Когда Этредж и Питерс отправились обратно в город, первые сияющие лучи солнца пронзили горизонт, подобно гигантскому золотому вееру. Этредж не сводил внимательных глаз с дороги, тогда как мысли его были заняты попытками собрать воедино смутные наметки из улик. Он задумчиво пробормотал:

– Видит бог… мы просто обязаны так или иначе объяснить все загадки в этом деле. Тем более что сейчас у нас появилось кое-что новое. Мы узнали, что наш преступник ездит на автомобиле.

– Подозреваю, что у него «роллс-ройс», – предположил Питерс. – Когда вчера я распекал Бэйнса, тому удалось вспомнить, что, выходя из аптеки, он видел «роллс-ройс», отъезжавший от магазина Айкельмана.

– Займитесь этим, – сурово приказал Этредж. – Или… погодите. Лучше будет, если я высажу вас у городской больницы. Сигал, наверное, уже пришел в себя. Спросите, у кого из клиентов Айкельмана есть «роллс-ройсы». Нутром чую, что наш парень из них. Помните, ювелир его знал.

– Вы будете в управлении?

Этредж неожиданно улыбнулся.

– Я приеду в управление в течение часа. А пока прервусь и уговорю Мэри угостить меня завтраком. Возможно, она подаст мне идею, а еще грейпфрут и бекон.

Питерс вышел возле больницы. Этредж заскочил домой, помылся, побрился, позвонил Мэри и поехал к ней.

Мэри сама открыла ему дверь и проводила в столовую, где весело булькала кофеварка, жарился ароматный бекон и заманчиво блестели дольки грейпфрута. Мэри не сводила с Этреджа сияющих карих глаз, а он, покончив с едой, потягивал свой кофе, черный и несладкий.

– Как успехи, Чарльз? – тихо спросила она.

Он устало покачал головой.

– Давай ты, Мэри. Выкладывай, кто из твоих титулованных знакомых говорит по-немецки. И у кого из них есть «роллс-ройс»!

Мэри закрыла глаза и беззвучно зашевелила губами, пытаясь вспомнить.

– Во-первых, Банни Брэйнард. У него «роллс-ройс», но он не аристократ и вечно за девушками волочится. Во-вторых, Тони Кастелони – итальянец, с каким-то там титулом, но вряд ли он бегло говорит по-немецки.

– Возьмем его на заметку, – задумчиво произнес Этредж.

– В-третьих, Леопольд – то есть граф Вурц; самая подходящая кандидатура.

Она резко замолчала, а по щекам разлился румянец. Потом смущенно продолжила:

– Знаешь, он такой рафинированный, чертовски красивый и богатый космополит. Ходят слухи, что он разбил не одно сердце. Он как Змий, Чарльз; опасен, но очарователен. – Она потупилась, взгляд сделался туманным. – Я и сама бывала во власти его обаяния.

– Тогда он определенно наш парень, – посмеиваясь, сказал Этредж.

Но Мэри не шутила.

– Не паясничай, Чарльз. Граф Вурц – настоящий джентльмен. Однако есть в нем нечто странное. Веющее бедой. Недавно ходили нелепейшие слухи: говорили, Катарина Грант так страдала от любви к нему, что умерла. И если бы не его вид, такой… такой инфернальный… люди бы ничего подобного не подумали.

– Как она умерла? – непринужденно спросил Этредж.

– О, вроде бы от анемии. Ей пришлось перелить огромный объем крови, но бедняжка все равно не выжила. Сам понимаешь, как глупо это звучит…