Было все прекрасно: все о мире пели,

Олимпийский мишка полетел куда-то,

И никто не ведал, что на самом деле

В этот год рождались новые солдаты.

Выбор – наверное, самое сложное в жизни. Когда находишься на перепутье дорог, приходится идти вперед, не зная, что тебя ждет. Хорошо, если есть опыт, можно что-то предвидеть или просчитать, но и это не будет служить гарантией, что в конце пути ты увидишь то, что ожидал.

Мне повезло: в начале моего пути был лицей – СУНЦ[1] УрГУ. Неспроста я возвращаюсь именно в этот период жизни. Полученные знания, а может, в большей степени – мироощущение, мировосприятие сформировались именно там.

Это были девяностые, лихие девяностые, мир вокруг стремительно менялся. Для меня, молодого пацана, он загорался яркими красками, казалось, в какую сторону ни пойди – везде хорошо. Но в конечном счете, возможно, это сыграло со мной злую шутку: я долго не мог определиться, куда же двигаться дальше.

Пасмурный июльский день. Над головой – низкие, не летние облака. Поднимаю голову и вижу на постаменте «Катюшу», мать современных «Градов». ЕВАКУ[2]. Спокойно прохожу через вертушку на КПП, впереди – новые испытания, новая, неизвестная пока жизнь.

Экзамен по физике в училище считался одним из самых сложных. Перед кабинетом много народу, все боятся заходить. Думаю: «Чего испугались? Пойду первым!» Зашел, взял первый попавшийся билет, сел, посмотрел, подумал: «Ерунда какая-то, но надо что-то писать. А что? Тут и писать-то нечего».

Сразу вспомнился физфак УрГУ с его зубодробильными задачками и разгильдяйской студенческой жизнью: Куйбышева, 48, аудитория, если не ошибаюсь, 401 – большой амфитеатр, идет лекция, мы сидим на самом верху и разливаем из алюминиевого электрического чайника времен СССР пиво в стаканы. На кафедре стоит профессор и объясняет, как работает гироскоп. В руке у него велосипедное колесо на оси, а на полу вращающийся диск. Встав на него и раскрутив на оси колесо, направляя его в разные стороны, он начинает сам поворачиваться. В один момент, заметив нас, преподаватель сходит с диска, складывает пальцы так, как делают, когда приглашают выпить, и, вращая рукой, показывая на нас, говорит: «Гироскоп работает так, воон те ребята меня понимают…» Удивительное дело: тот жест профессора вернулся в мою жизнь спустя много лет. Странным образом он поменял свое значение и стал сейчас называться «Джамбо». Теперь этот жест – воинское приветствие в некоторых подразделениях на СВО.

А народ все еще заходит, берет билеты и садится на места. У меня до сих пор пустой листок. Чего сидеть? Я встал, подошел к преподавателю:

– Можно сдавать?

Он укоризненно посмотрел на меня:

– Ничего не знаешь, что ли?

– Почему не знаю? Знаю!

– Ну, рассказывай.

Что конкретно было – не помню, но я полез в дебри физики.

– Ты откуда такой? – удивился профессор.

– Из УрГУ, с физфака.

И тут его понесло:

– Так что ж ты мне голову морочишь? Сразу сказать не мог? 5! Иди.

Так, проучившись год на физфаке УрГУ, я поступил в военное училище – ЕВАКУ. И вот тут я погрузился в новый мир, он был совсем другой. Сознание никак не хотело воспринимать реальность. Во времена лицея учителя прививали нам свободу мысли, творческий, нестандартный подход к решению задач, к развитию своей индивидуальности.

Армия! Первое, что я услышал: «Ты – никто, у тебя даже имени еще нет!»

В это время уже шла Первая Чеченская война. Помню, как переживала мама. В самом воздухе была напряженность. Среди ребят страха, пожалуй, не было – мы ежедневно общались с теми, кто вернулся с войны: командиры, преподаватели…

В 1997-м вышел фильм «Чистилище». Запомнилось, как мы его смотрели вечером в казарме после отбоя. Тишина, тяжелая тишина пронизывала темное, с мерцающим огоньком телевизора помещение казармы, чувствовалось, как у ребят сжимаются зубы от злости.

Война тогда прошла мимо, но все понимали, что это еще не конец.

Страну трясло в похмельном угаре, рассматривая на занятиях США как наиболее вероятного противника, в реальности мы видели, как власть сливает ее, превращая Великую Россию в страну-бензоколонку. Тогда мне казалось, что сейчас мы наиболее ослаблены и противник обязательно воспользуется этим, напав на нас. Но он действовал хитрее, проникал, подобно раковой опухоли, все глубже и глубже в ослабленный организм нашей страны. Немногие тогда понимали, что «помощь» США – это таблетка с медленным ядом. Еще во времена лицея, в начале девяностых, появился Сорос. Тогда считалось почетным для преподавателя получить звание «Соросовский учитель». Дети участвовали в олимпиадах, учителя с энтузиазмом боролись за это звание, и лишь единицы кричали: «Очнитесь, что вы делаете?!» – никто их не слышал.

Обнищавшая страна, преданная и проданная армия, офицеры, вынужденные выживать. Доходило до того, что курсанты привозили командирам со своих огородов картошку. Но при этом в новом мире открывались невероятные, потрясающие, до сей поры невообразимые возможности.

Зимой 1999 года, выходя из училища одетым по гражданке, вдыхая полной грудью морозный воздух, я ощущал чувство свободы, будто тяжелый камень скинул с плеч. Остались где-то позади бесконечные наряды, караулы, полигоны, стрельбы.

«Нет армия – это не мое, сюда я больше не вернусь» – так я думал тогда, не подозревая, что через двадцать лет знания, полученные здесь, сильно пригодятся. Придется вспоминать, что забыл, и учить то, что не доучил.

Война придет откуда не ждали.

В лицее наш преподаватель истории, пожалуй, лучший в мире учитель (на ее уроках мы погружались в события с головой, будто становились участниками), влюбила в предмет.

Потом, много читая про историю России, понимаешь: в начале каждого века – война. Тяжелая, разрушительная, но через боль делающая Россию сильнее.

Умом осознавая неизбежность событий, ты все равно надеешься, что пройдет мимо, не заденет.

В конце весны – начале лета 2022 года для меня уже было понятно – не пройдет. В стороне оставаться нельзя, несмотря ни на что!