Я не знаю, как ты,

только я этой ночи не помню.

Сквозь вечерний покой —

в чуть взъерошенный утренний смех.

А меж ними, прости,

задохнутся пустые ладони:

мы сожгли эту ночь.

Горстка пепла – свершившийся грех.

Мы сожгли эту ночь,

как гроши пропивает бродяга:

«Эх, кутить – так кутить!

Ну, на что он – единственный грош?!»

Поцелуи допьют

все до капли по капле из фляги.

Вот и выпита ночь.

Привкус крови – сладчайшая ложь.