Прошло полдня, однако Этредж и Питерс ничего не предприняли для уничтожения Вурца. Вместо этого они заперлись в кабинете комиссара, похожем на офис клерка, и спорили, спорили, спорили.

Питерс, увы, не предвидел, как подействует на Этреджа домашняя рутина: ванна, смена белья, завтрак. Яркий дневной свет затмил события ночи, а вместе с ними начала таять вера в догадки, которые всего-то несколько часов назад казались такими правдоподобными.

– Этот человек, безусловно, убийца, – яростно доказывал Этредж. – Но, Питерс, мы не можем запросто ворваться в его дом и казнить, руководствуясь такими дикими предположениями, как ваши. Здесь должен действовать закон.

Питерс выругался.

– Но, дружище, вы сами не представляете, какого демона выпускаете из рук! Неужели вам неясно, что сегодня, пока не стемнело, наш последний шанс? Завтра Вурц исчезнет. Но вчера у него не было времени покинуть свое… свое проклятое логово. Он пока еще там.

С порывистостью человека, вдруг решившегося на отчаянный шаг, Этредж отрезал:

– Я вам скажу, что сделаю. Рискну своей карьерой – и вашей тоже, – но достану Вурца. Мы арестуем его и обыщем квартиру. Но если улик против него не найдется…

Питерс, почувствовав мрачное удовлетворение, кивнул.