Прежде чем обратиться к самой истории, я должна вкратце рассказать вам о своей жизни.

У меня больше нет матери (на самом деле я никогда не знала ее), а отец уделяет мне мало времени. Моя мать умерла, когда мне было два года. Отец отдал меня на воспитание одной доброй паре, у которой я жила в течение пяти лет. Когда мне исполнилось семь, меня отправили в заведение вроде школы-интерната, где я жила до четырнадцати лет. К счастью, мне тогда разрешили уйти оттуда, и отец забрал меня к себе. Теперь мы живем вместе, и я учусь в лицее. Все в моей жизни шло нормально… ну, пока не появился Жак.

Я познакомилась с Жаком, когда он вместе с родителями переехал в наш дом. Мы несколько раз сталкивались друг с другом на лестнице, потом в парке, а потом пару раз прогулялись вместе по лесу.

Он сразу показался мне хорошим, спокойным парнем. Немного застенчивый, предпочитает молчать, но именно это и привлекало меня в нем в первую очередь.

Постепенно мы стали куда-то вместе ходить, и теперь он часто заходит ко мне в комнату или я иду к нему.

До встречи с Жаком я никогда не была так близко знакома с мальчиком. Так что я также удивилась, обнаружив, что он не хвастун и не бахвал, как другие мальчишки в моем классе.

После небольшого раздумья о себе самой я начала думать о Жаке. Я знала, что его родители все время ссорятся, и предполагала, что это беспокоит его, потому что первое, что бросается в нем в глаза, – это любовь к тишине и покою.

Я почти все время одна, и мне часто грустно и одиноко. Вероятно, это из-за того, что я сильно тоскую по маме и из-за того, что у меня никогда не было настоящего друга, которому я могла бы все рассказать. У Жака все точно так же – у него были только случайные друзья – и у меня сложилось ощущение, что ему тоже нужно кому-то довериться. Но я никак не находила подходящего момента, поэтому мы продолжали говорить об обычных вещах.

Однако однажды он пришел ко мне в комнату якобы для того, чтобы передать поручение. Я сидела на полу на подушке и смотрела в небо.

– Не помешаю? – тихо спросил он.

– Вовсе нет, – ответила я, поворачиваясь к нему. – Иди сюда и садись. Ты ведь тоже любишь иногда помечтать?

Он подошел к окну и прислонился лбом к оконному стеклу.

– Да, – ответил он. – Я много мечтаю. Знаешь, как я это называю? Всматриваться в мировую историю.

Я с удивлением посмотрела на него.

– Идеальное описание. Я запомню его.

– Да, – произнес он с той необычной своей улыбкой, которая всегда поражала меня, так как я никогда не была уверена, что за ней скрывается. Мы вернулись к разговору о мелочах, и через полчаса он ушел.

В следующий раз, когда он зашел в мою комнату, я сидела на том же месте, и он снова подошел к окну. В тот день погода была исключительно хороша: небо было темно-синим (мы находились так высоко, что не видели никаких домов, во всяком случае я с пола не видела), голые ветки каштанов перед нашим домом были покрыты каплями росы, сверкавшей на солнце, когда ветки качались взад и вперед на ветру, за окном пролетали чайки и другие птицы, со всех сторон слышалось чириканье.

Не знаю почему, но ни один из нас не мог произнести больше ни слова. Мы были в одной комнате, довольно близко, но почти не замечали присутствия друг друга. Мы просто смотрели на небо и говорили сами с собой. Я говорю «мы», потому что убеждена, что он чувствовал то же самое и так же, как я, не хотел нарушать молчание.

Примерно через пятнадцать минут он заговорил первым. «Когда видишь это, – сказал он, – кажется, что люди безумны, потому что они все время спорят. Все остальное становится неважным. И все же я не всегда чувствую это!»

Он посмотрел на меня, немного застенчиво, наверное, боясь, что я не пойму, что он имеет в виду, но я была вне себя от радости, потому что он ждал от меня ответа и потому что я наконец-то могла открыть свои мысли тому, кто меня понимает. Поэтому я ответила: «Знаешь, о чем я всегда думаю? Глупо спорить с людьми, которые тебе безразличны. Другое дело с теми, кто тебе небезразличен. Ты любишь их, поэтому, когда они начинают ссориться или начинают провоцировать ссору, то ты чувствуешь себя не столько злым, сколько обиженным!»

– Ты тоже так думаешь? Но ты нечасто вступаешь в споры, ведь так?

– Да, но достаточно, чтобы знать, что они из себя представляют! Однако хуже всего то, что большинство людей одиноки в этом мире!

– Что ты хочешь этим сказать? – взгляд Жака сейчас был устремлен на меня, но я решила продолжать; возможно, я могла бы помочь ему.

– Я имею в виду, что большинство людей, независимо от того, женаты они или нет, одиноки внутри. Им не с кем поделиться своими мыслями и чувствами. Вот чего мне больше всего не хватает!

И Жак только сказал: «И мне». Затем мы снова смотрели на небо в течение некоторого времени, прежде чем он заметил: «Как ты сказала, люди, у которых нет кого-то, с кем можно поговорить, многое теряют – очень многое. Вот чего мне не хватает, вот что часто заставляет меня чувствовать себя таким подавленным».

– Ну, так же нельзя. Я не к тому, что нельзя впадать в депрессию – в конце концов, ты ничего не можешь с этим поделать, но нельзя чувствовать себя несчастным из-за того, что еще не произошло. На самом деле то, что ты надеешься найти, когда пребываешь в депрессии, и есть счастье. Даже если ты многое теряешь, потому что тебе не с кем поговорить, найдя свое внутреннее счастье, ты никогда его не потеряешь. Я говорю не о материальных вещах, а о духовном смысле. Я считаю, что если только найти свое собственное внутреннее счастье, пусть даже оно исчезнет на некоторое время под землей, но ты никогда не потеряешь его!

– Так как же ты нашла свое счастье?

Я поднялась на ноги.

– Пойдем со мной, – сказала я. И я привела его на чердак, где была небольшая кладовка с окном. Наш дом был выше большинства остальных, так что, добравшись до чердака и выглянув в окно, мы увидели большой участок неба.

– Посмотри, – сказала я. – Если вы хотите обрести внутреннее счастье, выйди на улицу в хороший день, когда кругом солнце и голубое небо. Даже если ты стоишь у окна и смотришь на город в безоблачный день, как мы сейчас, ты наконец обретешь счастье.

Я расскажу тебе, как это было у меня. Я жила в интернате. Там всегда было ужасно, но все становилось еще хуже, пока я взрослела. В один из свободных дней, гуляя в одиночестве по пустоши, я села и некоторое время мечтала, а когда я подняла голову, то заметила, что сегодня исключительно прекрасный день. До тех пор я не обращала внимания на погоду, потому что была слишком поглощена своими собственными проблемами. Но однажды я подняла голову вверх и увидела красоту всего окружающего, и тихий голос внутри меня вдруг перестал говорить о плохом. Все, что я делала или чувствовала, вдруг стало прекрасным, это и было единственной настоящей правдой.

Я, должно быть, просидела там полчаса. Когда я наконец встала, чтобы вернуться в ненавистную школу, я больше не ощущала себя подавленной. Наоборот, я чувствовала, как все хорошо и красиво.

Позже я поняла, что в тот день я впервые обрела свое внутреннее счастье. Каковы бы ни были обстоятельства, это счастье будет с тобой всегда.

– Это изменило тебя? – тихо спросил он.

– Да, в том смысле, что я почувствовала некоторое удовлетворение. Заметь, не всегда. Время от времени я стонала и охала. Но я никогда не впадала в явную депрессию, наверное, потому, что поняла: грусть исходит от жалости к себе, а счастье – от радости.

Я закончила говорить, а он все смотрел и смотрел в окно, видимо, задумавшись, потому что он не сказал ни слова. Потом он вдруг повернулся и посмотрел на меня:

– Я еще не нашел счастья, но я нашел кое-что другое – человека, который меня понимает!

Я поняла, что он имел в виду, и с этого момента я больше уже не была одинокой.

Воскресенье, 12 марта 1944 года