Мгла опустилась на Нину.

До костей пробирал леденящий холод.

Время замерло и, растянувшись, перестало существовать.

Здесь не было Господа. Здесь не было ничего. Пустота заполнила всю ее суть. Нина не помнила, кто она, что ее тревожило в прошлом.

– Здесь кто-нибудь есть? – крикнула она в никуда. – Хоть кто-нибудь, ответьте.

Она поежилась от холода и закрыла глаза. Прикосновение холодных пальцев отозвалось в теле разрядом. От неожиданности она вздрогнула.

– Я здесь. – Бархатный бас пощекотал ухо, и незнакомец крепко обнял ее со спины.

Почувствовав, что она не одна, Нина успокоилась.

– Где мы?

– Мы между мирами.

Нина распахнула глаза, но, словно ослепнув, увидела лишь черноту. Судорожно ощупывая ее взглядом, она пыталась найти говорившего.

– Что ты имеешь в виду? – Она обернулась, уловив движение во тьме.

Глаза неспешно привыкали к темноте.

– Мы между миром людей и Царством Тьмы, – донеслось с другой стороны.

– Почему? – Она искренне удивилась и обернулась, но неизвестный словно исчез. Чем упорнее она пыталась разглядеть говорившего, тем больше он отдалялся.

Вдруг холод накрыл ее зыбким туманом. Одиночество и страх окружили. Паника атаковала. Слезы покатились по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки и собираясь на подбородке в крупные капли.

Кап.

Кап.

– Где ты? – Моргая, она пыталась разобрать хоть что-нибудь в проклятой мгле.

Пугающе резко его лицо возникло из ниоткуда.

Нина задержала дыхание. Незнакомец стоял так близко, что она могла видеть только невероятно черные глаза. Казалось, его зрачки расширились и заслонили радужку.

Она почувствовала, как его пальцы дотронулись до подбородка, собирая слезы. Улыбнувшись, он отодвинулся, провел по алым, как кровь, губам влажной рукой и произнес:

– Я покажу.

Все вокруг закружилось.

В следующее мгновение они оказались окружены людьми. Грубо вырубленные стены без окон исходили сыростью и холодом. Мраморные колонны держали своды. Оглянувшись, она посмотрела на присутствующих, одетых в черные мантии и скрывающих лица под капюшонами. Откуда-то из глубины толпы шел странный свет.

Вырвавшись из оцепенения, Нина оглянулась на незнакомца, но, к ее глубокому разочарованию, он тоже оказался в плаще с накинутым капюшоном, только его плащ был алого цвета.

Пальцем мертвенно-бледной руки он указал на центр пещеры.

Нина прошла дальше.

Горящая пентаграмма на полу резала глаз, но Нина не в силах была оторваться от нее и продолжала смотреть. Люди на каждом конце пентаграммы, словно сломанные марионетки, лежали без движения на полу. Кровь, вытекавшая с их перерезанных шей, наполнила желоба в виде сложных переплетений символов и линий.

В центре на каменном алтаре находилась скованная девушка. Черные письмена бегали по ее телу, словно змеи. Что-то внутри Нины зашевелилось: ей была знакома эта картина. Ощущение дежавю подтолкнуло обернуться. Она нащупала взглядом лежащего мужчину в одном из углов пентаграммы. Нина не сдержала стон и поспешила к нему.

Чем ближе она подходила, тем сильнее ее колотила неконтролируемая дрожь. Нина наступила в лужу крови и остановилась. Такой знакомый мужчина лежал на боку, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.

Нина прошла еще пару шагов и упала рядом с ним на колени.

Захлебываясь собственной кровью, мужчина пытался сделать вдох. Вдруг, словно увидев ее, он посмотрел прямо в глаза Нины.

– Папа, – выдохнула она.

Она протянула дрожащие руки, но они прошли сквозь его тело. Слезы душили.

– Почему я не могу дотронуться?

С каждой секундой глаза папы все мутнели.

Вокруг них все смолкло, потемнело, словно это было театральное представление. Глухие шаги отозвались эхом. Незнакомец в алой мантии остановился и безучастно посмотрел на нее.

– Твое тело лежит на алтаре. Ты не можешь исцелить отца. – Его голос был лишен эмоций.

– Сделай что-нибудь, – взмолилась она, пытаясь поймать взгляд незнакомца под тенью капюшона.

Словно раздумывая над чем-то, он вскинул руку к лицу. В тусклом свете показалась его кривая улыбка.

– Я могу остановить ритуал открытия врат… и не дать умереть твоему отцу, но…

– Мне все равно. Прошу, быстрее. Останови все это! Спаси папу!

– Цена будет велика, человеческое дитя. – Алые губы незнакомца четко проговорили: – Взамен я попрошу твою душу.

Кровь в жилах Нины застыла.

– Душу? – медленно повторила она. Вдруг она осознала, кто перед ней. – Ты – демон?

И как только она произнесла это вслух, аура смерти всей мощью накрыла ее с головой, словно цунами.

Нина замерла.

Хмыкнув, демон сделал шаг к ней. Наконец она смогла рассмотреть его лицо. Взгляд алых глаз пронзал, дотягиваясь до самых потаенных страхов. Он прищурился. Изящные хищные черты лица не могли принадлежать человеку; черные волосы, выглядывающие из-под капюшона, контрастировали с кожей – демон был красив, как и писалось в древних книгах.

Мощь его подавляющей темной силы была почти осязаема; темная энергия расползалась от него дымкой, окружая их. Глаза вспыхнули кроваво-красным.

– Да. Я демон, – промурлыкал он, и его интонации обещали смерть.

Главный враг человека стоял прямо перед Ниной.

Она отпрянула и села в лужу крови отца, но ее призрачное платье осталось сухим.

Нина оглянулась. Бесценное время уходило. Искра жизни потухала в папе.

Тошнота подступила к горлу. Сглотнув, она до боли сжала ладони:

– Забирай все, что хочешь, только останови все это!

Ураган подхватил ее. Картинка закружилась. Вмиг она вновь оказалась в пустоте. Напротив Нины вновь стоял демон. Его алое древнее одеяние было подпоясано широким поясом. Плечи украшала соболиная шкура. Длинные черные волосы, собранные в хвост, струились по плечам до талии.

Оживший монстр с фресок.

– Плата будет высока, человеческое дитя. Твоя душа навеки станет моей. Я остановлю ритуал открытия врат Ада и не дам умереть твоему отцу, а ты добровольно отдашь душу мне – таков наш контракт.

Нину не волновало, что она станет грешницей.

В любом случае, если демон не вмешается, и она, и папа будут мертвы, а так она спасет хотя бы его и семью Мурата Басаровича.

Нельзя терять ни минуты. Это единственный шанс остановить все. О последствиях она будет думать потом.

Нина подняла испепеляющий взгляд на демона.

Он был спокоен и ждал ее ответа. Казалось, происходящее его совершенно не волнует.

– Ты должен вытащить нас из этой пещеры и спасти моего папу. Если это уловка и ты не выполнишь контракт, – выплюнула Нина, – будешь исполнять все мои приказы.

– Так и быть, – задумчиво ухмыльнулся он. – В случае невыполнения контракта с моей стороны я стану твоим слугой. Но после смерти твоя душа все равно станет моей.

Демон улыбнулся, оголив клыки:

– Так как? Ты согласна?

Превозмогая себя, Нина прошептала:

– Да. Я согласна.

Демон протянул руку и замер в ожидании. Нина нехотя подняла ладонь и скрепила их контракт рукопожатием, запоздало пожалев о содеянном.

– Контракт заключен, – произнес он.

* * *

Нина распахнула глаза.

Ярким светом вспыхнула звезда на пентаграмме. По телу змеей бегали черные письмена, словно невидимая рука писала и стирала их. Боль истязала Нину. Она изогнулась и захрипела. Перед глазами потемнело, но спустя мгновение боль отступила. Зрение вернулось. Нина увидела тень, выходящую из ее груди. Тень отделилась от тела.

От ужаса волосы встали дыбом на затылке: тень приобретала человеческий облик. Из горла вместо крика вырвался хрип.

Когда закончится эта пытка?

Руки были прикованы к алтарю. Она так вырывалась, что наверняка сломала себе запястья.

Неожиданно перед глазами возникло лицо мужчины. Глаза его были черны, как дьявольские угли. Волна боли подступала вновь. Расширившимися от страха глазами Нина смотрела на смутно знакомого мужчину.

Ее крик перешел в жалкое поскуливание.

Почувствовав прикосновение к голове, она вновь распахнула глаза.

– Уберите его от берегини! – ворвался в сознание Нины крик.

Повернув голову, она увидела толпу мучителей. Они пытались пробиться внутрь пентаграммы, но невидимая стена преграждала им путь.

– Спаси! – взмолилась она, чувствуя нарастающую волну боли.

Он кивнул. В следующее мгновение вспышка света поглотила их.