А кто-нибудь помнит, что я была плаксой?

Сломалась игрушка, поставила кляксу,

разбитая чашка, на улице слякоть,

и дразнится Сашка – всё повод поплакать.

Охотник пиф-паф – умирающий зайка,

и зайка промокший, и горе-хозяйка,

и баба Яга, и Иванушка в печке…

У Сонечки глазки на мокром местечке…

И дразнится Вовка —

ты рёва-корова!

И плачу и плачу я снова и снова…

Ах, сколько воды с той поры расплескалось…

А сколько ошибок слезами омыто!

Не то чтоб я плакать совсем перестала,

но всё ж не сижу над разбитым корытом.

Слыву оптимисткой, покуда успешно

свой груз обращая в посильную ношу.

А вдруг захотелось, вот так – безутешно —

как в детстве,

поплакать над зайкой промокшим…