Как подумаешь, куда велик божий свет! Живут в нём люди богатые и бедные, и всем им просторно. Живут роскошные – и празднуют; живут горемычные – и трудятся; каждому своя доля!

В царских палатах, в княжьих чертогах, в высоком терему красовалась Несмеяна-царевна. Какое ей было житьё, какое приволье, какое роскошье! Всего много, всё есть, чего душа хочет; а никогда она не улыбалась, никогда не смеялась, словно сердце её ничему не радовалось.

Горько было царю-отцу глядеть на печальную дочь. Открывает он свои царские палаты для всех, кто пожелает быть его гостем. «Пускай, – говорит, – пытаются развеселить Несмеяну-царевну; кому удастся, тому она будет женою». Только это вымолвил, как закипел народ у княжьих ворот! Со всех сторон едут, идут – царевичи и княжевичи, бояре и дворяне, полковые и простые; начались пиры, полились мёды – царевна всё не смеётся.

На другом конце в своём уголке жил честной работник; по утрам он двор убирал, вечерами скот пасал[9], в беспрестанных был трудах. Хозяин его – человек богатый, правдивый, платою не обижал. Только покончился год, он ему мешок денег на стол: «Бери, – говорит, – сколько хочешь!» – а сам в двери и вышел вон. Работник подошёл к столу и думает: как бы перед Богом не согрешить, за труды лишнего не положить? Выбрал одну только денежку, зажал её в горсть да вздумал водицы напиться, нагнулся в колодезь – денежка у него выкатилась и потонула на дно.

Остался бедняк ни при чём. Другой бы на его месте заплакал, затужил и с досады б руки сложил, а он нет. «Всё, – говорит, – Бог посылает; Господь знает, кому что давать: кого деньгами наделяет, у кого последние отнимает. Видно, я худо рачил[10], мало трудился, теперь стану усердней!» И снова за работу – каждое дело в его руках огнём горит! Кончился срок, минул ещё год, хозяин ему мешок денег на стол: «Бери, – говорит, – сколько душа хочет!» – а сам в двери и вышел вон. Работник опять думает, чтоб Бога не прогневить, за труд лишнего не положить; взял денежку, пошёл напиться и выпустил невзначай из рук – денежка в колодезь и потонула. Ещё усерднее принялся он за работу: ночь недосыпает, день недоедает. Поглядишь: у кого хлеб сохнет, желтеет, а у его хозяина всё бутеет[11]; чья скотина ноги завивает[12], а его по улице брыкает; чьих коней под гору тащат, а его и в поводу не сдержать. Хозяин разумел, кого благодарить, кому спасибо говорить. Кончился срок, миновал третий год, он кучу денег на стол: «Бери, работничек, сколько душа хочет; твой труд, твоя и деньга!» – а сам вышел вон.

Берёт работник опять одну денежку, идёт к колодезю воды испить – глядь: последняя деньга цела, и прежние две наверх выплыли. Подобрал он их, догадался, что Бог его за труды наградил; обрадовался и думает: «Пора мне бел свет поглядеть, людей распознать!» Подумал и пошёл куда глаза глядят. Идёт он полем, бежит мышь: «Ковалёк, дорогой куманёк! Дай денежку; я тебе сама пригожусь!» Дал ей денежку. Идёт лесом, ползёт жук: «Ковалёк, дорогой куманёк! Дай денежку; я тебе сам пригожусь!» Дал и ему денежку. Поплыл рекой, встретился сом: «Ковалёк, дорогой куманёк! Дай денежку; я тебе сам пригожусь!» Он и тому не отказал, последнюю отдал.

Сам пришёл в город; там людей, там дверей! Загляделся, завертелся работник на все стороны, куда идти – не знает. А перед ним стоят царские палаты, сребром-золотом убраны, у окна Несмеяна-царевна сидит и прямо на него глядит. Куда деваться? Затуманилось у него в глазах, нашёл на него сон, и упал он прямо в грязь. Откуда ни взялся сом с большим усом, за ним жучок-старичок, мышка-стрижка; все прибежали. Ухаживают, ублаживают: мышка платьице снимает, жук сапожки очищает, сом мух отгоняет. Глядела-глядела на их услуги Несмеяна-царевна и засмеялась. «Кто, кто развеселил мою дочь?» – спрашивает царь. Тот говорит: «Я»; другой: «Я». – «Нет! – сказала Несмеяна-царевна. – Вон этот человек!» – и указала на работника. Тотчас его во дворец и стал работник перед царским лицом молодец-молодцом! Царь своё царское слово сдержал; что обещал, то и даровал. Я говорю: не во сне ли это работнику снилось? Заверяют, что нет, истинная правда была – так надо верить.