Птицей, бьющейся в оконное стекло,

я холодными ночами —

в грудь твою.

В полусне ловлю прозрачное тепло.

По утрам дурман похмелья пью.

Вот он мир —

довольно руку протянуть.

Вот он мир: нас только двое на земле.

Наш свидетель не израненная грудь,

а следы от поцелуев на стекле.