Березкин Р. В.
(Фуданьский университет, Китай; berezkine56@yandex.ru)
Аннотация: Несмотря на то что история о Гуаньинь с корзинкой рыбы давно привлекла внимание исследователей в разных странах, до настоящего времени они в основном изучали письменные тексты на этот сюжет, относящиеся к концу XIX – началу XX в. Тем не менее «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» до сих пор сохранился в устном исполнении в ряде районов Китая, в том числе в городе Чаншу провинции Цзянсу. Изучение использования этого текста в современной практике «рассказа из канона» (цзянцзин) в Чаншу позволяет выделить характерные черты адаптации буддийских повествовательных сюжетов в народной культуре. «Баоцзю-ань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» содержит толкование базовых идей китайской формы буддизма; кроме того, он утверждает культ бодхисаттвы Гуаньинь в одной из ее женских ипостасей. Истоки этого баоцзюань можно проследить с середины XIX в., хотя сам сюжет относится к гораздо более раннему времени: он сложился уже в IX–XII вв. и известен из письменных памятников китайского буддизма того времени. С помощью занимательной истории, включающей волшебные превращения божества, соблазнение и неожиданное просветление, «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» пропагандирует популяризированные постулаты буддийского учения. Это произведение демонстрирует продолжение изначальной связи старинного песенно-повествовательного жанра на разговорном языке – баоцзюань – с буддийской литературой. Художественные особенности «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» из Чаншу, такие как оттенок комичности и словесное мастерство, увеличивают культурную и литературную ценность этого памятника.
Ключевые слова: баоцзюань (драгоценные свитки), рассказ из канона, китайская песенно-повествовательная литература, бодхисаттва Гуаньинь, китайская буддийская литература.
Berezkin Rostislav
(Fudan University, China; berezkine56@yandex.ru)
Abstract: The story of Bodhisattva Guanyin with a Fish Basket (or Fishmonger Guanyin) already has attracted attention of scholars of Chinese literature and popular beliefs, as it represents an indigenous modification of the Indian Buddhist deity; but until now scholars in different countries mainly have studied textual variants of this story dating back to the late 19th – early 20th centuries. At the same time, precious scroll devoted to the story of Guanyin with a Fish Basket is still recited by local performers in the city of Changshu and its vicinity now. The analysis of the Precious Scroll of Guanyin with a Fish Basket in the context of recitation practice of “telling scriptures” in Changshu allows demonstrating the special features of functioning of a Chinese Buddhist narrative in the folk ritual practice. In this variant of a precious scroll, the story of Bodhisattva Guanyin converting the inhabitants of a fishermen village is combined with the veneration of local tutelary deities, placed on the “family altars”; thus representing the secularized form of Chinese Buddhist devotion.
Keywords: baojuan (precious scrolls), telling scriptures, Chinese prosimetric literature, Bodhisattva Guanyin, Chinese buddhist literature.
Буддийские верования в традиционном Китае распространялись не только в монастырской среде, но и среди мирян посредством устных рассказов. Одной из таких устных традиций является «рассказ из канона» (цзянцзин, 講經) на территории бывшего уезда Чаншу (常熟) в провинции Цзянсу[50], который тем не менее использует письменные тексты – драгоценные свитки (баоцзюань, 寶卷). Баоцзюань – произведения песенно-повествовательной литературы, которые появились примерно в XIII–XIV вв., но особое распространение получили в XVI–XVIII вв., когда они были тесно связаны с идеологией синкретических религий (или сект, в западной терминологии)[51]. Современная традиция чтения баоцзюань в Чаншу несомненно связана с распространением устного исполнения этих произведений во второй половине XIX – начале XX в., когда статус баоцзюань значительно изменился: вместо синкретических религий они проповедовали традиционные моральные ценности и культы особо почитаемых в народе божеств [4, c. 207–233].
Баоцзюань в Чаншу исполняются во время специальных религиозных собраний (хуэй, 會), отмечающих принятие или исполнение обета, который верующие дают божествам (обычно с целью выздоровления, обретения богатства или семейного счастья). В зависимости от повода собрания различается содержание исполняемых текстов и сопутствующих обрядов (подробнее см. [5; 6]). Баоцзю-ань исполняют профессиональные сказители – «мастера рассказов из канона» (цзянцзин сяньшэн, 講經先生), которые специально обучаются этому искусству и получают деньги от верующих за чтение баоцзюань и проведение сопутствующих обрядов. В исполнении в основном используются рукописи текстов, которые традиционно копировали вручную. Исполнение «рассказов из канона» в Чаншу преследовалось во времена «культурной революции», однако возродилось после того, как власти стали придерживаться более лояльной политики по отношению к народным верованиям. Более того, в настоящее время в нескольких районах КНР (в том числе и в Чаншу) баоцзюань объявлены объектом «нематериального культурного наследия» (фэй учжи вэньхуа ичань, 非物質文化遺產).
В данной статье речь пойдет о «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» (Юйлань Гуаньинь баоцзюань, 魚藍觀音寶卷; альтернативное название в Цзянсу – «Баоцзюань о семейном зале» [Цзятан баоцзюань, 家堂寶卷]), который рассказывает одну из популярных легенд, посвященных этому буддийскому божеству. Этот текст достаточно давно привлек внимание исследователей китайской литературы и религии (см. [7; 8, c. 426–434]), однако до настоящего времени изучались в основном издания и рукописи этого баоцзюань и не уделяли должного внимания живым традициям исполнения.
В ряде районов Цзянсу, особенно в Чаншу, «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» представляет собой один из часто исполняемых текстов. В данной статье рассматривается происхождение этого текста, а также его значение для культуры района с точки зрения развития простонародной литературы. Материалы, использованные в статье, включают не только уже опубликованные баоц-зюань, но и тексты, исследованные автором в библиотеках КНР и собранные им у исполнителей в Чаншу и соседних с ним районах.
Материалы китайских собраний свидетельствуют о том, что «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» появился примерно в начале XIX в., то есть в период начала расцвета баоцзюань в историческом районе Южноречья (Цзяннань, 江南)[52]. Старейшая известная рукопись с названием «Баоцзюань о семейном зале» датируется 1842 г., она хранится в библиотеке Всекитайской ассоциации работников литературы и искусства (Чжунго Вэньлянь цзыляоши, 中國文聯資 料室) в Пекине [9, c. 119]. В каталоге баоцзюань Чэ Силуня перечисляются 44 варианта текста на этот сюжет [9, c. 119–120, 352–353]. Тринадцать рукописей из этого списка хранятся в Музее драмы города Сучжоу (Сучжоу сицюй боугуань, 蘇州戲曲博物館). Они были собраны экспедициями этой организации ок. 1960 г. Старейшие из них датируются 1881 и 1901 гг., что свидетельствует о давнем распространении этого баоцзюань в окрестностях Сучжоу.
Баоцзюань на сюжет о Гуаньинь с корзинкой рыбы известен под несколькими названиями, например, «Баоцзюань о Гуаньинь и домашних духах» («Гуаньинь цзятан баоцзюань», 觀音家堂寶卷), «Баоцзюань о Гуаньинь, торгующей рыбой» («Май юй Гуаньинь баоцзюань», 賣魚觀音寶卷), «Свиток об Отмели Золотого Песка» («Цзиньшатань цзюань», 金沙灘卷), «Свиток о корзине рыбы и долголетии» («Юйлань чан шэн цзюань», 魚藍長生卷) и др. [9, c. 69, 182]. При этом следует учитывать, что не все рукописи с заглавием «Цзятан баоцзюань» рассказывают историю Гуаньинь с корзинкой рыбы[53], поэтому каждый текст (рукопись) следует рассматривать отдельно.
Помимо рукописей, существуют печатные версии этого баоцзюань начала XX в.; самая ранняя из них, которая датируется 1919 г., была опубликована издательством Ихуатан (翼化堂) в Шанхае; ее полное название: «Баоцзюань о том, как Гуаньинь с корзинкой рыбы дважды спускалась в земной мир, чтобы спасти людей с Отмели Золотого Песка и увещевать мир в самосовершенствовании» («Юй лань Гуаньинь эр цы линь фань ду Цзиньшатань цюань ши сю син баоцзюань», 魚籃觀音二次臨凡度金沙灘勸世修行寶卷). Вероятно, этот текст представляет собой редакцию баоцзюань, основанную на простонародных рукописях. Такие тексты часто печатались городскими издателями начиная с конца XIX в., в особенности в печатнях, специализирующихся на так называемых шаньшу (善書, книгах, призывающих к добродетели); к ним относилось и издательство Ихуатан [11]. Дидактическое содержание «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» вполне соответствовало идеологической направленности этого издательства. Редакция этого баоцзюань в издании Ихуатан представляет собой расширенный вариант истории Гуаньинь с корзинкой рыбы по сравнению с рукописными вариантами этого текста того же периода (конец XIX – начало XX в.)[54]. Вероятно, сюжет представлен в обработке редактора – религиозного деятеля того времени.
В этой статье мы ограничимся рассмотрением рукописных вариантов «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы». Мы используем в основном современные его варианты, которые видели у сказителей в окрестностях Чаншу. Один из них был опубликован в 2007 г. в собрании баоцзюань, исполняемых на территории современного Чжанцзягана, – рукопись 2000 г., переписанная Ся Гэнъюанем (夏根元, р. 1945) из деревни Шуантан (雙塘) в районе Ганкоу (港口) [12, с. 171–177]. Ся Гэнъюань обучался исполнению баоцзюань у старого сказителя из Ган-коу Цянь Сяояня (錢筱彥, 1932–2010), который начал учиться еще до 1949 г. [13, с. 1472–1473]. Таким образом, он продолжает старинную традицию исполнения рассказов из канона.
Для сравнения мы обращаемся к старинным рукописям баоцзюань с этим же названием. Одна из них, датированная 1935 г., хранится в библиотеке города Чаншу (вероятно, она принадлежала одному из местных сказителей)[55]. Самая ранняя из доступных нам рукописей, за авторством Чжан Чуньтая (張春臺), датирована 33 годом Гуансюй (1907 г.); она хранится в библиотеке Пекинского педагогического университета.
В рукописях, происходящих из окрестностей Чаншу, рассказывается о том, как Гуаньинь решила спасти жителей окраинной области Цзиньшатань (金沙灘, Отмель Золотого Песка)[56], наставив их на путь совершенствования в буддийском учении. За их многочисленные грехи, главным образом убийства живых существ, Нефритовый Император – небесный владыка – решил наказать их, полностью уничтожив их с помощью потопа. Узнав об этом, Гуаньинь решила спасти людей, попросив Нефритового Императора дать ей возможность спуститься в бренный мир, чтобы обратить жителей Цзиньшатань в истинную веру.
Для того чтобы проповедовать буддизм среди рыбаков, Гуаньинь сначала приняла вид старой торговки рыбой, однако ее безобразная внешность произвела отталкивающее впечатление. Тогда она приняла облик молодой девушки с корзинкой рыбы, привлекая всех своей красотой. Она обратила на себя внимание Чжан Лиху (張里虎), богатого землевладельца с жестоким и сладострастным характером, у которого уже было семь жен. Тем не менее он решил взять в жены прекрасную рыбачку, но та выдвинула условие, что ее мужем станет только тот, кто сможет выучить наизусть всю «Лотосовую Сутру»[57]. Не без помощи волшебства, использованного Гуаньинь, Чжан Лиху удалось выучить сутру за одну ночь, но свадьба не состоялась: невеста исчезла из свадебного паланкина. При этом Гуаньинь явила свой истинный образ всем собравшимся на богатую свадьбу, что заставило их уверовать в Гуаньинь и в Будду. Чжан Лиху по совету одного из соседей заказал художнику написать изображение Гуаньинь на шелке в образе рыбачки, которое поместили в домашнем храме семьи Чжан; отсюда другое популярное название этого текста – «Баоцзюань о семейном зале». С тех пор жители Цзиньшатань стали вести добродетельный образ жизни согласно буддийским предписаниям, а Чжан Лиху после смерти получил титул местного божества – бога земли (туди, 土地).
История, рассказанная в «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы», сочетает в себе несколько элементов: это и нисхождение божества в земной мир, и чудеса, явленные при помощи священного текста «Лотосовой Сутры». Обе эти составляющие распространены в баоцзюань начиная с XVI–XVII вв. Особо следует отметить апокалиптическую тему в первом эпизоде «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы». Он напоминает завязку многих баоцзюань синкретических религий XVI–XVII вв., которые развивали апокалиптические темы [1; 2; 16]. В них будды и бодхисаттвы приходят на помощь человечеству, которому грозит истребление за греховное поведение. Эта тема прослеживается как в ранних рукописях «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы», так и в печатной редакции 1919 г. Вместе с тем ни в одном из этих вариантов «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» нет специфических сектантских божеств, таких как Нерожденная Матушка и Будда Майтрея в качестве ее посланника, что говорит об ослаблении сектантских мотивов в баоцзюань XIX – начала XX в. Тем не менее можно видеть продолжение некоторых тем периода расцвета жанра в повествовательных баоцзюань позднего периода[58].
Вместе с тем сам сюжет явления Гуаньинь с корзинкой рыбы имеет давнюю историю в китайской литературе, связанной с буддизмом. Его можно проследить начиная с VIII–IX вв. в собраниях историй о буддийских чудесах [7, с. 40; 17, с. 54; 8, с. 419–420]. В то время этот сюжет носил название «Жена господина Ма» («Ма-лан фу», 馬郎婦), в истории фигурировала «бодхисаттва, кости которой [скова-ны] золотой цепью» (со гу пуса, 鎖骨菩薩), а не Гуаньинь; тем не менее детали истории в ранних записях схожи с «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы»[59]. Прямая связь этой истории с Бодхисаттвой Гуаньинь, видимо, появляется уже к XII–XIII вв., когда образ «рыбачки Гуаньинь» (Юйфу Гуаньинь, 漁婦觀音) встречается в стихах чаньских монахов, например в заглавии стихотворения монаха Учжунь Шифаня (無準師範, 1174–1249) [8, с. 420–421]. В этих стихах говорится: «Подымает [корзину] навстречу ветру, кому продать [рыбу]? Рыба – в корзине, жемчужины – в одежде; кто-то продает, кто-то покупает; мало истинного, да много ложного» (提向風前賣與誰？籃內魚衣中珠，見買見賣，少實 多虛)[60]. Здесь образ Гуаньинь интерпретируется в чаньском духе.
История Гуаньинь с корзинкой рыбы, как и ее первоначальный вариант – жена Ма-лана, – имеют важную подоплеку в ортодоксальном варианте китайского буддизма. Она иллюстрирует доктрину уловок (санскр. упая, кит. фанбянь, 方便), которые ведут к пробуждению людей, чье сознание замутнено греховными помыслами и желаниями[61]. Соблазняя мужчин, заманивая их обещанием брака, бодхисаттва ведет их к постижению учения, к благим деяниям и прозрению, что особенно ярко изображается в баоцзюань, где Гуаньинь исчезает в день свадьбы и наставляет людей уже в своем истинном обличье.
Женское обличье Гуаньинь само по себе уже составляет одну из таких «уловок», недаром оно упоминается в «Лотосовой Сутре», которая помимо прочего объясняет доктрину упаи [19, c. 102–121]. В 25-й главе этой сутры «[Открытые] для всех врата [спасения]» («Пу мэнь пинь», 普門品) говорится, что Гуаньинь в соответствии с потребностями верующих является им в различных обличьях, в том числе и в женских [19, c. 286–292].[62]Таким образом, легенда о Гуаньинь с корзинкой рыбы связана с гендерной трансформацией этого буддийского божества в Китае. Оставляя вопрос о происхождении и развитии женских образов Гуаньинь за рамками этой статьи[63], следует отметить важность сюжета «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» в этом аспекте: он служит текстуальным основанием народного восприятия Гуаньинь в женской форме.
Примерно в XII–XIV вв., вероятно, складывается и иконография образа Гуаньинь с корзинкой рыбы [8, c. 421–424], что, как мы видели, оказало влияние и на достаточно поздние тексты баоцзюань. Следует отметить, что этот образ Гуаньинь в буддийском искусстве распространился и за пределы Китая: в Токио существует храм, посвященный этой форме Гуаньинь [7, c. 70; 8, c. 437–438]. Таким образом, история Гуаньинь с корзинкой рыбы оказала влияние и на буддийские верования в Японии.
Что касается Китая, то образ Гуаньинь с корзинкой рыбы получил там широкое распространение в периоды Мин (1368–1644) и Цин (1644–1911), так что появление баоцзюань, посвященного этой истории, примерно в середине XIX в. вовсе не случайно. Во многих текстах баоцзюань использованы известные в то время истории, посвященные буддийским божествам и их чудесам [4, c. 120–129].
Появление «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» в районе Сучжоу, и конкретно в Чаншу, сложно датировать точно. В Чаншу его историю можно проследить с начала XX в. Так, старейшая рукопись этого текста в Чаншу датируется 1922 г. (в собрании Юй Динцзюня (余鼎君), р. 1942), наследственного исполнителя баоцзюань из пригорода Чаншу) [15, с. 2494][64]. Таким образом, «Баоц-зюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» – один из старейших текстов в традиции «рассказов из канона» в Чаншу[65], который, тем не менее, сохранил популярность вплоть до настоящего времени.
В чем же заключается привлекательность «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» для верующих в Чаншу, что сделало его таким популярным в данном районе? Ответ на этот вопрос не столь однозначен. Прежде всего нужно учитывать связь этого произведения с культом Бодхисаттвы Гуаньинь, весьма популярным в Чаншу. В этом районе распространены верования в разные формы Гуаньинь, самыми известными из которых являются Принцесса Мяошань (Гуаньинь Южного Моря, 南海觀音) и Мяоин (Гуаньинь в Белых Одеждах, 白衣觀音). Обоим этим образам посвящены чрезвычайно популярные баоцзюань – «Баоцзюань о Сяншани» («Сяншань баоцзюань», 香山寶卷) и «Баоцзюань о Мяоин» («Мяоин баоцзюань», 妙英寶卷), которые часто исполняют на молитвенных собраниях в Чаншу. «Баоцзюань о Сяншани» даже дал название одному из типов молитвенных собраний, которое проводят по разным случаям, когда молятся о здоровье и процветании живых людей. Это один из старейших текстов в современной традиции исполнения баоцзюань в Чаншу, историю которого в регионе Цзяннань можно проследить с XV–XVI вв., хотя редакция «Баоцзюань о Сяншани», которую исполняют в наши дни, относится ко второй половине XIX в. [20]. Гуаньинь в своих женских образах появляется и в других популярных текстах в традиции «рассказа из канона», например в «Баоцзюань об арбузе» («Сигуа баоцзюань», 西瓜 寶卷), также представляющем назидательную историю, связанную с Гуаньинь.
«Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» удачно вписывается в общий контекст народных верований. Так, при встрече с Чжан Лиху рыбачка, рассказывая ему о своем происхождении, кратко пересказывает историю Принцессы Мяошань [12, с. 172–173]. При этом этот баоцзюань представляет иную форму Гуаньинь, альтернативную Гуаньинь Южного Моря и Гуаньинь в Белых Одеждах, таким образом дополняя другие тексты, распространенные в этом районе.
Несомненно, одна из причин популярности «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» в том, что он объясняет распространение изображений Гуаньинь, которые принято вешать в домах верующих: «Все вы, повесьте [изображения Гуаньинь] посреди своих жилищ и почитайте их на семейных алтарях, в домах также можно возжигать благовония и ставить свечи [для Гуаньинь]» [12, с. 177]. Как мы уже знаем, в буддийской культуре Китая всегда была сильна связь между изображениями Гуаньинь с корзинкой рыбы и литературой, посвященной этому образу. В современных вариантах «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» мы находим историю происхождения этого обычая. Хотя образ Гуаньинь с корзинкой рыбы менее распространен, чем другие ее образы – как в буддийских монастырях, так и в частных домах в этом районе, – указание на почитание изображений этого божества следует отметить как отличительный признак этого текста.
«Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» служит цели распространения не только культа Гуаньинь и ее изображений, но и основных догматов буддийского учения в их популяризированной форме. Большое значение имеют предписания вегетарианства, чтения сутр, поминания имени Будды, которые постоянно упоминаются в этом баоцзюань. В настоящее время немногие верующие в Чаншу придерживаются правила вегетарианства в данном районе, но они все же почитают баоцзюань как священные тексты, а их чтение – как буддийский ритуал. В связи с этим такие тексты о буддийских божествах, как «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы», являются важным элементом, напоминающим о происхождении традиции чтения баоцзюань и ее связи с классической (монастырской) традицией буддизма.
Особо следует отметить поверье о том, что чтение баоцзюань способно принести здоровье и благополучие их аудитории. Так, в заключительных стихах редакции из Ганкоу говорится:
Сегодня мы прочитали «Баоцзюань о домашнем алтаре»,
Все Пятеро отроков радуются этому[66].
Все вы – люди разных фамилий получите счастье и радость,
Год за годом и месяц за месяцем божества будут хранить ваш покой.
Владельцы дома сегодня устроили Добродетельное собрание,
Оно добавит им счастья и долголетия.
家堂寶卷已宣完，五位童子盡喜歡。
諸位衆姓添吉慶，年年月月保安寧。
齋主今日修善會，福也添來壽也增。[12, с. 177]
В Чаншу в качестве божеств «семейного зала» почитают не только Гуаньинь, но и Трех Владык (三官, Неба, Земли и Воды), Вэньчана (文昌), Божество Богатства (Цайшэнь, 財神), «Пять духов» (Ушэн, 五聖)[67]и др. Вариант текста 1935 г. упоминает и других местных божеств, почитаемых как охранителей дома [14, c. 247–248]. Таким образом, культ Гуаньинь был полностью адаптирован к местным верованиям, связанным с многочисленными божествами-охранителями китайского народного пантеона. С одной стороны, это можно интерпретировать как выражение китайского синкретизма, но при этом нужно учитывать, что и в других странах Южной и Восточной Азии буддизм адаптировался к местной культурной среде и включал почитание местных божеств [21, c. 99–100; 22, с. 439–443].
Вместе с тем в «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» присутствует комический аспект, который наиболее ярко проявляется в описании жен Чжан Лиху, а также в сцене общего смятения, когда мужчины разных профессий разучивают «Лотосовую сутру», чтобы добиться руки прекрасной рыбачки. Первый из этих эпизодов (о женах Чжан Лиху) отсутствует в доступных нам более ранних вариантах баоцзюань, например в рукописи 1935 г. Оба этих эпизода представляют собой развлекательный аспект чтения баоцзюань, который, несомненно, играл важную роль в распространении этого вида песенно-повествовательной литературы в прошлом (до 1950-х гг.), когда, по воспоминаниям старых исполнителей, выбор развлечений в деревне был весьма ограниченным.
Интересно, что в рукописи Ся Гэнъюаня в комических описаниях используется местный диалект, малопонятный посторонним. Вот что, например, говорится о пятой жене: «Эта пятая жена совсем как полумертвая: на вопросы не отвечает, зовешь ее – не откликается, едва ли раз в полдня скажет слово; как раскроет рот – непонятно, что говорит. Лицо свое вытянет книзу[68]: к семье и к родне неприветлива. Сидит себе в доме, как бельмо на глазу: вот потеха всему окрестному люду» [12, c. 172]. Диалектные выражения отражают языковые особенности местного исполнения баоцзюань – оно всегда ведется на местном диалекте, представляющем собой редкий вариант диалектов группы у (吳). Многие старинные тексты баоцзюань из Цзянсу в основном придерживаются северной языковой формы байхуа, характерной для письменной простонародной литературы, хотя в реальном устном исполнении их лингвистические характеристики были иными.
С этими комическими отрывками контрастируют подробные красочные описания Гуаньинь в образе молодой рыбачки и ритуалов чтения сутры в доме Чжана, которые можно отнести к лучшим образцам словесного мастерства в простонародной литературе формы баоцзюань. Большей частью они выполнены в стихах, которые исполнители поют с использованием народных мелодий[69]. Таким образом, «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» представляет собой ценный пример сочетания буддийской проповеди, дидактики и развлечения, что в целом характерно для баоцзюань района Чаншу.
«Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» представляет собой традиционный текст этого простонародного жанра, который сохранился в живом исполнении в районе Чаншу; это ценный реликт китайской простонародной литературы. Истоки этого баоцзюань можно проследить с середины XIX в., хотя сам сюжет относится к гораздо более раннему времени: он сложился в IX–XII вв. и представляет собой фольклор китайского буддизма. Как и более ранние литературные произведения на этот сюжет, «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» содержит толкование базовых идей китайской формы буддизма; кроме того, он утверждает культ Гуаньинь в женской ипостаси. В связи с этим «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» является важным источником распространения культа Гуаньинь в народе. С помощью занимательной истории, включающей волшебные превращения божества, соблазнение и неожиданное просветление, он пропагандирует популяризированные постулаты буддийского учения. Художественные особенности памятника, оттенок комичности и словесное мастерство увеличивают культурную и литературную ценность этого баоцзюань.
По форме и содержанию современные варианты «Баоцзюань о Гуаньинь с корзинкой рыбы» из Чаншу значительно отличаются от текстов баоцзюань XVI–XVII вв., которые в основном изучали западные ученые до настоящего времени. Тем не менее это произведение, особенно в связи с его неослабевающей популярностью в среде мирян-верующих, демонстрирует продолжение изначальной связи баоцзюань с буддийской литературой. Оно также является примером влияния буддизма и связанной с ним литературы на простонародную культуру Китая вплоть до настоящего времени.
1. Баоцзюань о Пу-мине / изд. текста, пер. с кит., исслед. и коммент. Э. С. Стуловой. М.: Наука, 1979.
2. Overmyer D. L. Precious Volumes: an Introduction to Chinese Sectarian Scriptures from the Sixteenth and Seventeenth Centuries. Cambridge, 1999.
3. Березкин Р. В. Драгоценные свитки (баоцзюань) в духовной культуре Китая: на примере «Баоцзюань о трех воплощениях Муляня». СПб.: Петербургское Востоковедение, 2012.
4. 車錫倫. 中國寶卷研究. 2009. [Чэ Силунь. Исследование китайских баоцзюань. Гуйлинь: Гуанси шифань дасюэ чубаньшэ, 2009.] (На кит. яз.)
5. 余鼎君. 江蘇常熟的講經宣卷. // 媽祖與民間信仰研究通訊，第2期，2012. 頁49–114. [Юй Динцзюнь. Рассказы из канона и чтение свитков в Чаншу провинции Цзянсу. // Бюллетень исследований культа Мацзу и других народных верований, № 2, 2012, с. 49–114.] (На кит. яз.)
6. Berezkin R. On the Survival of the Traditional Ritualized Performance Art in Modern China: A Case of Telling Scriptures by Yu Dingjun in Shanghu Town Area of Changshu City in Jiangsu Province // 民俗曲藝 [Фольклор и песенно-повествовательное искусство]. 2013. № 181. P. 103–156.
7. 澤田瑞穗. 魚籃觀音. // 天理大學學報, 30 期. 1959. 頁37–51. [Савада Мидзухо. Гуаньинь с корзиной рыбы // Тэнри дайгаку гакухо. 1959. № 30. С. 37–51.] (На яп. яз.)
8. Yü Chün-fang. Kuan-yin: The Chinese Transformation of Avalokiteśvara. New York: Columbia University Press, 2001.
9. 車錫倫. 中國寶卷總目. 2000. [Чэ Силунь. Сводный каталог китайских баоцзюань. Пекин: Яньшань шуцзюй, 2000.] (На кит. яз.)
10. Березкин Р. В. «Баоцзюань о Пяти духах» как источник народных верований района города Сучжоу провинции Цзянсу в Китае // Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. Востоковедение и африканистика. 2019. Т. 11. Вып. 1. С. 108–119.
11. Berezkin R. Printing and Circulating ‘Precious Scrolls’ in Early Twentieth-Century Shanghai and Its Vicinity: Towards an Assessment of the Multifunctionality of the Genre // Religious Publishing and Print Culture in Modern China, 1800–2012 / ed. Philip Clart and Gregory A. Scott. Berlin: de Gruyter, 2014. P. 139–185.
12. 中國河陽寳卷集. 2007. [Собрание баоцзюань из Хэяна в Китае. Т. 1. Шанхай: Шанхай вэньхуа чубаньшэ, 2007.] (На кит. яз.)
13. 中國河陽寳卷集. 2007. [Собрание баоцзюань из Хэяна в Китае. Т. 2. Шанхай: Шанхай вэньхуа чубаньшэ, 2007.] (На кит. яз.)
14. 中國常熟寳卷. 2015. [Собрание баоцзюань из Чаншу в Китае. Т. 1. Сучжоу: Гуусюань, 2015.] (На кит. яз.)
15. 中國常熟寳卷. 2015. [Собрание баоцзюань из Чаншу в Китае. Т. 3. Сучжоу: Гуусюань, 2015.] (На кит. яз.)
16. Поршнева Е. Б. Религиозные движения позднесредневекового Китая. Проблемы идеологии. М.: Наука, 1991.
17. Stein R. A. Avalokiteśvara/Kouan-yin, un Example de Transformation d’un Dieu en Deesse // Cahiers d’Êxtreme-Asie. 1986. No. 2. P. 17–77.
18. Schroeder J. Skillful Means: The Heart of Buddhist Compassion. University of Hawaii Press, 2001.
19. Сутра о бесчисленных значениях. Сутра о цветке лотоса чудесной дхармы. Сутра о постижении деяний и дхармы Бодхисаттвы Всеобъемлющая Мудрость / ред. и пер. А. Н. Игнатович. М.: Ладомир, 2007.
20. Berezkin R. On the Performance and Ritual Aspects of the Xiangshan Baojuan: A Case Study of the Religious Assemblies in the Changshu Area // 漢學研究 [Исследования по китаеведению]. 2015. № 33 (3) P. 307–344.
21. Торчинов Е. А. Философия буддизма Махаяны. СПб.: Петербургское востоковедение, 2002.
22. Кравцова М. Е. История искусства Китая. СПб.: Лань, 2004.
1. Puming Baojuan / Stulova E. S., ed. and Russ. trans. Moscow, Nauka Publ., 1979. (In Russian)
2. Overmyer D. L. Precious Volumes: an Introduction to Chinese Sectarian Scriptures from the Sixteenth and Seventeenth Centuries. Cambridge, 1999.
3. Berezkin R. V. Precious Scrolls (Baojuan) Functioning in the Culture of China, with Baojuan about Trh ee Rebirths of Mulian as an Example. St. Petersburg, Peterburgskoe Vostokovedenie Publ., 2012. (In Russian)
4. Che Xilun. A Study of Chinese Baojuan. Guilin, Guangxi shifan daxue chubanshe, 2009. (In Chinese)
5. Yu Dingjun. Telling Scriptures in Changshu, Jiangsu. Bulletin of Studies on Mazu and Other Folk Beliefs. 2012. No. 2. P. 49–114. (In Chinese)
6. Berezkin R. On the Survival of the Traditional Ritualized Performance Art in Modern China: A Case of Telling Scriptures by Yu Dingjun in Shanghu Town Area of Changshu City in Jiangsu Province. Journal of Chinese The atre and Folklore. 2013. No. 181. P. 103–156.
7. Sawada Mizuho. Guanyin with a Fish Basket. Tenri daigaku gakuhō. 1959. No. 30. P. 37–51. (In Japanese)
8. Yü Chün-fang. Kuan-yin: The Chinese Transformation of Avalokiteśvara. New York, Columbia University Press, 2001.
9. Che Xilun. General Catalogue of Chinese Baojuan. Beijing, Yanshan shuju, 2000. (In Chinese)
10. Berezkin R. V. Baojuan of Five Spirits as a Source of Folk Beliefs in Suzhou city, Jiangsu, China. Vestnik of Saint-Petersburg State University: Oriental Studies. 2019. Vol. 11. No. 1. P. 108–119. (In Russian)
11. Berezkin R. Printing and Circulating ‘Precious Scrolls’ in Early Twentieth-Century Shanghai and Its Vicinity: Towards an Assessment of the Multifunctionality of the Genre. Religious Publishing and Print Culture in Modern China, 1800–2012 / ed. Philip Clart and Gregory A. Scott. Berlin, de Gruyter, 2014. P. 139–185.
12. Collection of Baojuan from Heyang, China. Vol. 1. Shanghai, Shanghai wenhua chubanshe. 2007. (In Chinese)
13. Collection of Baojuan from Heyang, China. Vol. 2. Shanghai, Shanghai wenhua chubanshe. 2007. (In Chinese)
14. Collection of baojuan from Changshu, China. Vol. 1. Suzhou, Guwuxuan, 2015. (In Chinese)
15. Collection of baojuan from Changshu, China. Vol. 2. Suzhou, Guwuxuan, 2015. (In Chinese)
16. Porshneva E. B. Religious Movements of Late Medieval China. Problems of ideology. Moscow, Nauka Publ., 1991. (In Russian)
17. Stein R. A. Avalokiteśvara/Kouan-yin, un example de transformation d’un dieu en deesse. Cahiers d’Êxtreme-Asie. 1986. No. 2. P. 17–77.
18. Schroeder J. Skillful Means: The Heart of Buddhist Compassion. University of Hawaii Press, 2001.
19. Sūtra of Innumerable Meanings. Sūtra of the Lotus of the Wonderful Dharma. Sūtra of Comprehending of Acts and Dharma of Bodhisattva of Universal Wisdom / Ignatovich A. N., ed., trans. Moscow, Ladomir Publ., 2007. (In Russian)
20. Berezkin R. On the Performance and Ritual Aspects of the Xiangshan Baojuan: A Case Study of the Religious Assemblies in the Changshu Area. Chinese Studies. 2015. No. 33 (3). P. 307–344.
21. Torchinov E. A. Mahayana Buddhism philosophy. St. Petersburg, Peterburgskoe Vostokovede-nie Publ., 2002. (In Russian)
22. Kravtsova M. E. History of Chinese art. St. Petersburg, Lan’ Publ., 2004. (In Russian)