– Сыну через неделю после заселения в ваш отель исполняется восемнадцать. Он станет совершеннолетним и сможет формально жить в номере один. Моя мечта, – чтобы он, наконец, оторвался от маминой юбки, стал самостоятельным. Мужиком, в конце концов. И научился отвечать за свои поступки, – объяснял менеджеру приема и размещения голос в телефоне.

Звонивший был явно раздражен настойчивым желанием начальницы службы разобраться в резервации. Ведь номер был забронирован на несовершеннолетнего гостя без сопровождения взрослых.

– Отправляю его на днях частным бортом в Россию. С нами в Италии ему больше делать нечего, – продолжал отец. Сначала прилетит в Петербург – посидит у вас на двухнедельном карантине. Потом поживет еще месяц в «Гельвеции» один, наконец, почувствует себя взрослым. А на все лето уедет дальше: к бабушке с дедом в Архангельск. Не ограничивайте парня – пусть делает все, что захочет. Главное, пусть научится планировать собственные траты. Когда-нибудь всем родителям приходится «перерезать пуповину» и отпускать детей на свободу. Решайте, пожалуйста, все вопросы с ним напрямую, без меня. – Тут звонивший бросил трубку.

– Не волнуйтесь, это решение отца мальчика – моего шефа, – вежливо продолжила разговор звонившая следом помощница. – Мой начальник и его жена решили выпустить единственного сына во взрослую жизнь. Родители считают, что ребенок слишком долго жил под их пристальным вниманием. Ему давно пора повзрослеть. Мы подготовим и передадим в отель требуемый документ – нотариальное согласие обоих родителей на размещение в отеле несовершеннолетнего, оплатим вперед весь срок его проживания – сорок пять суток.

– Парня поселим точно – выбора нет. Выручка нужна как никогда – бронирование аж на сорок пять суток. И по хорошей цене, – объяснял я начальнику службы приема и размещения в конце мая, когда «Гельвеция» в разгар пандемии стояла почти пустой. – Нотариальное согласие родителей получим. И превратимся во временных родителей. Прошу вас контролировать каждый шаг парня. И докладывать на утренних планерках.

– Какой милый мальчик приехал! – восхищалась менеджер службы приема и размещения на утренней планерке на следующий день после приезда молодого человека в «Гельвецию». – Домашний, воспитанный, скромный и обаятельный парень. Без вредных привычек. Никогда не думала, что у богачей бывают такие положительные дети. Не то что мой сын.

– Простите, мне пришло такое вот сообщение. Что делать? – молодой гость стоял перед портье и смотрел испуганными глазами. Приложение, установленное на границе в его смартфоне, сообщало, что парень нарушил карантин – покинул место постоянного пребывания, свой номер. И к нему могут быть применены административные меры.

– Вы находитесь на двухнедельном карантине. И ни в коем случае не можете покидать комнату в этот период. Навигация в телефоне фиксирует все ваши передвижения и сообщает контролирующим органам. Вас могут увезти из отеля в обсерватор, – объяснял портье.

Гость вежливо поблагодарил портье и удалился.

– Наш мальчик только что покинул территорию отеля, – бросил на ходу начальник службы безопасности и помчался за парнем на улицу. Через пять минут гость стоял перед портье на ресепшн.

– Не волнуйтесь, все в порядке! Я специально оставил телефон в номере – не буду носить его с собой. Теперь никакой фиксации передвижений, – парень в ответ лишь мило улыбался.

Гостя повторно предупредили о последствиях нарушения карантина. И отпустили. Но, посовещавшись между собой, решили все же сообщить о случившемся отцу.

– Не останавливайте его. Пусть загремит в обсерватор и сам разбирается. Это его проблемы. А я еще и деньги за отель с него назад потребую, – вполне серьезно просил отец.

– Мажор забил на карантин и разгуливает по городу с другим телефоном, – рассказывал коридорный, встретив молодого гостя на Невском проспекте в компании друзей.

– Наш парень начал курить, – встревоженным голосом докладывал начальник службы безопасности на утренней планерке. – Гость живет в отеле почти две недели. Ни разу не видели его с сигаретой. И в номере никакого запаха табака не было. А вчера трижды за день встретил его во дворике с сигаретой.

– Да и хрен с ним! Пусть курит, – услышала менеджер в трубке знакомый голос отца. Сотрудница решила все же побеспокоить родителя и сообщить ему неприятную новость. – Теперь это его жизнь. И его ответственность.

– Кажется, наш мальчик начал пить. По крайней мере, в счете гостя я впервые за месяц обнаружила пиво и алкогольные коктейли, – утром докладывала начальнице ночной портье. – А вчера, говорят, во дворике отеля он распивал с друзьями целую бутылку вина.

– И зачем вы мне все это докладываете? – резко отреагировал отец на звонок встревоженного менеджера службы приема и размещения. – Мой сын курит. Теперь еще и пьет. Радости, конечно, мало, но это его жизнь. Он уже совершеннолетний – пусть разбирается сам. Не нужно мне с этим названивать. – На полуслове мужчина оборвал разговор и бросил трубку.

– Вот чудеса-то, – причитала на днях супервайзер в разговоре с начальницей службы приема и размещения. – Два месяца назад к нам приехал прелестный воспитанный домашний мальчик. Настоящий ангел – со всеми здоровался, все время звонил родителям, скучал по ним. В номере была идеальная чистота и порядок. А почти за два месяца он превратился в «тертого мажора» – не здоровается, курит как паровоз, пьет. – А на днях еще и презервативы обнаружили – по всему номеру разбросаны. И шалава из его номера сегодня утром мне навстречу выпорхнула, – вполне серьезно докладывала горничная.

– Вот теперь у него точно взрослая жизнь, – смеялся секьюрити, – Но сохраним эту деталь в тайне от отца.