На Руси не действовало законодательство Орды (кроме внешнеполитического – месть за убийство посла и содержания послов и их свит; однако их могли и изгнать, согласно закону Ярослава); Русь жила по закону Ярослава, в т. ч. и приезжие ордынцы, и ордынские диаспоры; страна сама определяла свою внутреннюю и внешнюю политику при посредстве собираемых в нужные моменты церковно-княжеских съездов [114].

Заметим: перепись 1257 года баскаков и другие повинности в Суздальщине ввела Монгольская империя (причем в Новгороде и Смоленске ее осадили сразу). А после 1263 года рекрутов Северная Русь посылать перестала [115], а остальные налоги уменьшились (т. к. в Монголию деньги отправлять уже стало не надо) и были все сведены в единый ордынский выход. И Орда в русское законодательство уже не вмешивалась. Хотя Яса и закон Ярослава отличались очень сильно. Что касается Новгородского и Смоленского княжеств, тут сразу ясно: все международные договора со Швецией (Готский берег), Ганзой, Литвой, Тевтонским и Ливонским орденами были подписаны, подобно договорам начала XIII века, на основе «Русской правды» и с указанием конкретных штрафных санкций за те или иные споры и проступки как административного, так и уголовного характера.

Классическим договором такого характера является договор, заключенный между великим князем Смоленским Мстиславом Давидовичем с Ригой, Готским берегом и группой германских городов. Разница состояла только в том, что в Новгороде господствовало вече, а в Смоленском княжестве преобладали князья. Хотя в крупных городах – Смоленске, Брянске, Мстиславле, Вязьме – контроль за Рюриковичами со стороны вечевых структур был существенным.

Теперь обратимся к Суздальской земле. Тут ситуация была изначально отличной. С одной стороны, более старые и богатые города имели сильные вечевые традиции. Это прежде всего Ростов и Суздаль, а также Углич, Ярославль и северные Белоозеро и Устюг Великий. Столица княжества – Владимир-на-Клязьме с самого начала имел вече довольно слабое, ибо был центром княжеской власти, а новые быстрорастущие удельные центры типа Москвы и Твери вообще очень редко собирали вече. Наконец в восточных областях, в районе Городца и Нижнего Новгорода, завоеванных у булгар и их союзников, роль вече была наименее активна и наиболее жестко подавлялась князьями. Когда Суздаль выстраивал свои отношения с Золотой Ордой, то сначала, особенно при Александре, князья и вече действовали заодно, и это во многом позволило уберечь страну. Классический пример здесь – это погром и изгнание баскаков и откупщиков в 1262 году. Слаженность, резкость и решительность этой акции произвели нужный эффект на монголов и позволили хану Берке обвинить имперских чиновников во всех смертных грехах.

Далее активность веча в основном проявляется в Ростове как самом древнем, большом и богатом городе княжества, привлекавшем мусульманских купцов из Орды и надеявшемся на поддержку ханов и татарской диаспоры города. А зря. Дело в том, что татарская диаспора города, до Калиты самая многочисленная на Руси, во‑первых, уже идентифицировала себя с жителями города (особенно это видно по событиям 1320 и 1322 гг.). А во‑вторых, это были люди мира, а не войны. В итоге трижды, в 1289, 1307 и 1320 годах, ростовское вече производит изгнания ордынских послов и купцов. Опять, хотя в более мягком тоне, обвинив «татар, привлекаемых к ним корыстолюбием и желающих во всем быть господами, положили на вече изгнать сих беспокойных гостей и (в 1289 г.) разграбили их имение». Князь ростовский поддержал вече, и «хан не вступился за обиженных татар» [116]. Похоже, обвинения вечевиков к ордынцам в данном случае указывают на то, что эти «послы и гости» были кредиторами граждан славного Ростова Великого, назойливо напоминавших о долгах. И их решили проводить из города. С попутной конфискацией. Не очень хорошо, конечно, но дальше мы увидим, что и татарские послы, особенно если в долгах оказывались местные князья, заинтересованные в их возврате, тоже могли урвать свое.

В первой трети XIV века влияние народных собраний в Суздальщине падает. Это связано с усилением московских князей и их связей с Церковью. Но и после этого законы исполняли князья. Так, в 1339 году Калита ввел в Московском княжестве земледельческий закон по византийскому образцу [117]. Т. е. в закон Ярослава («Русскую правду») стали вносить изменения. При Дмитрии Донском изменений стало больше. Но изменения эти русские вносили в свои законы сами, ни у кого про это не спрашивая.

Особый интерес представляет анализ русско-ордынских свадеб. И сюжет здесь явно не вассальный. Были случаи с хеппи-эндом. Так, Федор Ярославский женился на дочери хана Менгу-Тимура. Но… был изгнан вечем Ярославля из-за интриг тещи от первой жены. Интересен монолог хана: «Феодор, тебя вече изгнало. И я не могу вмешиваться в решения веча. Но я могу тебе как зятю дать хорошие города в Орде: Казань, Херсон, Булгар». И дал: 15 городов. (Шпилевский.) И стал лоббировать вече (не без помощи своего широкого кармана). Когда место освободилось, князем стал Феодор. А его жена – Анна – на приданое построила храм Св. Михаила [118]. Это было действительно круто, и ханская дочь стала любимицей местных горожан и селян.

Кроме него в Орде женились на знатных монголках князья Ростовского и Белозерского княжеских домов. В первую очередь это Глеб Белозерский [119], союзник Федора Ярославского, тоже сыгравший свадьбу с монгольской принцессой, дочерью хана Сартака Феодорой. Александр Константинович Углицкий женился в 1302 году в Орде на дочери ордынского вельможи Кутлук-Орткы, а Федор, брат его, на дочери Велбласмыша Михайловича, также ордынца.

Кроме Руси ордынская элита столь же часто заключала браки только с Византией, владелицей морских проливов. И это неудивительно: греки в связке с Генуей были для Орды такими же важнейшими торговыми партнерами, как и русские. Но бывало и хуже. Например, смерть в тверском плену царевны Кончаки (в крещении Агафьи), любимой сестры хана Узбека [120] и жены брата Калиты, оказалась спусковым крючком несчастий Тверского княжеского дома. Из-за принявшей лютый характер вражды между Москвой и Тверью этот брак оказался неудачным.

Но сам факт того, что за 60 лет состоялось три брака между Ордой и Русью «на высшем уровне», говорит об очень серьезном характере их отношений: это был совместный коммерческий интерес на Великом волжском торговом пути. Вообще можно отметить уважительные отношения с Ордой. Только за наших князей выдавали дочерей монгольских правителей. Схожее уважение в виде заключения браков имели только византийские императоры. НО. Там татарские ханы брали в жены греческих царевен. В условиях многоженства. Русские же своих принцесс в многоженство не отдавали. Это раз. К нам на службу с самого начала существования Золотой Орды отправлялись сыновья-племянники татарских правителей – знатных Сингисидов. От царевича Петра и до старших сыновей хана Тохтамыша. В Орде хорошо поняли важность Северной Руси (Великороссии) в транзитной торговле. А для наглядности описанного выше (выгода/уважение) предлагается таблица даней, из которой видно, кто и на сколько залетел. Ибо – заметим попутно – уровень денежных доходов на человека в рассматриваемых странах (кроме бедного в X в. Уэльса) был примерно одинаков, а русские цены ниже [121, 122].

Таблица даней

Выводы делайте сами. И наконец приведем точку зрения американского историка Чарльза Гальперина [123]: «Русь была тихой заводью… Для Золотой Орды НЕ было смысла управлять Русью, поэтому русским князьям… было разрешено сохранить свои позиции. Волжские булгары и хорезмская политическая элита были менее удачливы». Это прежде всего о том, что в Северной Руси имел место «смягченный» вариант вассалитета. Гальперин убедительно показал, что русские авторы XIII и последующих веков определенно «не признали» (did not concede) сам факт ордынского гнета [124]. Прежде всего это подтверждается тем, что в отличие от других монгольских вассалов – Грузии, Сельджукского султаната, Малой Армении, Афганистана (Курты) (Рашид ад-Дин), оказавшихся в начале XIV века разоренными, или Молдовы и Валахии, разоренными позже Турцией, Северная Русь богатела и развивалась, подобно Трапезунду и Южному Крыму. Это значит, что русские дани были необременительными, наличие волжской торговли включало наших предков в экономическую жизнь того времени (Ганза, Орда, Сурож (Солдайя, ныне – Судак), Иран). А глядя на таблицу, заметим: данным Каштанова есть подтверждающие цифры на конец XIII века С.Н. Кистерева (и не только) [125].