В некотором царстве, в некотором государстве жил-был король со своей королевою; не имели они детей, а жили вместе годов до десяти, так что король послал по всем царям, по всем городам, по всем народам – по чернети[2], кто помог сыскать средство, чтоб появился у королевы сын? Съехались князья и бояры, богатые купцы и крестьяне; король накормил их досыта, напоил всех и начал выспрашивать. Никто не знает, не ведает, никто не берётся сказать, от чего б королева могла наследника родить; только взялся крестьянский сын. Король вынимает и даёт ему полну горсть червонцев и назначает сроку три дня.

Ну, крестьянский сын взяться взялся, а что сказать – того ему и во сне не снилося; вышел он из города и задумался крепко. Попадается ему навстречу старушка: «Скажи мне, крестьянский сын, о чём ты задумался?» Он ей отвечает: «Молчи, старуха, не досаждай мне!» Вот она вперёд забежала и говорит: «Скажи мне думу свою крепкую; я человек старый, всё знаю». Он подумал: «За что я её избранил? Может быть, что и знает». – «Вот, бабушка, взялся я королю сказать, от чего бы королева могла бы наследника родить; да сам не знаю». – «То-то! А я знаю; поди к королю и скажи, чтоб связали три невода шёлковые; которое море под окошком – в нём есть щука златокрылая, против самого дворца завсегда гуляет. Когда поймает её король да изготовит, а королева покушает, тогда и сынок появится».

Крестьянский сын сам поехал ловить на море; закинул три невода шёлковые – щука вскочила и порвала все три невода. В другой раз кинул – тож порвала. Крестьянский сын снял с себя пояс и с шеи шёлковый платочек, завязал эти невода, закинул в третий раз – и поймал щуку златокрылую; несказанно обрадовался, взял и понёс к королю. Король приказал эту щуку вымыть, вычистить, изжарить и подать королеве. Повара щуку чистили да мыли, помои за окошко лили: пришла корова, ополощины[3] выпила. Как скоро повара щуку изжарили, прибежала девка-чернавка, положила щуку на блюдо, понесла к королеве, да дорогой оторвала крылышко и попробовала. Все три стали сыновей ждать в один день, в один час: корова, девка-чернавка и королева.

Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Чрез несколько времени приходит со скотного двора скотница, докладывает королю, что корова родила младенца. Король весьма удивился; не успел он принять эти речи, как бегут сказать ему, что девка-чернавка родила мальчика точь-в-точь как коровий сын; а вслед за тем приходят докладывать, что и королева родила сына точь-в-точь как коровий – голос в голос и волос в волос. Чудные уродились мальчики! Кто растёт по годам, а они растут по часам; кто в год – они в час таковы, кто в три года – они в три часа. Возмужали они, заслышали в себе силу могучую, богатырскую, приходят к отцу-королю и просятся в город погулять, людей посмотреть и себя показать. Он им позволил, наказал гулять тихо и смирно и дал денег столько, сколько взять смогли.

Пошли добрые молодцы: один назывался Иван-царевич, другой Иван девкин сын, третий Буря-богатырь Иван коровий сын; ходили-ходили, ничего не купили. Вот Иван-царевич завидел стеклянные шарики и говорит братьям: «Давайте, братцы, купим по шарику да станем вверх бросать; кто бросит выше, тот у нас будет старший». Братья согласились; кинули жеребий – кому бросать вперёд? Вышло Иван-царевичу. Он кинул высоко, а Иван девкин сын ещё выше, а Буря-богатырь коровий сын так закинул, что из виду пропал, и говорит: «Ну теперь я над вами старший!» Иван-царевич рассердился: «Как так! Коровий сын, а хочет быть старшим!» На то Буря-богатырь ему отвечал: «Видно, так Богу угодно, чтоб вы меня слушались».

Пошли они путём-дорогою, приходят к Чёрному морю, в море клохчет гад. Иван-царевич говорит: «Давайте, братцы, кто этот гад уймёт, тот из нас будет большой!» Братья согласились. Буря-богатырь говорит: «Унимай ты, Иван-царевич! Уймёшь – будешь над нами старший». Он начал кричать, унимать, гад пуще разозлился. Потом начал унимать Иван девкин сын – тоже ничего не сделал. А Буря-богатырь закричал да свою тросточку в воду бросил – гаду как не бывало! И опять говорит: «Я над вами старший!» Иван-царевич рассердился: «Не хотим быть меньшими братьями!» – «Ну так оставайтесь сами по себе!» – сказал Буря-богатырь и воротился в своё отечество; а те два брата пошли – куда глаза глядят.

Король узнал, что Буря-богатырь один пришёл, и приказал посадить его в крепость; не дают ему ни пить, ни есть трое суток. Богатырь застучал кулаком в каменную стену и закричал богатырским голосом: «Доложите-ка своему королю, а моему названому отцу, за что про что он меня не кормит? Мне ваши стены – не стены, и решётки – не решётки, захочу – всё кулаком расшибу!» Тотчас докладывают всё это королю; король приходит к нему сам и говорит: «Что ты, Буря-богатырь, похваляешься?» – «Названый мой батюшка! За что про что ты меня не кормишь, трое суток голодною смертью моришь? Я не знаю за собой никакой вины». – «А куда ты девал моих сыновей, а своих братьев?» Буря-богатырь коровий сын рассказал ему, как и что было: «Братья живы-здоровы, ничем невредимы, а пошли – куда глаза глядят». Король спрашивает: «Отчего же ты с ними не пошёл?» – «Оттого, что Ивану-царевичу хочется быть старшим, а по жеребью мне достаётся». – «Ну хорошо! Я пошлю воротить их». Буря-богатырь говорит: «Никто, окромя меня, не догонит их; они пошли в такие места – в змеиные края, где выезжают из Чёрного моря три змея шести-, девяти- и двенадцатиглавые». Король начал его просить; Буря-богатырь коровий сын собрался во путь во дороженьку, взял палицу боевую и меч-кладенец и пошёл.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; шёл-шёл и догнал братьев близ Чёрного моря у калинового моста; у того моста столб стоит, на столбе написано, что тут выезжают три змея. «Здравствуйте, братцы». Они ему обрадовались и отвечают: «Здравствуй, Буря-богатырь, наш старший брат!» – «Что, видно, невкусно вам – что на столбе написано?» Осмотрелся кругом – около моста избушка на курьих ножках, на петуховой головке, к лесу передом, а к ним задом. Буря-богатырь и закричал: «Избушка, избушка! Устойся да улягся к лесу задом, а к нам передом». Избушка перевернулась; взошли в неё, а там стол накрыт, на столе всего много – и кушаньев и напитков разных; в углу стоит кровать тесовая, на ней лежит перина пуховая. Буря-богатырь говорит: «Вот, братцы, если б не я, вам бы ничего этого не было».

Сели, пообедали, потом легли отдохнуть. Вставши, Буря-богатырь сказывает: «Ну, братцы, сегодняшнюю ночь будет выезжать змей шестиглавый; давайте кидать жеребий, кому караулить?» Кинули – досталось Ивану девкину сыну; Буря-богатырь ему и говорит: «Смотри же, выскочит из моря кувшинчик и станет перед тобою плясать, ты на него не гляди, а возьми наплюй на него, да и разбей». Девкин сын как пришёл, так и уснул. А Буря-богатырь, зная, что его братья – люди ненадёжные, сам пошёл; ходит по мосту да тросточкой постукивает. Вдруг выскочил перед ним кувшинчик, так и пляшет; Буря-богатырь наплевал на него и разбил на мелкие части. Тут утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось – лезет чудо-юда, мосальская губа: змей шестиглавый; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой».

Конь бежит, только земля дрожит, из-под ног ископыть по сенной копне летит, из ушей и ноздрей дым валит. Чудо-юда сел на него и поехал на калиновый мост; конь под ним спотыкается. «Что ты, воронье мясо, спотыкаешься: друга слышишь али недруга?» Отвечает добрый конь: «Есть нам недруг – Буря-богатырь коровий сын». – «Врёшь, воронье мясо! Его костей сюда ворона в пузыре не занашивала, не только ему самому быть!» – «Ах ты, чудо-юда! – отозвался Буря-богатырь коровий сын. – Ворона костей моих не занашивала, я сам здесь погуливаю». Змей его спрашивает: «Зачем ты приехал? Сватать моих сестёр али дочерей?» – «Нет, брат, в поле съезжаться – роднёй не считаться; давай воевать».

Буря-богатырь разошёлся, боевой палицей размахнулся, ударил его по головам. Победил врага! Сбросил чудище в море, а коня привязал к ногам девкину сыну, палицу положил ему в головы; сам пошёл в избушку и лёг спать, как ни в чём не бывал. Иван девкин сын проснулся, увидел коня и очень обрадовался, сел на него, поехал к избушке и кричит: «Вот, Буря-богатырь не велел мне смотреть на кувшинчик, а я посмотрел, так Господь и коня мне дал!» Тот отвечает: «Тебе дал, а нам ещё посулил!»

На другую ночь доставалось Ивану-царевичу караулить; Буря-богатырь и ему тоже сказал об кувшинчике. Царевич стал по мосту похаживать, тросточкой постукивать – выскочил кувшинчик и начал перед ним плясать; он на него засмотрелся и заснул крепким сном. А Буря-богатырь, не надеясь на брата, сам пошёл; по мосту похаживает, тросточкой постукивает – выскочил кувшинчик, так и пляшет. Буря-богатырь наплевал на него и разбил вдребезги. Вдруг утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось – лезет чудо-юда, мосальская губа; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой».

Конь бежит, только земля дрожит, из ушей и ноздрей дым столбом валит, изо рта огненное пламя пышет; стал перед ним как вкопанный. Сел на него чудо-юда змей девятиглавый, поехал на калиновый мост; на мост въезжает, под ним конь спотыкается. Бьёт его чудо-юда по крутым бёдрам: «Что, воронье мясо, спотыкаешься – слышишь друга али недруга?» – «Есть нам недруг – Буря-богатырь коровий сын». – «Врёшь ты! Его костей ворона в пузыре не занашивала, не только ему самому быть!» – «Ах ты, чудо-юда, мосальская губа! – отозвался Буря-богатырь, – сам я здесь другой год разгуливаю». – «Что же, Буря-богатырь, на сёстрах моих али на дочерях сватаешься?» – «В поле съезжаться – роднёй не считаться; давай воевать!»

Буря-богатырь разошёлся, боевой палицей размахнулся, ударил его по головам. Победил врага! Бросил чудище в Чёрное море, коня привязал к ногам Ивана-царевича, а палицу положил ему в головы; сам пошёл в избушку и лёг спать, как ни в чём не бывал. Утром Иван-царевич проснулся, увидел коня ещё лучше первого, обрадовался, едет и кричит: «Эй, Буря-богатырь, не велел ты мне смотреть на кувшинчик, а мне Бог коня дал лучше первого». Тот отвечает: «Вам Бог дал, а мне только посулил!»

Подходит третья ночь, сбирается Буря-богатырь на караул; и говорит: «Не забывайте меня, как покличу вас на помощь, то бегите скорей на мост, ко мне на подмогу».

Буря-богатырь по мосту похаживает, тросточкой постукивает – выскочил кувшинчик, так и пляшет; он на него наплевал и разбил на мелкие части. Вдруг утка крякнула, берега звякнули, море взболталось, море всколыхалось – лезет чудо-юда, мосальская губа: змей двенадцатиглавый; свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой».

Конь бежит, только земля дрожит, из ушей и ноздрей дым столбом валит, изо рта огненное пламя пышет; прибежал и стал перед ним как вкопанный. Чудо-юда сел на него и поехал; въезжает на мост, конь под ним спотыкается. «Что ты, воронье мясо, спотыкаешься? Или почуял недруга?» – «Есть нам недруг – Буря-богатырь коровий сын». – «Молчи, его костей сюда ворона в пузыре не занашивала!» – «Врёшь ты, чудо-юда, мосальская губа! Я сам здесь третий год погуливаю». – «Что же, Буря-богатырь, на моих сёстрах али дочерях хочешь жениться?» – «В поле съезжаться – роднёй не считаться; давай воевать». – «А, ты одолел моих двух братьев, так думаешь и меня победить!» – «Там что Бог даст! Только послушай, чудо-юда, мосальская губа, ты с конём, а я пешком; уговор лучше всего: лежачего не бить».

Буря-богатырь разошёлся, боевой палицей размахнулся – ударил его по головам; в другой разошёлся – змей его сшиб. Богатырь кричит: «Стой, чудо-юда! Уговор был: лежачего не бить». Чудо-юда дал ему справиться; тот встал – и ударил ещё раз. Начали они биться, несколько часов возились, оба из сил выбились; но у богатыря палица лопнула. Буря-богатырь коровий сын снял с левой ноги сапог, кинул в избушку – половину её долой снёс, а братья его спят, не слышат; снял с правой ноги сапог, бросил – избушка по бревну раскатилася, а братья всё не просыпаются. Буря-богатырь взял обломок палицы, пустил в конюшню, где два жеребца стояли, и выломил из конюшни дверь; жеребцы прибежали на мост и вышибли змея из седла вон. Тут богатырь обрадовался, подбежал к нему и ударил что было сил! Победил врага богатырь! Кинул чудище в Чёрное море. После взял трёх жеребцов, свёл в конюшню, а сам под калиновый мост спрятался.

Братья поутру проснулись, смотрят – избушка вся рассыпалась, вошли в конюшню – там три жеребца; удивляются, куда делся старший брат? Искали его трое суток – не нашли, и говорят промеж себя: «Видно, они убили друг друга, а тела их пропали; поедем теперь домой!» Только что коней оседлали, приготовились было ехать, Буря-богатырь проснулся и выходит из-под моста: «Что же вы, братцы, товарища своего покидаете? Я вас от смерти избавлял, а вы все спали и на помощь ко мне не приходили». Тут они пали перед ним на колени: «Виноваты, Буря-богатырь, большой наш брат!» – «Бог вас простит!» Пошептал он над избушкою: «Как прежде была, так и ныне будь!» Избушка явилась по-прежнему – и с кушаньем, и с напитками. «Вот, братцы, пообедайте, а то без меня, чай, замерли; а потом и поедем».

Пообедали и поехали в путь в дорожку; отъехавши версты две, говорит Буря-богатырь коровий сын: «Братцы! Я забыл в избушке плёточку; поезжайте шажком, пока я за нею слетаю». Приехал он к избушке, слез с своего коня, пустил его в заповедные луга: «Ступай, добрый конь, пока не спрошу тебя». Сам оборотился мушкой, полетел в избушку и сел на печку.

Немного погодя пришла туда Баба-яга и села в передний угол; приходит к ней молодая невестка: «Ах, матушка, вашего сына, а моего мужа погубил Буря-богатырь Иван коровий сын. Да я отомщу ему за эту насмешку: забегу вперёд и пущу ему день жаркий, а сама сделаюсь зелёным лугом; в этом зелёном лугу оборочусь я колодцем, в этом колодце станет плавать серебряная чарочка; да ещё оборочусь я тесовой кроваткою. Захотят братья лошадей покормить, сами отдохнуть и воды попить; тут-то их месть моя и настигнет!» Говорит ей матка: «Так их, злодеев, и надобно!»

Приходит вторая невестка: «Ах, матушка, вашего сына, а моего мужа погубил Буря-богатырь Иван коровий сын. Да я отомщу ему за эту насмешку: забегу наперёд, оборочусь прекрасным садом, через тын будут висеть плоды разные – сочные, пахучие! Захотят они сорвать что кому понравится; тут-то их месть моя и настигнет!» Отвечает ей матка: «И ты хорошо вздумала». Приходит третья, меньшая невестка. «Ах, матушка, погубил Буря-богатырь Иван коровий сын вашего сына, а моего мужа. Да я отомщу ему за эту насмешку: оборочусь старой избушкою; захотят они обночевать в ней, только взойдут в избушку – тут-то месть моя их и настигнет!» – «Ну, невестки мои любезные, если вы их не сгубите, то завтрашний день сама забегу наперёд, оборочусь свиньёю и всех троих проглочу».

Буря-богатырь, сидя на печи, выслушал эти речи, вылетел на улицу, ударился оземь и сделался опять молодцем, свистнул-гаркнул молодецким посвистом, богатырским покриком: «Сивка-бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой». Конь бежит, земля дрожит. Буря-богатырь сел на него и поехал; навязал на палочку мочалочку, догоняет своих товарищей и говорит им: «Вот, братцы, без какой плёточки я жить не могу!» – «Эх, брат, зачем только возвращался! Съехали бы в город, купили бы новую».

Вот едут они степями, долинами; день такой жаркий, что терпенья нет, жажда измучила! Вот и зелёный луг, на лугу трава муравая, на траве кровать тесовая. «Брат Буря-богатырь, давай лошадей накормим на этой травке и сами отдохнём на тесовой кроватке; тут и колодезь есть – холодной водицы попьём». Буря-богатырь говорит своим братьям: «Колодезь стоит в степях и в далях; никто из него воды не берёт, не пьёт». Соскочил с своего коня доброго, начал этот колодезь сечь и рубить. Вдруг сделался день туманный, жара спала, и пить не хочется. Поехали они дальше.

Долго ли, коротко ли – едут мимо прекрасного сада. Говорит Иван-царевич старшему брату: «Позволь нам сорвать по яблочку». – «Эх, братцы, сад стоит в степях, в далях; может быть, яблоки-то старинные да гнилые; коли съешь – ещё хворь нападёт. Вот я пойду посмотрю наперёд!» Сошёл он в сад и начал сечь и рубить, перерубил все деревья до единого. Братья на него рассердились, что по-ихнему не делает.

Едут они путём-дорогою, пристигает их тёмная ночь; подъезжают к одной хижине. «Брат Буря-богатырь, вишь, дождик заходит, давай обночуем в этой хижинке». – «Эх, братцы, лучше раскинем палатки и в чистом поле обночуем, чем в этой хижине: эта хижина старая, взойдём в неё – она нас задавит; вот я сойду да посмотрю». Сошёл он в эту избушку и начал рубить её! «Сами видите, какая эта избушка – совсем гнилая! Поедемте лучше вперёд». Братья ворчат про себя, а виду не подают, что сердятся. Едут дальше; вдруг дорога расходится надвое. Буря-богатырь говорит: «Братцы, поедемте по левой дороге». Они говорят: «Поезжай куда хочешь, а мы с тобой не поедем». И поехали они вправо, а Буря-богатырь влево.

Приезжает Буря-богатырь Иван коровий сын в деревню; в этой деревне двенадцать кузнецов работают. Вот он крикнул-свистнул молодецким посвистом, богатырским покриком: «Кузнецы, кузнецы! Подите все сюда». Кузнецы услыхали, все двенадцать к нему прибежали: «Что тебе угодно?» – «Обтягивайте кузницу железным листом». Они кузницу духом обтянули. «Куйте, кузнецы, двенадцать прутьев железных да накаливайте клещи докрасна! Прибежит к вам свинья и скажет: кузнецы, кузнецы, подайте мне виноватого; не подадите мне виноватого, я вас всех и с кузницей проглочу! А вы скажите: ах, матушка свинья, возьми от нас этого дурака, он давно надоел нам; только высунь язык в кузницу, так мы его на язык тебе посадим».

Только успел Буря-богатырь им приказ отдать, вдруг является к ним свинья большущая и громко кричит: «Кузнецы, кузнецы! Подайте мне виноватого». Кузнецы все враз отвечали: «Матушка свинья, возьми ты от нас этого дурака, он нам давно надоел; только высунь язык в кузницу, мы тебе на язык его и посадим». Свинья была проста, недогадлива, высунула язык на целую сажень; Буря-богатырь схватил её за язык горячими клещами и вскричал кузнецам: «Возьмите прутья железные, да колотите её ими!»

Взмолилась ему свинья: «Буря-богатырь, пусти мою душеньку на покаяние». Буря-богатырь говорит: «А зачем моих братьев проглотила?» – «Я твоих братьев сейчас отдам». Он схватил её за уши; свинья сплюнула – и выскочили оба брата и с лошадьми. Тогда Буря-богатырь приподнял её и со всего размаху ударил о сырую землю; свинья в прах обратилась. Говорит Буря-богатырь своим братьям: «Видите ли, глупцы, где вы были?» Они пали на колени: «Виноваты, Буря-богатырь коровий сын!» – «Ну теперь поедемте во путь во дороженьку; помехи нам никакой не будет».

Подъезжают они к одному царству – к индейскому королю, раскинули в его заповедных лугах палатки. Король поутру проснулся, поглядел в подзорную трубу, увидал палатки и призывает к себе первого министра: «Поди, братец, возьми с конюшни лошадь, поезжай в заповедные луга и узнай, что там за невежи приехали, без моего позволения палатки раскинули и огни разложили в моих заповедных лугах?»

Приехал министр и спрашивает: «Что вы за люди, цари ли царевичи, или короли-королевичи, или сильномогучие богатыри?» Отвечает Буря-богатырь коровий сын: «Мы сильномогучие богатыри, приехали на королевской дочери свататься; доложи своему королю, чтоб отдавал свою дочь за Ивана-царевича в супружество; а коли не отдаст дочери – чтобы высылал войско». Спрашивает король у своей дочери, пойдёт ли она за Ивана-царевича? «Нет, батюшка, я за него идти не хочу; высылайте войско». Сейчас в трубы затрубили, в тимпаны забили, войско скопилось и отправилось в заповедные луга; столько выпало войска, что Иван-царевич и Иван девкин сын испугались.

В то время Буря-богатырь коровий сын варил пустоварку к завтраку и мешал поварёшкой эту кашицу; вышел, как махнул поварёшкою – так половину войска и положил; вернулся, помешал кашицу, вышел да махнул – и другую половину на месте положил, только оставил одного кривого да другого слепого. «Доложите, – говорит, – королю, чтобы выдавал свою дочь Марью-королевну за Ивана-царевича замуж; а не отдаст, так войско бы высылал, да и сам выезжал». Кривой и слепой приходят к своему королю и говорят: «Государь! Буря-богатырь приказал тебе доложить, чтобы отдавал свою дочь за Ивана-царевича в замужество; а сам-то он больно сердит был, всех нас поварёшкою перебил». Приступал король к своей дочери: «Дочь моя любезная! Ступай за Ивана-царевича замуж». Дочь ему отвечает: «Делать нечего, надо будет идти за него. Прикажи, батюшка, за ним карету послать».

Король тотчас карету послал, а сам у ворот стоит-дожидается. Иван-царевич приехал с обоими братьями; король принял их с музыкой, с барабанным боем, учтиво и ласково, посадил за столы дубовые, за скатерти браные[4], за яства сахарные, за питья медвяные. Тут Буря-богатырь шепнул Ивану-царевичу: «Смотри, Иван-царевич, королевна подойдёт и спросится у тебя: позволь мне уйти на один часок! – а ты скажи: ступай хоть на два!» Посидевши несколько времени, подходит королевна к Ивану-царевичу и говорит: «Позволь мне, Иван-царевич, выйти в другую горницу – переодеться». Иван-царевич отпустил её; она вышла из комнат вон, а Буря-богатырь за ней взади тихим шагом идёт.

Королевна ударилась о крыльцо, оборотилась голубкою и полетела на море; Буря-богатырь ударился оземь, оборотился соколом и полетел за ней следом. Королевна прилетела на море, ударилась оземь, оборотилась красной девицей и говорит: «Дедушка, дедушка, золотая головушка, серебряная бородушка! Поговорим-ка с тобою». Дедушка высунулся из синя моря: «Что тебе, внученька, надобно?» – «Сватается за меня Иван-царевич; не хотелось бы мне за него замуж идти, да всё наше войско побито. Дай мне, дедушка, с твоей бороды три волоска; так я покажу Ивану-царевичу: узнай-де, Иван-царевич, с какого корешка эта травка?» Дедушка дал ей три волоска; она ударилась оземь, оборотилась голубкой и полетела домой; а Буря-богатырь ударился оземь, оборотился такой же девицей и говорит: «Дедушка, дедушка! Выйди ещё, поговори со мною – позабыла тебе словечко сказать». Только дедушка высунул из воды свою голову, Буря-богатырь схватил и сорвал ему бороду, ударился оземь, оборотился орлом и прилетел во дворец скорей королевны. Вызывает Ивана-царевича в сени: «Н а тебе, Иван-царевич, эту бороду; подойдёт к тебе королевна, покажет три волоса: узнай-де, Иван-царевич, с какого корешка эта травка? Ты и покажь ей бороду».

Вот подходит королевна, показывает Ивану-царевичу три волоса: «Угадай, царевич, с какого корешка эта травка? Если узнаешь, то пойду за тебя замуж, а не узнаешь – не прогневайся!» А Иван-царевич вынул из-под полы бороду, положил на стол: «Вот тебе и корень!» Королевна сама про себя подумала: «Хороши молодцы!» Просится: «Позволь, Иван-царевич, пойти переодеться в другой горнице». Иван-царевич её отпустил; она вышла на крыльцо, ударилась оземь, оборотилась голубкою и опять полетела на море. Буря-богатырь взял у царевича бороду, вышел на двор, ударил эту бороду об крыльцо и говорит: «Где прежде была, там и будь!» Борода полетела, прежде королевны на место поспела и обратно приросла.

Королевна остановилась у моря, ударилась оземь, оборотилась красной девицей: «Дедушка, дедушка! Выйди, поговори со мною». Тот вылезает: «Что, внученька, тебе надобно?» – «Никак твоя борода там была?» – «Не знаю, внученька! Никак я крепко спал». – «Нет, дедушка, твоя борода была там». – «Знать, как была ты в последний раз да хотела мне словечко молвить, в те поры, видно, мне и сорвали бороду». Ударилась она оземь, оборотилась голубкою и полетела домой; переоделась в другое платье, пришла и села с Иваном-царевичем рядом. На другой день поехали они к венцу закон принять; как скоро от венца приехали, Буря-богатырь повёл Ивана-царевича показывать, где ему спальня приготовлена, подаёт ему железный прут и говорит: «Коли хочешь быть жив, позволь мне лечь с королевною на твоё место».

Царевич согласился. Повёл король молодых в постель укладывать. В то время Буря-богатырь коровий сын сменил царевича и как лёг, так и захрапел; а королевна решила его извести. Буря-богатырь вскочил, схватил прут да пригрозил ей как следует! Испугалась королевна! Замолилась, великими клятвами заклялась, что не станет этаких дел делать. Поутру встал Буря-богатырь, пошёл к Ивану-царевичу: «Ну, брат, ступай, живите благополучно, любите друг друга и меня не забывайте».