Театр в Санкт-Петербурге/Ленинграде, культурном центре Российской империи и Советского Союза, находился на особом положении. Советский театральный деятель М. О. Янковский замечал: «Театральный Ленинград! Какое сложное и емкое понятие содержат эти слова. Какие славные страницы истории русского и советского театра встают за ними. И как неразрывно связаны они с героической историей города, стоящего на берегу не раз воспетой в русской поэзии горделивой Невы»[83]. Ленинград именовался «колыбелью революции», в Российской империи он был центром формирования умонастроений. Одновременно он являлся средоточием русского театрального искусства. На главной улице города, Невском проспекте, расположено множество театров, среди них Александринка (Ленинградский государственный театр драмы имени А. С. Пушкина – ныне Александринский театр), один из старейших театров России. В этом театре начиналась история русско-советской драматургии. До революции здесь проходили премьеры «Горя от ума» А. С. Грибоедова, «Ревизора» Н. В. Гоголя, «Грозы» А. Н. Островского, в советское время – «Оптимистической трагедии» Вс. В. Вишневского в постановке Г. А. Товстоногова (1955 г., в 1958 г. присуждена Ленинская премия), «Игрока» Ф. М. Достоевского (1956), «Бега» М. А. Булгакова (1958) и «Маленьких трагедий» А. С. Пушкина (1962) – все три спектакля в постановке Л. С. Вивьена. Напротив Александринки располагается Театр Комедии имени Н. П. Акимова. Его история тесно связана с творчеством Н. П. Акимова и Е. Л. Шварца. На набережной реки Фонтанки находится Большой драматический театр имени Г. А. Товстоногова (в советский период – БДТ имени М. Горького), где Г. А. Товстоногов, выдающийся советский режиссер, работал до последних дней жизни.
При всем при том в 1950–1960-е гг. в Ленинграде функционировала театральная цензура, надзиравшая за постановками и контролировавшая их подобно тому, как цензура в XIX в. не оставляла без внимания «Горе от ума» А. С. Грибоедова, «Бориса Годунова» А. С. Пушкина, «Дело» и «Смерть Тарелкина» А. В. Сухово-Кобылина[84].
В этот период в городе работало восемь драматических театров[85]: Ленинградский государственный театр драмы имени А. С. Пушкина[86], Ленинградский государственный Большой драматический театр имени М. Горького (далее – БДТ)[87], Ленинградский государственный театр Комедии[88], Ленинградский государственный театр имени Ленсовета[89], Ленинградский государственный театр имени Ленинского комсомола[90], Ленинградский государственный театр юных зрителей (далее – ТЮЗ)[91], Ленинградский государственный драматический театр[92], Ленинградский государственный театр эстрады и миниатюр[93]. Некоторые театры имели особый статус. Театр драмы имени А. С. Пушкина, например, находился в союзном подчинении, БДТ и Театр Комедии – в республиканском, Театр имени Ленсовета, Театр имени Ленинского комсомола, ТЮЗ и Ленинградский государственный драматический театр были в местном подчинении Управления культуры исполкома Ленгорсовета[94].
Автором настоящей монографии Ленинградскому театру эстрады и миниатюр уделено значительно меньше внимания, чем другим театральным площадкам, в силу специфики его жанра. Эстрадные постановки включают драматургию малых форм, пение, музыку, хореографию и по своему содержанию отличаются от традиционных сценических зрелищ. Отдел искусств Управления культуры, документы которого являются главным источником по изучаемой теме, мало занимался проблемами эстрады.
В рассматриваемый период функционировала разветвленная система учреждений, осуществлявших идеологическое управление театральной жизнью Ленинграда, среди которых были органы и союзного, и местного подчинения, а также партийные структуры. За проверку текстов художественных произведений, в том числе предполагаемых к постановке на сцене, отвечал Главлит[95]. К союзным органам также можно отнести Главискусство Министерства культуры СССР и Художественный совет по театру при Министерстве культуры СССР. В Ленинграде главную роль в управлении театрами играл отдел искусств УК исполкома Ленгорсовета, поэтому ему будет уделено особое внимание. В идеологическом контроле за деятельностью театров принимали участие некоторые общественные организации, в том числе Художественный совет при УК, о котором речь пойдет далее.
Партийные органы также участвовали в определении репертуарной политики театров Северной столицы. В Ленинградском областном комитете КПСС театрами занимался отдел науки, школ и культуры. Однако важно отметить, что партийные органы лишь задавали общее направление театральной жизни, а также вмешивались в случае экстренных ситуаций. В остальном же полномочия между партийными и советскими органами относительно театрального управления делились достаточно четко. Партийная организация делала акцент на воспитательной работе в театрах, в то время как повседневное руководство осуществлял исполком.
Театральная цензура – это надзор со стороны власти за содержанием всех видов театральных зрелищ. История театральной цензуры в Советском Союзе началась в первое десятилетие после прихода к власти большевиков. Уже в 1922 г. был образован Главлит[96] (Главное управление по делам литературы и издательств), в 1923 г. при Главлите возник Главрепертком (Главный репертуарный комитет, позднее – Главное управление по контролю за зрелищами и репертуаром, или ГУРК). В 1928 г. создано Главное управление по делам литературы и искусства (Главискусство), в состав которого вошел Главрепертком. В положении о Главискусстве прописаны следующие задачи в области руководства театрами и театральной цензурой: «идеологический контроль над репертуаром и всеми другими художественными произведениями» и «общее руководство и планирование работы зрелищных предприятий и их объединений, находящихся в ведении местных ОНО (отделов народного образования. – Ю. Ч.)»[97]. С 1933 г. ГУРК стало главным органом надзора за театральными постановками, образованным на основе Главреперткома в системе Народного комиссариата просвещения СССР. Официальный статус ГУРК был утвержден 26 февраля 1934 г. Его рабочие задачи в принципе не отличались от задач Главискусства. Например, в положении ГУРК РСФСР было сказано: ГУРК осуществляет «политико-идеологический, художественный и военный контроль как предварительный, так и последующий над всеми видами зрелищ и репертуара (театр, музыка, эстрада, кино, грампластинки, художественное радиовещание) на территории РСФСР»[98]. На практике ГУРК следило за разрешением к постановке, публичному исполнению и распространению драматических, музыкальных и хореографических произведений[99].
В 1936 г. состоялась важная реорганизация Управления искусством. Согласно положению «Об образовании Всесоюзного комитета по делам искусств при СНК Союза ССР» от 17 января 1936 г. была образована соответствующая структура. Комитет по делам искусств стал важнейшей составляющей частью будущего Минкультуры СССР, его полномочия включали «руководство всеми делами искусств, с подчинением ему театров и других зрелищных предприятий, киноорганизаций, музыкальных, художественно-живописных, скульптурных и других учреждений по искусствам, в том числе учебных заведений, подготавливающих кадры работников театра, кино, музыки и изобразительных искусств»[100]. Таким образом, управление театрами было передано Комитету по делам искусств при СНК СССР.
Постоянные изменения проходили и в местных органах Советского Союза, ведавших вопросами культуры. В Петрограде в связи с особым положением города в послереволюционный период сложилась иная ситуация. После Октябрьской революции был образован отдел государственных театров при Наркомпросе РСФСР, призванный следить за театральными делами. Дирекция ленинградских государственных театров была ликвидирована в марте 1937 г. с передачей функций Управлению по делам искусств исполкома Ленгорсовета[101], которое было образовано в соответствии с постановлением ЦИК и СНК СССР от 17 января 1936 г. для руководства ленинградскими театрами, планирования их деятельности и контроля за театрами, концертно-зрелищными предприятиями и учебными художественными заведениями. Оно относилось к отделению Управления по делам искусств при СНК СССР. Функционал управления, как указывалось в соответствующем республиканском положении, заключался в том, что в нем рассматривали и утверждали «репертуар театров и концертных организаций области, края или автономной республики» и контролировали его выполнение, организовывали «через театры индивидуальные заказы на написание пьес и через филармонии и концертные организации заказы на музыкальный и эстрадный репертуар»[102]. Управление подчинялось президиуму Ленсовета, а с июня 1938 г. получило двойное подчинение – Комитету по делам искусств при СМ РСФСР и президиуму Ленсовета. К 1940 г. Управление по делам искусств имело уже шесть отделов – театральный, музыкальный, изобразительных искусств, охраны памятников, планово-финансовый, капитального строительства[103].
В начале 1950-х гг. прошла очередная массовая реорганизация органов управления культурой по всей стране. С 1 ноября 1951 г. в соответствии с приказом Главлита СССР в Ленинграде был создан Отдел по контролю за произведениями искусств[104], который контролировал работу всех театров. Введению новшества не помешало даже то, что Главлит переживал серьезные структурные изменения – в марте 1953 г. он был передан в ведение управления МВД[105], а в октябре того же года выделен из системы органов внутренних дел[106]. Эти изменения не сказались существенным образом на структуре Ленобллита, где лишь на время появился II отдел Управления МВД по городу Ленинграду и Ленинградской области. Вскоре Ленобллит вернулся в ведение Совета министров СССР.
Значительные изменения в деле руководства театральной цензурой произошли в связи с созданием Министерства культуры СССР в 1953 г. Согласно закону Верховного Совета СССР от 15 марта 1953 г. «О преобразовании министерств СССР», Министерство высшего образования СССР, Министерство кинематографии СССР, Комитет по делам искусств, Комитет радиоинформации, Главполиграфиздат и Министерство трудовых резервов СССР были объединены в Министерство культуры СССР[107]. При этом функции Главного управления по делам искусств, которое занималось руководством театрами, также были переданы Министерству культуры, после образования которого появилось постановление Совета министров РСФСР от 9 июня 1953 г. № 733, регламентировавшее структуру управлений культуры областных, краевых исполкомов и министерств культуры автономных республик[108]. В Ленинграде решением исполкома Ленгорсовета от 24 июня 1953 г. № 53–40-б на базе отдела культурно-просветительной работы исполкома Ленгорсовета, Управления по делам искусств, Управления кинофикации и Управления по делам полиграфической промышленности, издательств и книжной торговли было создано Управление культуры.
Таким образом, почти все указанные органы цензуры к концу 1950-х гг. были преобразованы и окончательно утвердился их функционал, который в определенной степени пересекался. По мнению Т. М. Горяевой, в годы «оттепели» была сформирована «треугольная фигура управления обществом» – Главлит, ЦК КПСС и КГБ. О координации деятельности этих структур исследовательница пишет: «Одновременно Главлит информировал и сигнализировал ЦК и КГБ обо всех случаях нарушения их распоряжений или антисоветских выступлений, ставших известными цензуре из своих источников»[109]. Из документов ЦГАЛИ СПб следует, что в послевоенные годы театральной цензурой занимались Комитет по делам искусств и его местные структуры. Главлит в этой области функционировал в качестве вспомогательного органа, поскольку в осуществляемой им деятельности по цензуре драмтеатров царила ведомственная неразбериха. М. В. Зеленов отмечает, что сфера ведения Главлита в 1953–1964 гг. дважды упорядочивалась. Поэтому при Хрущеве проявилось очевидное функциональное дублирование Главлита и Комитета по делам искусств.
М. В. Зеленов приводит следующую классификацию деятельности подразделений Главлита в 1954–1958 гг.: «…первый отдел занимается ведением секретного делопроизводства; второй отдел – “иностранный” – контролирует ввоз, хранение и использование иностранной литературы, вывоз научно-технической советской литературы за границу; третий отдел осуществляет цензуру материалов иностранных корреспондентов; четвертый отдел – “русский”; пятый отдел осуществляет цензуру научно-технической литературы и картографических материалов; шестой отдел контролирует газеты, центральное радиовещание и ТАСС; седьмой отдел занимается очищением книжных фондов библиотек и книготорговой сети; восьмой отдел – “местный” – осуществляет инспектирование и выборочный последующий контроль уже изданной литературы; девятый отдел контролирует репертуар и изобразительное искусство, искусствоведческую литературу, музеи и выставки; десятый отдел – “перечневый” – разрабатывает положения и инструкции»[110].
Таким образом, согласно структуре Главлита, его девятый отдел, как и Комитет по делам искусств, контролировал репертуар театров. По поводу функционального дублирования А. В. Блюм отмечал: «Между Комитетом по делам искусств и Главлитом годами тянулась тяжба: каждое ведомство претендовало на единственное и монопольное право наблюдения за репертуаром. Над ними, естественно, стояли партийные идеологические органы, которые и решали в конечном счете судьбу произведений»[111]. Кстати, противоречия между обоими органами существовали недолго. В постановлении ЦК КПСС «О положении дел в Главлите СССР» от 18 января 1957 г. было отмечено: «Признать необходимым освободить Главлит от контроля за репертуаром театров и других зрелищных предприятий… возложив эти функции на Министерство культуры и его местные органы»[112]. В 1958 г. после второго преобразования отделы Главлита сократились, он состоял теперь из семи отделов[113], из них четвертый отдел занимался предварительным контролем литературы, изопродукции, текстов для театров.
О распределении полномочий между различными органами цензуры в Ленинграде можно судить по архивным документам. Анализируя отчеты Ленгорлита о работе Управления по охране военных и государственных тайн в печати, можно заметить, что больше внимания уделялось контролю над драматургией малых форм, а многоактные пьесы рассматривало Главное управление культуры Ленгорисполкома[114]. По новому положению о Главлите 1958 г. был восстановлен его предварительный контроль над текстами многоактных произведений для театров. Это доказывает переписка Ленинградского театра Комедии с Леноблгорлитом. Но до 1958 г. Леноблгорлит не так активно участвовал в деле управления деятельностью драматических театров (как и Управление КГБ при СМ СССР по Ленинградской области), поскольку театральная цензура оказалась в ведении другого органа – Управления культуры исполкома Ленгорсовета, которое фактически руководило театральной цензурой в городе. Управление культуры осуществляло государственный контроль над работой сети многочисленных профсоюзных и ведомственных театральных организаций, идейно-художественное и организационное руководство театрами и другими учреждениями культуры республиканского подчинения. Руководство десятью организациями было передано Управлению культуры по той причине, что его начальник являлся уполномоченным Министерства культуры РСФСР по Ленинграду[115].
Следует отметить, что в рассматриваемый период партийный аппарат подмял под себя государственные органы. На местах партийные органы также приняли участие в контроле над драматическими театрами. В фондах Ленинградских обкома и горкома ЦГАИПД СПб сохранились стенограммы, отражающие ход утверждения репертуарного плана драмтеатров и обсуждение идейно-художественного уровня драматических произведений. Эти документы доказывают факт участия партийного аппарата в театральной цензуре. В записке А. А. Фадеева, возглавлявшего Союз писателей СССР, направленной в ЦК КПСС 14 сентября 1953 г., предлагался такой же подход – передать руководство литературой и искусством партийным органам, освободив от этого государственный аппарат[116]. В первой части записки Фадеев отмечал, что целесообразно было бы возложить на партийные органы идейно-художественное руководство в сфере литературы и искусства, а государственный аппарат должен заботиться об административных вопросах, например о строительстве жилых домов и домов отдыха, клубов, материально-бытовых условиях жизни деятелей культуры, штатах и т. п.[117]. А. В. Блюм отмечает, что «в годы оттепели и застоя функции Главлита несколько сужаются: идеологический и политический контроль все больше переходит в ведение партийных инстанций. Помимо того, существенную роль начинают играть самоцензура авторов и, в еще большей степени, издательская и редакторская цензура»[118].
Что касается конкретного устройства УК Ленгорисполкома, то архивные документы позволяют восстановить структуру ведущего цензурного органа. УК состояло из 11 секторов[119], что немного не соответствовало 16 структурным подразделениям, прописанным в постановлении Совета Министров РСФСР № 733 (табл. 1).
Идейно-художественным управлением в сфере театрального искусства в Ленинграде в 1953–1964 гг. фактически занимался отдел искусств. Выполнялись следующие задачи: рассматривались и утверждались репертуары театров, отслеживалось состояние текущего репертуара, проверялся литературный материал, предназначенный для сцены театров или эстрады. Отдел искусств УК вместе с художественным советом давал разрешение на выпуск грампластинок, проверял всю изопродукцию, изготовляемую как государственными, так и кустарными организациями[120]. В отделе искусств трудились восемь постоянных сотрудников. Это был самый большой отдел в УК. Начальник отдела искусств одновременно занимал должность заместителя начальника УК. Согласно решению исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся от 29 мая 1959 г. № 27–21-п «Об утверждении структуры и штатов аппарата исполкома Ленгорсовета и его отделов и управлений» и приказу Министерства культуры РСФСР № 472 от 2 июня 1959 г., заместителю начальника УК подчинялись следующие организации: драматические, музыкальные, кукольные театры, Дом народного творчества, дирекция театральных касс, Музей городской скульптуры, Театральный музей. В его полномочия также входили контроль за сооружением и охраной памятников искусств, за творческой деятельностью «Ленизокомбината», комбината «Ленфотохудожник», Театрально-художественно-производственного комбината[121].
Таблица 1. Структура УК Ленгорисполкома в сравнении с рекомендованной Советом Министров РСФСР[122][123]
В штате УК числилось 69 человек[124]. К сожалению, отчеты о работе УК не содержат подробной информации о составе отдела искусств. Однако в штатном расписании планово-финансового отдела указаны штатное расписание отдела искусств (в 1953–1954 гг. указывались фамилии сотрудников, но позже, с 1955 по 1964 г., приводился только перечень должностей), изменения в руководящем составе, зарплата сотрудников. В отделе искусств работало восемь сотрудников на следующих должностях: начальник отдела, заместитель начальника, старший инспектор, инспектор, старший редактор и редактор. В 1953 г. был короткий период, когда в отделе числились девять сотрудников[125]: начальник, заместитель, четыре старших инспектора, два инспектора и старший редактор. В 1954 г. в отделе было сокращено одно место инспектора. Такой состав сохранился до 1964 г.
Важным представляется отношение членов парторганизации УК к сотрудникам отдела искусств. Партбюро высказывало мнение, что коллектив работников отдела искусств сильный, работоспособный, но руководит учреждениями культуры неквалифицированно[126]. Критика относилась именно к руководящему составу отдела.
В начале 1953 г., до создания УК Ленгорисполкома, В. А. Михнецов возглавлял отдел по делам искусства. И. С. Ефремов работал старшим инспектором в этом отделе. По распоряжению Ленгорисполкома № 1337 от 29 июля 1953 г. И. С. Ефремов был назначен начальником отдела искусств УК, с 1955 г. он одновременно занимал должность заместителя начальника УК[127]. По распоряжению Ленгорисполкома от 1 ноября 1959 г. № 679 А. Н. Козлов был назначен на должность начальника отдела[128], но всего через год его сменила Т. А. Шубникова (распоряжение от 9 марта 1961 г. № 303-р)[129].
Для анализа деятельности отдела искусств необходимо рассказать о возглавлявшем его много лет И. С. Ефремове. И. С. Ефремов – советский режиссер и актер, залуженный деятель искусств РСФСР (с 1943 г.). Именно он установил принципы работы отдела. Его работа неоднократно подвергалась критике со стороны руководителей УК. Анализ деятельности отдела показывает, что И. С. Ефремов заботился скорее о высоком художественном уровне спектаклей ленинградских театров, чем об одобрении со стороны руководства, что и было причиной недовольства. Отношение сотрудников отдела к начальнику было разным. Например, сотрудница отдела Орлова на партийном бюро заявила: «Руководители отдела сами виноваты в том, что у нас инспекторов мало самостоятельных, ибо они сами часто занимаются мелкими вопросами, которые должны делать инспектора, а большие… вопросы упускают из поля зрения. Бывает и так, что о том или ином решении вопроса мы узнаем не от товарища Ефремова, а от подведомственных организаций»[130]. Сотрудники говорили об И. С. Ефремове как о мягком, добром человеке, не любящем вступать в споры и стремящемся сохранить хорошие отношения с театрами, которые знали об этих его качествах и использовали в своих интересах[131].
В 1955 г. произошел следующий случай. В УК упрекнули сотрудника – редактора отдела искусств Е. В. Ильмас в том, что она пропустила «недоброкачественный» материал для Ленгосэстрады. Обсуждаемые произведения[132] сильно критиковались в печати, в частности в газете «Советская культура», потом они были сняты Ленгорлитом. По мнению представителей УК, выпуск подобных произведений был большой ошибкой Е. В. Ильмас. Начальник отдела кадров УК И. В. Карнеев говорил на заседании партбюро, что Е. В. Ильмас не проявила бдительности, а показала дурной вкус, пропустив произведения. Сотрудники отдела Орлова и Николаев, которые присутствовали на заседании партбюро, считали, что виноваты руководители. Орлова сказала, что эти произведения были разрешены УК, а Николаев считал, что появление этих произведений было ошибкой не одной только Е. В. Ильмас: «Товарищ Ильмас не располагает еще необходимыми данными, которые дают ей право контроля произведения»[133]. Выпуски были подписаны начальником отдела искусства И. С. Ефремовым. Хотя Е. В. Ильмас сразу признала свою ошибку, но она и И. С. Ефремов получили выговоры за выпуск «слабоидейных произведений для эстрады». Партбюро по итогам постановило: во-первых, «предложить т. Ильмас Е. В. в корне изменить свое отношение к критике недостатков своей работы. Рекомендовать т. Ильмас Е. В. повысить культуру своего отношения к окружающим и товарищам по работе и приложить все усилия к повышению своей идейно-политической подготовки и художественной квалификации»[134]. Во-вторых, И. С. Ефремову партбюро рекомендовало добиться укрепления руководства отдела, обращать внимание на недопустимость подписания бумаг без внимательного ознакомления с их содержанием[135]. Этот случай – характерный эпизод работы отдела. Е. В. Ильмас продолжала работать редактором отдела искусств УК, даже опубликовала монографию «Театр музыкальной комедии»[136]. Выговоры партбюро с формулировкой «за слабую идейно-политическую подготовку» не были редкостью.
Если верить документам партбюро, то можно сделать вывод, что А. С. Николаев был наиболее критикуемым членом коллектива. В 1955 г. в отделе искусств работало шесть человек. И. С. Ефремов был начальником, а А. С. Николаев – его заместителем. Работало четыре инспектора. Де-факто Николаев не справлялся с работой заместителя[137]. Н. И. Фиглин, занимавший должность инспектора, во многом выполнял его обязанности. Кроме того, у Николаева не складывались отношения с инспекторами. Начальник отдела кадров УК И. В. Корнеев утверждал, что А. С. Николаев был «страшным эгоистом»[138]: хорошие отношения он сохранял только с вышестоящими. На заседании партбюро по поводу взаимоотношений А. С. Николаева с инспекторами отдела И. С. Ефремов указал, что «главная беда Николаева в том, что к нему нехорошо относятся люди, и он к ним»[139]. Кроме того, по мнению председателя партбюро М. А. Павлова, Ефремов и Николаев не всегда находили общий язык. В руководстве отдела была нездоровая атмосфера. И. С. Ефремов считал, что ему нужен другой заместитель, более авторитетный. Н. И. Фиглин вскоре после этого заменил А. С. Николаева на должности заместителя начальника отдела.