Размашисто ложатся тени

на мартовский осевший снег.

С кошачьей грацией и ленью

они дотянутся до всех:

до лужицы, и до сосульки,

капелью брызнувшей в тиши,

до всех продрогших закоулков

моей зимы, моей души.

И каждой веточкой берёзки

сверкают в солнечных лучах

на снежно-настовых подмостках

беспечной стайкою девчат.

Переглянулись, прыснув смехом,

заигрывая с ветерком,

и птичий щебет робким эхом

им откликается легко.

А ветер вдруг нахмурил брови,

цепочку облаков пригнал

и впопыхах какой-то кровлей

загромыхал!

загромыхал…

Вздохнёт и вновь, как из лукошка,

рассыплет тени на снегу.

Кот у прогретого окошка

игриво выгнется в дугу,

следя, как тонкий луч весенний

мой мартовский осевший снег

расчертит на полоски тени —

на Тьму и Свет,

Печаль и Смех.