К своему удивлению, Артем не обнаружил представленного недорогого ресторана в армянском стиле. За дверью оказались каменные ступени круто вниз. Спустившись, он понял, как может обмануть фантазия. То, что снаружи было неприметной конюшней или даже хлевом, внутри оказалось средневековым замком с высокими сводчатыми потолками, поддерживаемыми массивными каменными колоннами, украшенными по периметру мерцающими электрическим пламенем коваными факелами. Высотой метров пять снаружи, здание казалось низким по сравнению с остальными монастырскими постройками и куполом собора, а вот углубленность еще метра на три создало внутри помещения ресторана воздушное пространство с семиметровыми потолками, что, умноженное на его вытянутость, превратило конюшню в настоящий замок. Яркие кованые люстры с десятками ламп-свечей, свисающие с потолка, придавали величественности, хотя и деревенского колорита было предостаточно представлено в арочных углублениях вдоль стен, где словно к обороне замка приготовились массивные деревянные столы и стулья. Зал также был заставлен тяжелой трапезной мебелью и, хотя был абсолютно пуст, впечатление производил торжественное, будто приготовленный к приему самого могущественного армянского царя дохристовых времен – Тиграна Великого.

Артем, подумав, что ресторан закрыт, раз внутри, кроме него, никого не оказалось, решил было уйти – и, уже повернувшись, заметил двинувшегося к нему официанта.

– Бари йереко, – поздоровался молодой человек в жилетке и бабочке.

– Добрый вечер, – по-английски согласился Артем. Добавил то же по-русски и по-немецки, намекая на приглашение говорить на удобном языке.

Армянин в ответ улыбнулся русским «Здравствуйте».

– Вы работаете? – поинтересовался Артем.

– Да, хотите поужинать? – кивнув, поинтересовался официант.

– Нет, я сыт, но выпил бы чаю с десертом.

Официант взял со стойки меню и пригласил выбирать любой из десятков столов. Артем присел в центре зала, чтобы почувствовать себя королем, раз уж его так гостеприимно встретили. Официант понимающе не уходил, не будучи особо занят и ожидая вопросов гостя.

– Десерт… посоветуете?

– Мы готовим десерты сами. Гата свежая, пахлава, птичье молоко, наполеон, варенье… Что желаете?

– Гата… Это… такой коржик из теста с сахаром?

– У нас очень вкусная гата. Вам понравится, если раньше пробовали этот армянский десерт.

– Давайте его и чай. Черный.

– С чабрецом, мятой?

– Да, несите и с тем, и с тем.

Официант торжественно кивнул и удалился. Заказанное принес через три минуты, Артем даже не успел осмотреться как следует.

Оригинальный прозрачный чайник о четырех скошенных гранях развлекал взгляд мечущимися внутри чайными листьями вперемежку с листьями мяты и чабреца. От двух небольших пирожных из сладкого теста на блюдце шел ароматный пар.

– Эх… Монастырская еда… – подмигнув, сказал Артем.

Официант, чуть улыбнувшись, кивнул.

– А что, может, тут есть и коньяк? – снова подмигнув, спросил Артем.

– Конечно. Только у нас не традиционный «Арарат», у нас коньяк от нашего благодетеля, но вам должен понравиться. Не волнуйтесь, это тот же армянский знаменитый коньяк, просто другого завода, нежели вы, наверное, привыкли.

– Несите. Пятьдесят. Нет. Сто… – Артему стало удивительно уютно.

Принесенный янтарный напиток добавил уверенности в этом чувстве.

Артем принял от официанта пузатый бокал; поднял его на уровень глаз, совместив с ближайшим источником света – электрическим факелом, полюбовался стекающими по стеклу маслянистыми «ножками». Как-то, присутствуя на презентации коньяков, он узнал, что лезть ноздрями внутрь бокала – как нюхать вулкан: кроме ожога слизистой, не ощутишь величия. Коньячный сосуд надо брать за ножку или снизу за попу, согревая, от своего пупка нести медленно вверх, вдыхая, и тогда хороший коньяк разбудит рецепторы запаха где-то на уровне подбородка.

Артем начал проделывать этот рекомендованный путь коньячного бокала, и тут понял, что официант не уходит. Перевел взгляд от черно-белого одеяния к лицу и вдруг узнал того самого попрошайку или священника, которого завтра собирался вычислить за просмотром видео.

Это был не тот официант, кто принял заказ, хотя одежда казалась точь-в-точь.

Псевдо-нищий-монах-официант, словно к старому другу, случайно встреченному, отодвинул стул напротив и присел.

– Армянские коньяки – это, безусловно, чуть ли не главный подарок мировому сообществу после, конечно, христианства… – глядя в глаза Артему, спокойно сказал он. – Историю армянского коньяка знаете?

Артем промолчал, не понимая, что он должен отвечать наглому незнакомцу.

– Я напомню, – уверенно продолжил тот. – В конце XIX века в Армении было основано коньячное производство. Кем? Вам тут в каждом дворе скажут, что его родственником. Хотя история говорит о купцах первой гильдии Нерсесе Таиряне из Еревана и Нерсесе Маркаряне из Нахичевани. Не важно. Важно, что выкурка и изготовление коньяка производились по классической французской технологии. Вы же любите французский коньяк?

Артем опять промолчал.

Незнакомец взял стоящий на столе Артемов бокал и по науке проделал путь от пупка до подбородка, вдыхая аромат.

– Ух… – сказал он.

Поставил сосуд перед собой, откинулся на массивном стуле, будто на кресле, положив ногу на ногу и скрестив руки на коленях.

Это был сухощавый среднего роста черноволосый человек с карими глазами и щетиной на лице. Артем понял, почему узнавал его среди разных ролей: скошенные брови домиком, как у голливудского актера Колина Фарелла, и молния шрама, стекающего со лба на правую бровь, рассекая ее пополам.

– Французские коньяки… Да, шедевры из линейки антидепрессантов, – псевдоофициант пальцами аккуратно толкнул бокал в сторону Артема по лакированным доскам массивного стола.

Жидкость внутри сделала круговой оборот, плавно стекая ножками, что Артем почему-то отметил, несмотря на волнение.

– К концу девятнадцатого столетия Франция имела уже почти двухвековую историю коньячного производства, – стараясь вернуть самообладание, ответил Артем и придвинул напиток к себе.

– Это – да. Только когда в Армении начали производить вино, Франции еще даже не существовало. Исторический факт – в Армении найдена самая старая в мире винодельня. Более 6000 лет. Хотя я не армянин, но это знаю. Ну и по библейской легенде к горе Арарат во время потопа причалил Ноев ковчег. Когда воды схлынули, Ной спустился с горы и стал жить в долине. С сыновьями Симом, Хамом и Иафетом он разбил виноградники у подножия Арарата, и этот условный период отмечается теперь человечеством как время познания вкуса вина. Ной именно здесь впервые распробовал дар виноградной лозы, как говорят. Вы не будете? – спросил незнакомец и взял бокал в руки.

Покрутил вокруг оси, присмотрелся к стекающим каплям. Вдохнул аромат, держа сосуд у подбородка. С пафосом знатока истории библейских народов продолжил.

– Армяне произошли от сына Ноя – Иафета. Как и французы, кстати. От Сима – евреи и арабы, от Хама – египтяне и вообще африканцы.

– Мне нравится армянский коньяк, – совладав с волнением и справившись с неожиданностью, сказал Артем. Смело вернул себе заказанный библейский напиток. Пригубил для закрепления права на него. Глядя в глаза официанту, сказал:

– Кто вы, можно полюбопытствовать? Для официанта вы слишком наглый. Для моего друга слишком неузнаваемый. Для врага слишком щедрый, раз я еще жив.

– Меня зовут Гарик, – собеседник улыбнулся. – А вы – Артем. Вы меня не знаете. А я о вас наслышан. И вам ничто не угрожает.

– Лестно и успокаивающе. Давайте сделаем селфи, и вы уйдете, – обнаглел Артем, понимая, что этот Гарик никуда не уйдет.

Гарик улыбнулся, обнажив слишком красивые для настоящих зубы. Такие Артем видел на рекламных плакатах стоматологии доктора Шефера в Берлине.

– Я ненадолго, – доверительно понизив голос, сказал собеседник.

– Вы и вчера были немногословны, – наклонившись к нему, сказал Артем. – «Береги себя, брат», – вы это хотели сообщить?

– Беречь себя в чужой стране – это ведь братский совет, не находите? – еще шире улыбнулся Гарик.

– Братский – это совет родственника. А беречь себя каждый и без советов обязан, раз уж таков животный инстинкт и чувство долга человека разумного, – парировал Артем.

Гарик улыбнулся злее.

– Ладно. Меня предупреждали не вступать с вами в полемику. Вы адвокат, ваша тема – болтать и забалтывать. Вы меня готовы выслушать пять минут, без прерывания на «Протестую, ваша честь!»?

Артем, не задумываясь, кивнул. Ему быстро надоедал бесполезный разговор, напоминающий стук самцов гориллы кулаками в грудь перед дракой.

– Я буду краток. Совет «береги себя, брат» – совет на века. Тут я от души сказал. А если по делу, вы не последовали совету, пошли по пути иному, потому я здесь. Вы знаете, какую организацию я представляю. Мои коллеги с вами имели несчастье общаться в Германии, вы там изрядно нам нагадили. Наши руководители расценили вас второстепенной фигурой, что свойственно адвокату. Но вы опять оказались на пути. Таких случайностей не бывает. Либо вы богом избранный для борьбы с нами, либо вам так везет случайно, либо вы засланный казачок. На мессию вы не тянете, уж простите. Насчет «везет» – очень сомнительное везение. Остается третий вариант: вы работаете на спецслужбу, и нам, в принципе, неважно – какую. Считайте, что вас раскрыли, доложите об этом начальству и прощайте. Эвакуируйтесь. Вот наше предложение.

Артем растерялся, что случалось с ним крайне редко. Выигрывая время, медленно поднял бокал, сделал глоток. Напиток не был похож на коньяк, вероятно, оттого, что мозг не воспринимал сигналы на расслабление, а работал совсем в ином направлении. Артем слышал, что исследователи мозга обнаружили отдел, отвечающий за знание языка. Причем этих отделов – как полок в книжном шкафу, за каждый язык отвечает своя полка. Бывало, при повреждении мозга из-за травмы человек начисто забывал один язык, но почему-то мог говорить на другом. Ученые-уфологи сразу озаботились поиском возможностей найти общий язык с инопланетянами, если они прилетят, выдвинув теорию некоего общего языка.

«Как найти общий язык с инопланетными существами, у которых нет ни одного человеческого гена? – мелькнула мысль у Артема. – Мы с насекомыми не умеем говорить или с дрожжевым хлебом, а там генов таких, как у нас, – почти половина. И как я должен говорить вот с этим инопланетянином, на каком понятном ему языке?»

Псевдоофициант терпеливо ждал ответа.

– Гарик, – Артем решил говорить на языке юриспруденции и кодекса профессиональной этики адвоката. – Я не против эвакуироваться. Только вы не угадали. Я здесь турист, приехал сюда случайно. Прочел лекцию, мне обещали гонорар и экскурсию. Право на экскурсию я как раз сейчас и реализую. Наслаждался вечерними видами монастыря, новыми знаниями истории христианства – и тут вы, с непристойными предложениями «свалить». Я проявлю к вам неуважение, если пошлю вас подальше, отказом. В большей степени я проявлю неуважение к святому месту, где нахожусь, если пошлю вас подальше. И потому постараюсь, проявив уважение ко всем, сообщить вам, что я никуда не эвакуируюсь, не имею ни малейшего понятия, о каких наших общих знакомых вы говорите, и просто посоветую… э… по-братски посоветую – идти с Богом. Не воспринимайте это как послать вас как можно дальше. Ибо пути господни неисповедимы, и насколько вы с Богом далеко уйдете, не мне решать.

Артем залпом осушил бокал и подвинул его к Гарику пустым.

– Если вы – официант, будьте добры, принести еще. Но уже 50. Бог, говорят, любит троицу, то есть во мне должно быть три по 50.

Гарик, не теряя самообладания, встал, ожидаемо не взяв бокал.

– Меня предупреждали с вами не вступать в полемику. Я и не буду. Мое дело вас предупредить. Если захотите со мной связаться, просто оглянитесь и помашите рукой. Только не для этого.

Гарик взглядом показал на сиротливый коньячный бокал на столе для шести персон. После чего повернулся и спокойно пошел к выходу, на ходу сняв с шеи официантскую бабочку и картинным движением баскетболиста бросив ее в металлическую корзину ближайшего факела. К удивлению Артема, почти попал, бабочка зацепилась хвостом шейного ремешка и трагически повисла, как на виселице. Выглядело зловеще – и уж точно не по-туристски.