Нилу злилась, и можно даже сказать — бесилась. Но внешне это старалась никак не выдавать. Улыбалась, смеялась, шутила, в общем — всеми силами старалась вести себя так, как будто ничего и не было. Как будто нет у неё на шее, дурацкого медного ошейника.

Его не видят люди! Он сливается с кожей. Его можно нащупать, но если кто-то протянет к ней руки — ошейник сожмется, начав душить. Тоже самое происходит и тогда, когда Нилу предпринимает попытки кому-либо что-либо рассказать, или даже написать. Эта штука… полностью контролирует её действия! Не давая даже шанса на побег.

Она… как это могло произойти с ней? С ней самой! Когда она сама всегда решала кто должен жить, а кто служить! Это она тут главная! Она самая красивая, умная и талантливая!!! Она всеми заправляет! Все подчиняются только ей! Ей, ей и никому другому!!! Она не может быть чужой рабыней! Собачкой на побегушках! Служкой без права голоса… Но ошейник на шее считает иначе.

Те мерзкие дети! Как бы ей их хотелось бы убить! Придушить, разобрать на органы… нет! Одного потрошить на глаза у другого! Пытать, пока слезы не кончатся и голос не охрипнет! А потом найти целителя и все повторить! Ониж охотники, это можно! Можно провернуть подобное! И ради такого и денег не жалко! Тем более… сколько там сейчас стоят органы одаренных охотников? Или проще будет продать просто как органы обычных детей? Мороки меньше? Да?

Нет, такие мысли лучше гнать прочь — ошейник сжимается. И лучше бы она никогда не знала тех детей! А ведь все было так банально… один большой человек, нуждался в тех самых органах для своей… кого-то там — Нилу не интересовалась.

Предлагал много, платил дорого, давал гарантии оплаты. И Нилу просто не могла себе отказать выполнить подобный заказ! Хотя она конечно же даже и не догадывалась, что её там ждет, при встречи с этими детьми. Даже и не подозревала, что эти дети — охотники! Считая эту парочку близнецов, за самых обычных детей.

Нилу не было жалко этих соплежуев, за которых ей бы столь хорошо заплатили. Тем более, что эти детки ей уже задолжали, заставив почувствовать себя дурой, пред которой помахали пряником и сказали «Фиг тебе!». Учится детки не захотели, нарушив по итогу все её планы.

Так что Нилу скорее сама искала покупателей на их тела, чем клиент искал её. И хотя ей по большей части неважного, кого это там будут мариновать в собственном соку, и что откуда вынимать, но от сдачи этих деток в эти руки она бы дополнительно получила моральное удовольствие. И совесть бы её не мучала. Совсем.

Своё первое убийство она совершила в двенадцать. Это был какой-то маленький мальчик, что умудрился заблудится городском парке «от трех секвойях». Он был весь зареванным, грязным, и просил «тетеньку» довести его до мамы. А еще хотел кушать, и просил дать ему хотя бы конфету.

И… рядом никого не было, был пустой лесной массивчик в вечерний и уже по-осеннему темный час. И именно поэтому Нилу его и убила — свидетелей не было, а ей было интересно посмотреть, что из этого будет.

Она зарезала мальчугана тупым перочинным ножиком, что всегда был в её кармане. Полоснула лезвием сначала шею, брызнула кровь, но мальчик как-то не хотел умирать, продолжая житьь, зажимая рану, смотря на неё глазами полными ужаса, детской обиды, слезной жалости, и мольбы о спасении.

Нилу нанесла еще несколько ран, но тот, упав, продолжал брыкаться, все так же будучи живым и в сознании. Тогда она силясь проткнула ему грудь, но так и не добилась успеха. Потом, попыталась повторить, и ножик просто погнулся об плоть мальчугана, и не пожелал обратно принимать свой нормальный вид.

Нилу силилась задушить окровавленного живучего сопляка, лежащего на земле, уже почти не шевелясь, истекая кровью, но продолжающего жить! Но по итогу только сама извязывалась в крови. А мальчик, в конце концов, и сам издох, как видно потеря крови его все же доконала со временем.

Нилу, вся испачканная и перепачканная в чужой крове, листве и грязи, сделал испуганно-напуганное лицо, и с визгом побежала к людям, рассказывать, как встретила в лесочке маньяка, как тот пытался её убить и всю изрезал, как там, мальчика, бедного-несчастного! Зарезали на её глазах.

И несмотря на то, что на её теле не было ни единой царапинки, несмотря на то, что она вся была в чужой крови и её, наверное, даже можно было бы выследить по следам на опавшей листве, ей поверили!

Никто не задал ей вопроса, а чья это кровь? Никто не спросил её, «А как детально выглядел тот ужасный мужчина?» удовлетворившись лишь тем, что это был «Мужик с ножом и в капюшоне, большой, страшный и было темно». Никто так и не заподозрил её, и не сказал «А не ты ли убила того несчастного, девочка?».

И Нилу по итогу даже не фигурировала в проходящем деле как свидетель! А маньяк в том лесочке позже действительно завелся. И убивал он действительно детей. А потом завелся маньяк за номером два, жалкий подражатель, мужчина с ножом, нападающий на прохожих ради денег, что по итогу и стал для всех козлом отпущения. Мертвым козлом — Нилу убила и его.

Она не была настолько наивной, чтобы кидаться на взрослого мужчину с ножом. Она уже поняла, что убивать людей сложно, что они могут умирать долго, даже если это дети. Что нож нужен прочный, что попадать нужно точно, что одежду лучше выкидывать, менять, или использовать прорезиненный фартук. Она много что поняла за прошедшие месяцы! И кидаться на мужчину с ножом с другим ножом… она не настолько глупа была уже тогда.

Её оружием был пистолет, стащенный из папиного сейфа. И пока мужчина с окровавленным лезвием интересовался, что тебе нужно девочка, не решаясь нападать на ребенка, все же имея некие понятия о чести-совести несмотря ни на что, девочка произвела выстрел, используя консервную банку, в качестве глушителя, как это видела в одном из фильмов.

Ожидаемого снижения звука не произошло, выстрел был громким, и наверняка привлёк внимание. Следовало торопится, однако мужчина, хоть и упал, но был жив! Прошлось произвести повторный выстрел в голову с близкого расстояния, вновь запачкав свою одежду и руки. А после, произвести быстрый обыск тела, на предмет ценностей.

Нилу, тогда наивно считала, что если человек грабил и убивал людей, то у него должно быть много всякого ценного при себе! Деньги, украшения, красивые вещи! Ей хотелось красивой жизни! Шика! Лоска! Как в кино!

Чтобы щеголять дорогими камнями и украшениями, дорогими брендовыми вещами, чтобы все вокруг ЕЙ завидовали! Что бы она была словно королева! И на недосягаемой высоте по уровню своего богатства! Была звездой средь массовки! Чтобы… но ничего из всего, что могло бы к этому вести, к этой сладкой райской жизни и мечтам, у трупа не нашлось.

Нилу заглянула даже в трусы, почему-то подумав о тайнике в подкладке или прямо там, но кроме сморщенного стручка и вони, ничего не было и там. Она поспешила покинуть место преступления, наблюдая за дальнейшими событиями издали сквозь тьму. Тогда, с недавнего времени, она почем-то стала очень хорошо видеть там, где все прочие говорят «Тьма непроглядная! Ничего вообще не вижу!». И даже в подвалах зданий, для неё было светло без фонаря.

Этот случай, заставил её немного пересмотреть концепцию своих действий. Зачем убивать просто так, если у людей ничего при себе нет? Надо убивать так, чтобы была прибыл! Профит для дальнейшей сладкой жизни! Вот только как это делать⁈

Она стала пробовать себя в разных ипостасях, пытаться разводить людей на деньги словами — получалось, но суммы, подаренные её в замен на слова, были смешные, видимо она что-то делала не так.

Пыталась обворовывать дома — но в деле вскрытия замков она полный ноль, а при хозяевах их дом не обыщешь, и много не возьмешь. Да и зачем ей подержанные старые вещи? А ломбардщики, хмурые дядьки, и на них её словестная патока как-то совсем не действует!

Самым рабочим оказался метод обворовывания стариков! Она втиралась к ним в доверие, немного помогала, ухаживала, а потом… убивала. Да. Ведь эти старые развалены поднимали тучу шума после каждой исчезнувшей вещи! После каждой пропавшей безделушки!

И хоть её никто не подозревал, но каждый раз поднятый шум и скандал, мешал вести дальнейшею деятельность и добавлял работы — приходилось слушать эти мерзкие брюзжания часами напролет! За что, в конечном итоге, она убивала всех этих стариков и старушек с особым упоением и жестокость, отыгрываясь за все свои тягости и страдания в полной мере.

Убивала людей она по-разному, сначала, помощи выстрелов из пистолета через подушку. Но патроны в пистолете быстро кончились, да и звук он все же издавал, что могло быть слышимо через тонкие стены и в итоге могло привлечь внимание. Поэтому позже она вновь перешла на нож, но с уже более тщательным подходом, чем в том парке, изучив анатомию, и потренировавшись на кошках.

А потом посадили в тюрьму её отца. Полиция, нашла его по пистолету, что этот олух сам же им дал на экспертизу по первому требованию, наивно полагая, что ему не о чем волноваться. Он был полностью законопослушным придурком, и полностью следовал как букве, так и духу закона. Свято верил в правосудие, и в то, что ему и его семье нечего скрывать от правоохранительных органов.

После ареста отца и вынесения приговора, с осуждением за массовые убийства и грабеж, для того, что осталось от их семьи, начались темные и тяжелые времена. Денег не было, их двоих, мать дочь, всегда содержал их глупый муж и отец.

Ну как содержал… на красивые брендовые вещи никогда не хватало! А что еда хорошая, и до школы девочку возит «личный водитель», потому что отец опасается за дочку из-за распоясавшегося криминала — так это все ерунда!

Этот водитель, нифига не личный! И помимо неё возил по домам еще кучу людей и их детей, когда вести куда-то ненужно было отца, и машина у него была явно старая и подержанная. Еда… еще бы её кормили помоями из простого магазина! Сама бы мать к простым продуктам, тем дешёвкам для плебса, тогда бы и не притронулась! Да и вообще… жили они, пусть и не нищенствуя, но откровенно плохо и при нем. А уж без него куда скатились…

Началась травля, все вокруг осуждали их, семью, отца, мать и её саму, Нилу, что как бы и не в чем не виновата! Ведь не она сдала копам отца, он сам, дурак идиот и дурачина, им сдался, по собственной тупости.

Была даже парочка избиений! И у неё появился первый в её жизни, со времен дошкольного возраста, синяк и шишка! Все тыкали пальцем, осуждали… и Нилу впервые чувствовала ту самую, бессильна злобу, когда куча людей вокруг бесят и раздражают, но… даже утешать себя тем, что «Потом их убью всех!» и то было нельзя — их слишком много! И это пустая бравада.

А после, мать, устав от травли, хотя её явно столь сильно не трогали как Нилу, пусть она и возвращалась домой пару раз с отпечатками пощечин на лице и царапинами от ногтей там же, решила переехать в другой город, в Сиэль, и начать все заново там, где их никто не знает.

И это даже сработало! На новом месте мать смогла устроится секретаршей, и у них появились какие-то копейки в кошельке, а потом сумела охомутать недавно разведшегося со своей стервой своего маленького босса, предложив ему тепло, ласку и семейный уют.

Мать Нилу была хорошей женщиной, даже чересчур. Хорошо и вкусно готовила, умела и любила это делать, занималась рукоделием, вышивкой, сама умела шить платья, особенно для своей любимой крошки, что безумно раздражало несчастную Нилу — как можно такое носить⁈ Как можно носить что-то, что сделано какой-то простой женщиной⁈ И не из дорого сверкающего огнями магазина!

И этот «большой босс» быстро растаял пред заботой этой женщины и её теплом, и семейным «очагом». Пред тем, какой порядок она навела в его доме, какую чистоту и ласку предоставила. И тем, что смогла по-настоящему полюбить оставшегося от прошлого брака маленького сына своего нового мужа.

Нилу ненавидела этого сопливого пиздюка всем своим сердцем! Он вечно лез в её дела! Вечно хотел или поиграть, или просто пообщаться! Наблюдал за ней откуда-только мог. Припирался к её школе, чтобы встретит…. Был многократно бит различными «хулиганами» наускиванные его сводной сестрой! Но никак не отставал!!!

И хуже всего из этого то, что он, хоть и нифига не видел в темноте. Но всё равно мог вполне успешно преследовать Нилу и в ночи! И вообще — на него совершенно не действовали Слова! Он словно бы и слышал их, но понимал сугубо по-своему! Со своей точки зрения!

Нилу терпела его целый год. Долгий нудный год, она терпела выходки этого пиздюка, и то, что все деньги на детей, всегда делились поровну, и Нилу этого всегда было мало. Целый год она сдерживалась, и боялась идти на дело. Целый год она старалась всеми силами чтобы отвадить мальчика от себя, и привлечь к себе побольше родительского внимания, но… в итоге психанула.

Мальчика нашли сильно избитым и порезанным в сточном колодце. Искали его пропавшее тело долго, с привлечением кинологов. Да еще и в холодное время года! И он уже должен быть мертв!!! Но… гадёныш выжил, хоть и был при смерти. Целители сумели откачать его, но не до конца.

Финансовое состояние семьи уменьшилось до отметки ноль — только на еду, и даже на простую одежду ничего нет! И пред родителями встал выбор — либо искать деньги на высокоранговых целителей, либо… искать выходы на черный рынок органов.

Тогда Нилу узнала, что самое ценное в людях, не на них, и не вокруг них, а в них самих.

Выход на черный рынок она нашла довольно легко — родители помогли. Мальчик в больнице скончался раньше, чем ему оказали помощь, до того, как родители совершили трату на покупку «запчасти» — кто-то отключил аппарат, поддерживающий его жизнь от питания. А Нилу стала прицениваться к тем, чьи органы наиболее ценны и востребованы на рынке. К детям, и это для неё было и проще, и выгоднее, и она искренне не понимала, почему так мало желающих заниматься именно этим направлением.

В семье начался разлад. Отец запил, мать убивалась от горя, вечно ходя как на похоронах. Бизнес полетел к псам вонючим. Но девочку это все уже никак не волновало. Она нашла свою золотую жилу. И жила на широкую ногу, как того всегда хотела, пусть и скрывала это ото всех.

Брендовые вещи, внешне никак не отличаются от обычных! Так что никто из непосвящённых и не замечал, степень её богатства. Но уже один только сам факт их ношения грел душу девушки! И ради этого она убивала. Убивала и убивала.

Вернее, не так — органы поставщикам нужны свежие! Теплые! Еще живые! Она перестала убивать сама совсем! Просто усыпляла малолеток, и притаскивала их в нужное место, где тех забирали люди, что будут проводить операцию.

Работала на заказ, стабильно поставляя тех, кто нужен в данное время. Близнецы, иностранцы, просто дети определенного пола и возраста. Имела список тех, кого трогать ну вот никак нельзя, во избежание проблем. Получала деньги наличкой за каждый приведенный товар, и была довольна собой и жизнью!

Иногда, ради разнообразия и «свежей струи», занималась мелкими кражами. Убалтывала людей, и… что-нибудь стаскивала. В этом не было особого смысла! Но, то, как эти людишки каждый раз реагировали на пропажу, доставляла ей определенное эстетическое удовольствие. А особенно ей нравилось то, что она могла буквально под носом у человека что-то взять, сказать «Ой, куда эта вещь пропала?» и ей поверят и не будут подозревать, даже если она наденет эту вещь на себя прямо там же.

Её влияние безгранично! Но все же, порой случались осечки и её ловили за руку. Приходилось долго извинятся, просить прощение… и натравливать на непокорных всех остальных, чтобы бедолага был погребен под ором возмущения «Да как ты вообще можешь такое говорить на нашу невинную Нилучку?». А особо упрямых она вносила в списки тех, кого при случае, можно и нужно сдать на органы.

Она была свободна, богата, творила все что вздумается! Имела армию рабов, что смотрели ей в рот и искренне обожали были готовы драться за неё до самого конца! Причем, как взрослые, так и большая часть школы, где она продолжала учится, ведь для неё это было легко — ей никто и никогда не ставил плохих отметок и даже косо не смотрел в сторону их школьной принцессы.

А «принцесса» развлекалась как могла, и гладиаторские бои за право понести её портфель, были любимым развлечением девушки чуть ли не каждый прожитый день. А уж что происходило за право зонтик понести… И никто и никогда не возражал против её действий.

А теперь вот… она, сама, рабыня у каких-то мелких шкетов. И не соскочишь — ошейник не даст! И не подчинятся нельзя — она поняла, что как бы хочет жить, и не хочет возвращаться в ту черноту, где каждый миг падения, есть ожидаешь мига смерти. Каешься, раскаиваешься, ненавидишь и вновь каешься как грешник пред алтарем.

Она поняла, что её, как бы не хотелось обратного, а придётся подчинятся и делать то, что говорят те звездюки. Быть послушной собачкой, мечтающей когда-нибудь загрызть своего презренного хозяина! И делать все самой — после возвращения в мир из того адского места, её армия фанатов почему-то охладела к ней настолько, что даже просто сумку из школы понести, желающих не нашлось — что там о боях до крови говорить⁈

И хотя, как выяснилось, прошла всего неделя, как она пропала из мира, что растянулась для неё, словно бы целая вечность, или как минимум год, для всех вокруг, словно бы тоже, прошел этот самый год или вечность. Непонятно, почему все настолько холодно на неё реагирует! Неделя ведь всего! Алё! И порой кажется, что её и вовсе не узнают даже в лицо.

Но это все неважно — Нилу нужно выполнить первое поручение тех детей «на свободном выгуле». Иначе ошейник на шее, плотно обхватывающий кожу, начнет её сдавливать. И первое задание, пожертвовать все деньги что у неё есть с продажи органов, в какие-нибудь медицинские центры, занимающиеся благотворительностью.

И это не так уж и сложно — и центров много, и денег на руках у неё не много, и их не так уж и жалко, в отличии от красивых брендовых вещей из её тайного шкафа в темном подвале соседнего дома.

Вот если бы дети попросили бы пожертвовать эти вещи детям из детского отделения…

— Нет! Нет! Нет! — закричала Нилу, увидев в зеркале на ошейнике, но словно на собственной коже на шее, зловещие надписи кроваво красными буквами:

«Раздай все свои вещи нуждающимся, оставив себе лишь два комплекта».

— НЕЕЕЕТ!