.

* * *

Нина недовольно скосилась на Самуила. Он должен был контролировать периметр – вдруг Михаил решил заманить Нину в ловушку? – но, по-видимому, все было чисто. Михаил, как и обещал, пришел один.

Известие, что с Азаматом и Дарой все хорошо, заставило сердце сжаться. Она хотела их увидеть, но помнила полный недоверия и злости взгляд названого брата. Что она ему скажет? Что именно из-за нее умерли его родители? Что она стала их проклятием?

Нина краем глаза проследила, как демон подошел к ним, смерил Михаила высокомерным, сочащимся угрозой взглядом и встал за ее спиной.

Взгляды главэкзорца и демона скрестились, словно клинки, поверх макушки Нины.

Демон криво ухмыльнулся, оголив клык. Бровь презрительно изогнулась. Рука вскинулась, и пальцем он показал на глаза: «Я слежу за тобой». Самуил явно провоцировал Михаила.

– Так для чего ты меня позвал? – вмешалась Нина.

Михаил моргнул. Взгляд соскользнул вниз, на ее лицо. Он достал из внутреннего кармана куртки свернутую папку и протянул ей.

Нина настороженно взяла ее.

– Мои люди расследуют дело. Произошло уже семь убийств. Жертв находят с множественными ножевыми ранениями. Последняя жертва выжила, но не приходит в сознание. Гвардейцы провели один обряд и выяснили, что души в этом человеке уже нет.

– Ты хочешь сказать, что демон заметает следы и маскирует поглощение душ под обычные убийства? – переспросила Нина.

– Вот именно, – кивнул он и вновь посмотрел на высшего демона за ее спиной. – Мы зашли в тупик. Возможно, твой демон может почувствовать своих сородичей.

Нина помотала головой.

– Нет. Когда они в теле человека, они могут подавлять свою энергию, и ее не чувствует даже Самуил. Впрочем, и его они тоже не чувствуют, если он того не хочет… Но меня заинтересовало это дело. Ты предлагаешь нам заняться им?

Михаил кивнул. Нина задумчиво покусала губу. Ей льстило, что главэкзорц Святой земли просит помощи. Она вчиталась в текст.

– Кто знает обо мне? – оторвалась Нина от папки.

– Азамат. Но я объяснил ему, что он не должен распространяться. Также Рон и Мария, мои соратники, которые застали открытие врат. И еще члены «Белого света», но будь уверена, мы найдем их. В последний месяц, сама понимаешь, было не до них. Но слух о живой берегине распространяется. Со временем это невозможно будет скрыть.

– Новый канцлер Святой земли Феофан не знает, что мы будем сотрудничать?

Михаил помотал головой:

– И рекомендую никому не говорить, что ты берегиня, а он демон. Представляйтесь гвардейцами Святой земли. Вот… – Михаил протянул ей значок экзорциста и телефон. – Можешь пользоваться как удостоверением личности, а в мобильном забит мой номер телефона. Звони по любым вопросам.

Нина нахмурилась, принимая телефон. Она знала, что по нему будет легко отследить ее передвижения. Но Михаил был прав: им нужно объединить силы.

– Хорошо. Договорились, – произнесла она и добавила: – Не говори Азамату, что встречался со мной.

Михаил кивнул. Его задумчивый взгляд проводил их до самой двери костела. Нина обернулась, поймала его взгляд и задумчиво прищурилась. Отвернувшись, она все же вышла на улицу.

Морозный воздух защипал щеки. Желтое солнце отражалось от белого снега. Глаза заслезились. В нос ударил аромат свежей выпечки из ближайшей пекарни, легкие наполнились прохладой.

Белоснежные блестящие сугробы, изумрудные елки, припорошенные снегом, – все было словно с картинки. По яркому до рези в глазах голубому небу бежали похожие на животных облака.

Нина замерла, прислушиваясь к тому, как сердце застучало в ее груди. Она довольно прищурилась. Лицо приобрело одухотворенное выражение.

Нина понимала Владыку Тьмы, который желал увидеть цвета и тысячи оттенков собственными глазами, узнать, что такое вкус еды, ощутить прикосновения, эмоции, которые под действием гормонов были ярче звезд. Узнать, что такое прикосновение, боль, страсть, любовь. Он хотел познать жизнь.

Нине еще предстояло выяснить, была ли она в прошлом Владыкой Тьмы… Но Самуил точно ошибался: он считал перерождения Владыки в теле человека проклятием, но на самом деле это был дар.

Человечество слишком привыкло к миру, чтобы его замечать. Мир был чудом. И быть его частью – самая большая награда, которую мог получить Владыка Тьмы.

Нина повернула голову и столкнулась со взглядом пронзительно-черных глаз Самуила – оказывается, он все это время смотрел на нее.

– Красиво, да? – выдохнула она, и пар вырвался из ее рта.

Самуил так и не посмотрел на вид. Не сводя своего взгляда с ее лица, он кивнул и выхватил из ее рук шапку.

– Люди очень слабы, могут и умереть от простуды, – произнес он, водружая ей на голову шапку и заправляя под нее часть выбившихся волос.

Нина смутилась и отступила.

Самуил был слишком… заботлив. Прошел месяц, а она до сих пор не привыкла к этому.

Но она чувствовала, что привязалась к этому жестокому, своевольному, пугающему демону.

Жизнь ее круто изменилась.

Она – берегиня, которая не желала своей судьбы. Всю жизнь она мечтала избавиться от силы, стать нормальной. Она бежала от своего долга. Но…

Мурат Басарович сказал правду: помогать людям – не долг берегини, помогать людям – долг человека.

Этому ее научили два отца: Мурат Басарович, который до последней минуты переживал о других, и ее родной отец Рамаз, который посвятил свою жизнь ее спасению.

Она улыбнулась и, повернувшись через плечо к Самуилу, произнесла:

– У нас много работы. Пойдем?