— Похоже, сегодня день гостей. — вздохнул я, и обернулся к двери.

Поглядел на озадаченную сестренку, и пояснил, — там опять делегация, стоят, трупы разглядывают.

— Кто на этот раз? — поинтересовалась сестричка, поправляя платья с пятнами крови, которое не успела с себя снять.

— Похоже, что Яуза. Но это не точно. — усмехнулся я, и взглянул на мать.

— Знаю, знаю. — подняла та руки верх, встретившись с двумя парой детских глаз, — Сиди дома и не высовывайся. Дело матери, сидеть на кухне. — пошла она в сторону кухни, нарочно идя так, чтобы пройти меж нами, заставляя расступится.

— Луше в комнате посиди, мам. — сказала ей в след сестренка. — Там безопаснее! — и мать остановилась, вздрогнув, — Там дверь есть.

— Всё ТАК плохо? — развернулась она на месте, и внимательно на нас посмотрела, попеременно глядя то на меня, то на мою сестру.

— Нет, но может стать. — улыбнулся я, сестренка закивала.

— Там какие-то дяди в масках…

— Ладно, ладно… — вновь подняла мать руки верх, и пошла в спальню, вновь пройдя мимо нас, заставив вновь расступиться.

А я подумал о том, что маски там далеко не у всех есть, а только у, как видно, командиров, или доверенных лиц, остальные рожи вообще никак не скрывают. А еще на этаж только что прибыл второй лифт с такими же людьми, и они стали меньше внимания уделять разглядыванию трупов и облюбовыванию брошенного копами столика, и больше поглядывать на нашу дверь, кучкуясь полукольцом возле неё.

— Лучше скажите, — остановилась мать в проходе в спальню, — когда воду дадут? А то посуда грязная, и… — понюхала она прядь своих волос, — помыться не помешает. Воняю.

— А уж как мы то воняем! — воскликнули мы хором в ответ, и переглянувшись, засмеялись.

Мать, надув губки, удалилась в спальню, закрыв за собой дверь. Но не успел я подумать «Начала отходить от стресса!» как мать съехала спиной по двери и бесшумно заревела. Вот только утешать её некогда, полукольцо расступилось, и вперед вышла какая-то полуголая баба с дойками и жопками, в одежде, призванной показывать, а не скрывать. И маску она тоже сняла, желая посветить вполне симпатичным лицом, серьёзной гримасой, хотя маска у неё, в отличи от лица, точно настоящая.

— У вас есть полчаса, чтобы задаться! — заявила эта баба, расставив ноги на ширину шире плеч и обращаясь к двери, — В противном случае видео с вашей расправой над полицейскими полетит во всемирную сеть! И не в самом лучшем для вас свете! — повысила она голос, желая надавить, — Вы станете преступниками! И не только Залиха! Но всего мира! Сдавайтесь! Или…

— «КАРРИИИИАРКРАРКРИИИИКРИК», — открылась дверь с душераздирающим скрипом, затыкая этот словестных понос, и заставляя некоторых людей, сидящих на кортах поодаль от двери, хвататься за уши, больше всех страдая от этого звука.

На пороге вновь появились мы, вновь держась за ручки, и вновь в окровавленных одеяниях.

— Или что⁈ — заявили мы хором.

Тетка открыла рот, но мы перебили, продолжая говорить в унисон.

— Сюда придет армия? Военные? Другие охотники? Захотят нас убить? — синхронно склонили мы голову в одну сторону, — Или завербовать, — наклон в другую, — Особенно интересно послушать предложения от недружественных стран, что должны нам денег, за дестабилизацию обстановки. — перестали мы кривляться, распрямив шеи и вперив взгляд в глаза собеседницы.

А собеседница явно что-то кислое съела. Разговор явно пошел по сценарию и ей хочется плюнуть в нас по верблюжье! Вон, как губки вытянула… вот только дальнейшее нас поразило до глубины души!

— Я вас предупредила. — сказала эта бабища, и развернувшись на месте кругом, с гордо поднятой головой, просто ушла!

А в след за ней потянулись и все её люди! Постепенно сваливая прочь, втягиваясь в лифт, да на лестницу толпой…

— Что это вообще было⁈ — переглянулись мы друг с дружкой, задавая вопрос друг другу, все еще говоря немного в унисон по инерции.

А потом для меня дошел один маленький момент — трупы на двадцатом этаже! Они же пошли их фоткать, чтобы обвинить нас в зверстве! И мы метнулись на лестницу, раз лифт занят. И мы прискакали на двадцатый этаж, но… застали только закрывающиеся двери лифта, улыбающеюся модам, и вспышку фотокамеры.

— Они уходят, брат! — подскочила к лифту сестренка, стукнувшись в дверь лифта, и смотря вниз, словно бы видела кабину лифта сквозь материал.

— Знаю, но если мы сломаем еще и лифт…

— Плевать! Они же уйдут! С нашей фоткой! С нашими нелепыми лицами! — подскочила ко мне сестренка, разве что за грудки не хватая, — В грязном платье! С растрепанными волосами!

— Тебя только это волнует? — удивился я такому.

— Нет! — возмутилась она. — Но окровавленные дети и жестокая расчлененка…

Я задумался — она права! — и метнувшись к лифту, прошел сквозь дверь, завис в воздухе, подождал пару мгновений. Пока кабина уйдет в зону «второй-десятый этаж», где нет выхода из шахты, и перерубил троса, проходящие тут не по центру, а с боков. Лифт, набравший скорость, тут же повис на ловителях, резко и с жутким скрежетом останавливаясь, и заставляя всех, кто был внутри, хорошенько приложится об потолок.

Подал сестре руку сквозь дверь лифта, та её приняла, и мы вместе полетели вниз, в шахту. Упали на крышу кабины, почти без замедления — магией не пользовались, но вот за направляющие полозины пальцами поскабливали иногда. Падение двух, пусть и легких, но всё равно бараньих тушек заставило лифт еще крепче засесть на ловители — теперь его от сюда уже не сдернуть, только срезать.

А при помощи копий, мы легко вскрыли крышку лифта, отогнув её в сторонку, словно крышку банки со шпротами. Впрочем, внутри ведь реально шпроты! И у них напуганные глаза! Вот теперь все похоже на нормальную беседу!

— Если бы умрем, — прошипела сисястая баба, что явно до сих пор верила в своё превосходство, — в сеть уйдут самые жуткие ролики! Тут же! Немедленно! И…

— Да плевать. — сказал я, и копье пробило тетку прямо через её маску, что она наделал буквально только что.

И маска разрушилась, сгорая с оглушающим криком, отчего находящиеся в лифте люди, попадали друг на дружку, хватаясь за голову.

— Эй! Я хотела их убить! — возмутилась сестренка. — А теперь они полудохлые! Не интересно! — надулась она притворно.

— Допросим их? — поинтересовался я, указывая на человечков внизу.

— А если… остальные прибегут? — указала сестра на дверь на одиннадцатый этаж.

— Да, по шахте звуки хорошо гуляют. — согласился я. — Но не плевать ли?

— Ну… камеры? — пожала сестра плечами.

— Кстати да! — спрыгнул я вниз, аккуратно приземлившись на пяточки пола меж начавших приходить в себя тел.

Обшманал командиршу, и нашел у неё пару интересных вещей. Ну, помимо большого резинного фаллоса, зачем-то спрятанного меж грудей.

— Это вообще, что? — взяла сестренка в руки эту вещь, явно испытывая к ней некую брезгливость.

И случайно нажала на кнопочку, активируя приблуду.

— Ви! — пискнула девица, словно это мышь, и выронила агрегат, что стал прыгать и скакать по полу под ногами, дополнительно боря, приходящих в себя людей.

— Закрой крышечку пожалуйста. — обратился я к сестренке, отсматривая фотоснимки на одной из камер.

Что на второй я уже понял, и мне это не интересно — некрофилка чертова! А на первой… ну мы, с разных ракурсов, тела убиенных, тоже с разных ракурсов. И вот та самая фотка, где мы с удивлёнными лицами и по обыкновению держась за руки пялимся в объектив, стоя в проеме противопожарной двери. Фотка… действительно неудачная, полусмазанная, с кривыми носами…

— Уродство. — взглянула на экран сестра, занимаясь попытками распрямить крышку «консервной банки» в нормальное состояние.

Вот только… в углу мелькает интересный символ, что как понимаю… да, это явно «Идет передача данных»!

— Собаки бешённые! — прошипел я, сминая фотик в руках.

— Ну что ты, братик, — удивилась сестра из верхнего угла кабины, продолжая мять металл, — не обзывай собак! Да и фотик мог бы и нам пригодится…

— Они пересылали фото по беспроводной сети.

— Хе-хе-хе-хе, — довольно засмеялся один из наших пленных, понимая, что своё дело они всё-таки сделали.

Сестра слегка пнула его ножкой, продолжая весить в углу лифта мартышкой, ставя шишку на затылок наглеца, и использовала его спину, как подставку, чтобы спрыгнуть с потолка.

— Попытаем?

— Придется. — вздохнул я, а наши пленники вздрогнули.

И попытались оказать сопротивление! Но куда там… они просто… обычные люди. Они тут все… расходные, только завербованные, потому и без масок. У них даже оружия толком нет! За исключением пары кастетов, шокера и дубинки. И взрывчатки тоже нет. В общем…

Единственная проблема — сюда могут заглянуть гости. Они конечно тоже почти безобидны, но… наверное, стоит их всех тупо связать, и оставить сидеть куковать на одном из этажей. Да, пожалуй, так и поступлю! Причем даже сами не будем никого из лифта доставать, доверив это дела товарищам пленных.

Немного их пресанем, как совсем недавно пресанули Нули, готовя её к службе, потом уйдем, и подождем, пока товарищи вытащат бедолаг из лифта, а потом возьмем всю шайку, и свяжем их же оружием. Ну и ошейники для них всех надо сделать! Как я сделал для той же Нилу — хорошая штука вышла! Действенная!

Вот только все опять пошло не по плану. Бандиты действительно обеспокоились отсутствием своего лидера, действительно заглянули в шахту, вручную открыв дверь одиннадцатого этажа. Но… увидев, что их босс мертва, не стали никого доставать.

Кинули в лифт противопехотную, что красиво поработала в замкнутом пространстве маленькой кабинки, отошли от шахты, заставляя нас подумать — пора брать! А то разбредутся! Однако гаврики, вернулись к лифту сразу после взрыва и… стали делать фото получившегося кровавого месива.

Наглость мы такую конечно не стерпели, ручки с фотиками пообрубали, сами фотики поразрубали, пленников обыскали и связали, раздев до трусов, и… стали думать о том, как быть с ними дальше — есть подозрение, что их тоже убьют, когда найдут, и опять будут фоткать, обвиняя нас в насилии, настраивая против нас мнение народа.

— А нам не все ли равно? — поинтересовалась сестренка, рассуждая на эту тему.

— Вопрос конечно интересный….

— Нас же итак считают злыдьнями…

— Ну вроде как мы уже отмылись, — вздохнул я.

— И?

— Не хочется опять пачкаться.

Да и Павла, подставлять под марш похоронный.

— Ну да. — потеребила сестра своё грязное платье. — Но тащить этих, — взглянула она на пленных, пучащих на нас глаза с завязанными ртами, указывая на них копьем, — куда-то-туда… — указала она на верх, намекая, что там до нашей квартиры, еще семь этажей!

— А ведь еще могут и пожар устроить… — вздохнул я протяжно, а сестра покивала, соглашаясь, что могут, — и… кстати, а кто живет там, в пентхаусе на двадцать плюс этажа?

Сестра в ответ пожала плечами и посмотрела на меня, намекая «Ты на что это намекаешь, брат? Что задумал?».

— Да вот интересно стало, насколько там важные или неважные дяди? И можно ли оставить им, этих, — указал я копьем на пленников, все так же пучащих глаза, словно у них газы, — на попечение?

— Не думаю, что там может жить кто-то настолько важный, чтобы сумечь Этих, — указала сестра на все тех же пучеглазиков все тем же копьем, — у себя принять и сберечь.

— Тоже верно, — вздохнул я, и посмотрел на сестру, — Может найдем пустую квартиру?

— Их тут полно, но…

— Ну да, не хочу отбирать у людей еще и жильё, гадя там этими гавриками, и… вообще, как-то это по-свински. — сестра кивнула, соглашаясь со мной.

И в итоге гаврикам пришлось развязать ноги и вести строем как пленных на наш семнадцатый этаж. Где рассаживать вдоль стеночек, вновь связывать, в том числе и друг с другом, чтобы не убежали, и баррикадировать противопожарную дверь, просто вбивая в неё стальной кол, связывающий раму двери и само полотно меж собой воедино.

И надо думать, как спасать репутацию! Все же, мы не хотим прослыть маньяками-убийцами! И потрошителями, которыми по факту — уже прослыли. И никакие «Пару дней не святитесь, пожалуйста!» мы явно выполнели уж слишком… буквально. Все бесполезно.

— Нам нужно как-то к Павлу попасть. — сказала сестрица, когда мы зашли в квартиру и закрыли за собой дверь, — Только он сможет разобраться со всей этой ситуацией и как-то нам помочь.

Я кивнул, соглашаясь. Действительно, мы сами в подобном ничего не стоим и нас просто растопчет, смешают с грязью, если еще не смешали, и выбраться из этого поклепа самостоятельно — просто нереально! Слишком уж красиво все обставили эти Яузники, что и обидно и завидно даже.

Однако.

— Два дня.

— М? — склонила голову сестра, вопрошая.

— Мне нужно хотя бы два дня по меркам времени материального мира, — сказал я и вздохнул, — Нужно хотя бы немного восстановить запас маны, мы слишком быстро истощаем резервы, и никак их не восполняем. И если не восполнить силы сейчас… будет риск, вновь начинать всё с гоблинов.

— Но… ладно. — похлопала глазами сестра, — Надо было бы конечно поскорее встретится с Павлом, но… твои силы важнее всяких там «репутаций»! — улыбнулась она, как бы говоря «Мы и на необитаемом острове проживем, не беда!».

Вот только я сомневаюсь, что она знает, что такое необитаемые острова! Как и острова вообще, не факт, что понимает, что такое, и видела их, хотя бы на картинке.

— Ты пока тут…

— Я с тобой! — перебила она меня, сбив с мысли, и встала в позу «Папка! Возьми на ручки! Немедля!»

— Что? — аж опешил я, глядя на эти глазки и отведенные назад ручки.

— Я с тобой пойду! Помогу… ну хоть чем-то смогу.

— А кто… будет за матерью приглядывать? — нашел я контр аргумент её выпаду, упирая на святое.

— Ты и сам за ней неплохо приглядишь, удаленно!

— А… если опять придут какие-нибудь люди, и…

— Я с тобой! — заявила она безапелляционно, и я вздохнул.

— А вы не подумали дети, что у нас в доме до сих пор нет воды? — вставила свою монету мать, выходя из дверного проема спальни.

Она слышала только часть беседы, ведь только недавно открыла дверь, но уже все поняла — мы куда-то уходим! И вынесла свой вердикт — не пущу! Не хочу отпускать их от себя! Не хочу быть одна!

— Оставляете мать одну. Без воды…

— Мам! — возмутилась сестренка, смотря на неё с моськой, на которой так и читается детское «Ну мам!».

— Да, у нас есть запас на питье, но… — продолжала тем временем мать, игнорируя дочь, — но ведь даже руки толком не помыть! А из унитаза смыть? А… подмыться? Дети! Вы собираетесь бросить мать совсем одну в доме, где даже умыться нельзя?

Моргнул свет, и погасли лампочки.

— Вот! Еще и свет отключили! — воспользовалась мать ситуаций, — Дети, вы хотите… — но аргументом она воспользоваться не успела, ведь свет тут же включился, а сестра с глупой улыбкой отошла от выключателя, в который тыкала копьем.

Получила два хмурых взгляда в благодарность за шутку — от меня, и от матери.

— Мам. — сказал я, переведя взгляд на мать.

— Что? — перевела она взгляд с дочери на сына.

— Так надо, сказал я, и мать поджала губу.

Она и сама знает, что надо! Но… она кинулась к нам, обняв и прижав к себе.

— Не уходите. Прошу, не оставляйте меня одну. — проговорила она, прижимая так крепко, как только могла, а сестра почему-то вздрогнула при последних её словах всем телом.

— Хорошо, мам, я побуду с тобой. — сказала она, обнимая её в ответ и нежно шепча на ушко теплые слова, — Братик и сам со всем справится. — поглядела она на меня, через голову родительницы.

Мать перевела взгляд на меня «Я не этого хотела!» — так и читалось на её лице, но я кивнул в ответ.

— Да, без проблем. — и обнял мать покрепче, — Я просто до мастерской. Завтра вернусь! Не переживай!

Вот только… вернулся я нифига не завтра, а через три дня. Подкопчённый, с обожжёнными волосами, парой шрамов на лице, порванной щекой. Откупанным ухом, и парой трещин в черепе. И отделался я столь легко, лишь от того, что надел на себя броню с сестры, оставив ту потеть и маяться, без ванной и без брони, в компании с такой же потной матерью.

Если бы не броня… меня бы изничтожили! Хаос, словно взбунтовался, и всеми силами утаскивал меня все глубже, порой даже не давая дочистить осколки и поглотить ману, не пуская обратно, и словно водоворот, таща все сильнее на дно. Еле выбрался! Пусть на это ушло время, и сильно не три дня. И даже не три месяца. И все же поход в итоге вышел с неплохим профитом.

И удручает разве что необходимость ремонта брони — она вся в царапинах и коцках! Что визуально на мне выглядит словно бы я весь в шрамах. Да лицо, что у меня вновь… малость подкопченое!

Зато я теперь с маной, знаю, как обрубить хвост Яузы от головы, чтобы тем стало не до нас. И что бы из-за разборок, о нас в принципе на время позабыли. Ну и мне надо как-то денек-другой поспать, отдохнуть после всего.

Полежать… поспать… покушать… сестру обнять! Сестренка моя милая! Но… придется терпеть, да! Придется… дело вперед, да! Нужно разобраться с этим шабашем мафиози! С их… тайным городком, спрятанного от глаз, что и не найти! С их… сектой! И той мерзостью, что они там творят!

И поскорей!