В метрополитене было многолюдно. Поздний вечерний час, хоть и уже не самый лютый час пик, просто, час… куча народу, что катится куда-то «туда», и мы втроем, что впихнулись в вагон, славно его торомбанув — сестренка даже мальца порочни помяла, долавливая пассажиров вперед себя, отчего они стали выпадать из других дверей вагона.

Всего пара станций пути, и пересадка… вместе с половиной вагона! Однако на этот раз, вагон поезда другой ветки, после заполнения, всё равно не вышел столь забитым, и было посвободнее. По стеклам никого не мазало, и… в теории! Даже можно было бы нам пошастать по вагону средь ног и поясов других пассажиров!

Видимо на той ветке, такой аншлаг если не всегда, то в вечерний час воскресенья точно! Наверное… многие так же как и мы, едут до пригорода, там где-то паркуются или высаживаются с попуток, а потом…. В метрополитен! И… толпа на ветке, которая к этому не приспособлена. А может и не прав я, и там какой завод существует, с круглосуточным графиком — станция, на которой мы садились, не были конечной, и в вагон, в которой мы грузились вместе с толпой, уже был далеко не пустым.

Совершив еще одну пересадку, каждый раз оплачивая проезд деньгами нашего канючащего друга, как «вклад в будущею машину», мы добрались наконец до ассоциации. Поглядели пред выходом из метро на карту линий. Поняли, что в принципе, добраться можно было бы и с двумя пересадками, просто прокатившись на той бетколинии подольше. И пошли искать кого-нибудь важного и нужного человека, у кого можно было бы стрельнуть деньги на авто, и получить консультацию, о наиболее дрянных ведрах с болтами, существующих на рынке. Все же время уже вечернее, и есть подозрения, что нам по итогу придется тупо ночевать где-то в коридоре, так никого и не найдя.

Был не прав — в ассоциации нашелся Павел! Выглядел он зевающим, вяло плетущимся, и явно собирался уходить, плетясь куда-то в сторону жилого здания комплекса. Прошел мимо нас как мимо памятника, но через пару шагов обернулся, и выпучил глаза.

— Дело есть. — сказал я, стукнув кулачком по ладошке, и у Павла еще и рот приоткрылся от удивления.

Впрочем, он почти мгновенно взял себя в руки, взбодрился, и не задавая лишних вопросов, повел нас к себе в кабинет на верхнем этажа здания, откуда сам явно только-только ушел. Провожатого мы естественно оставили за дверью под его неудовольствие и невнятное бурчание — нефиг и тут еще сопровождать и уши греть! А Павел первым делам задал вопрос, что это за тип, что он за хрен да без горы, и что мы опять натворили.

— Да ничего мы не натворили. — обиженно насупился я, а сестра громко поддакнула своим звонким голоском. — Просто этот хер, да на горе… в общем, Павел, а вы случаем не знаете… какая машина из новинок сейчас самая дрянная? Вот… прям в хлам! — изобразил я ручками большой взрыв. — Чтоб ну… — мужчина сузил глазки, смотря на меня через узкую щелочку меж век, — в общем, чтобы неповадно было!

Глава ассоциации Вана посверлил меня взором еще с минуту, потом кивнул чему-то своему, и полез в ящики стола. Покопался в них еще с пару минут, и извлек наружу модный глянцевый, и судя по обложке — авто журнал. Полистал немного его страницы, обслюнявив пальцы, и раскрыл нам разворот, с картинкой какой-то с виду нормальной машиной и текстом описания под ней.

Лучшее, что вы только можете найти на рынке! — гласил заголовок под картинкой, и я невольно скривился — это не то, что мы ищем! Нам нужно худшее! А Павел, убедившись, что мы увидели картинку этой пристойно тачки, и видя наши кривые рожицы, положил журнальчик на стол, прижал его рукой, и начал пояснять за дело своими словами.

— Худшее ведро какое только существует в этом мире! — произнес он, приправив это дело порцией добрейшего мата.

Потом покраснел, поглядел на наши ровные моськи маленьких детей, от этих слов лишь разгладившиеся, но не покрасневшие, и начал объяснять, уже немного сдерживая грань матерной эмоции:

— У этого тарантаса, колеса отваливают уже при выезде из бокса! Но — не гарантийный случай! — развел он руками, — подвеска… три гнилых рессоры на все авто! Буквально! Кузов… а он там есть? Рис прессованный! После автомойки остается одна рама и колеса! Сиденье… я проломил ими пол, когда туда сел! И эту хрень… — полез мужчина вновь куда-то в ящики стола, отвлекшись на миг от болтовни.

И достал оттуда еще один рекламный буклет, решив продолжить говорить, потрясая им, как депутат мандатом:

— Этот ужас без колес нам предлагали всучить как рабочие машины для сотрудников ассоциации! Да они даже как одноразовая тачка на день не годятся! — громко хлопнул он буклетом по столу, словно убивая муху, — Позор, а не машина! — схватился он за голову, — И кроме именитого бренда от именитого производителя и тонны рекламы везде и всюду… ничего у неё и нет. Хотите, — вдруг резко стал он серьёзным, скрыв все эмоции, — хотя нет, вам нужны новы убогие тачки, как понимаю, да? — мы покивали. — А то бы я вам…

— Одна. — уточнила сестренка.

— Что?

— Нам нужна всего одна новая убогая тачка из риса, — расплылась сестрица в улыбке.

— Самая убогая из возможных.

— Вот прям в ужас.

— Ваш клиент. — вздохнул Павел, пододвигая вперед брошюрку, — Нам три штучки прислали, и… мы их используем как манекены для обучения охотников контролю своей силы. — покивал он головой, — Даже со стеклом не нужно быть таким бережным, как с этими… рисовыми развалюхами.

— Ну хоть какая-то польза. — улыбнулся я.

— Да какая там польза. — махнул собеседник ручкой, — От кака в унитазе и то пользы побольше будет.

— Наш случай! — расплылся я в улыбке, — Берем!

— А если не секрет, — стал вдруг совсем серьёзным человек, — зачем вам такая машина? Если вам… — вернул он внимание журналу на столе, начав быстро листать его страницы, — нужна просто супер дешевая машина, которую не жалко, — нашел он что искал, и показал нам фото угловатого авто, с подписью «Ведро, но едет!», — то есть варианты в разы дешевле, да и убить их не так то просто даже при желании.

— Не, нам на подарок надо. — мотнула головой сестричка, и расплылась в предвкушающей улыбке растекающейся в луже тачке «из риса».

— На подарок. — удивился Павел подобному заявлению.

— Такой, чтоб как наказание, но подарок. — покивал я.

— И кто же вам, дети, так сильно насолил? — мы синхронно кивнули головами в сторону двери, — Пожалейте человека! — округлились глаза у собеседника. — Подарите ему лучше это ведро! — потряс он журналом с угловатым драндулетом, — Оно хотя бы ездить умеет!

— Нееее… — расплылись мы вдвоём в улыбках.

— Да тот же рис… от воды размокает! — кивнул человек на окошко, за которым дождь усилился, начав мочить стекло, несмотря на наличие козырька над окошком.

— Вот. — кивнула сестричка. — В том то и смысл!

— Наш случай. — покивал я.

— Да вы изверги. — произнес человек, опуская руки и пуча глаза, но через миг, уже вновь скрыл свои эмоции, став серьёзным, и довольно равнодушным, — Чем он вам так насолил?

— Ну… того, что мы его вместе с машиной на руках через болото несли достаточно? — поинтересовалась сестра, а Павел задумался, но ничего отвечать не стал.

— Ладно, — вздохнул я, все же пожалев убого за дверью, — Давайте тарантас без риса. Чтобы ездил, но не долго.

— Выглядеть должен как? — серьёзно поинтересовался собеседник.

— А как должен выглядеть подарок военным? Но чтобы ни одна генеральская задница к нему даже на выстрел не подошла, опасаясь за честь и здоровье.

— Хм, — задумался человек, и полез в ящики стола, что-то там опять ища.

А я задался вопросом — у него там что, склад модных журналов? Подшивки «авто сегодня»? Откуда он… любитель автомашин? Или у них тут просто намечалась или намечается покупка тачек для ассоциации и он поэтому погружался в среду?

Через пару минут Павел выудил из ящика сильно потрёпанный временем и десятком рук журнальчик, с картинкой бронивичка на главной странице. И обслюнявив свои весьма немалые по размеру пальцы, начал довольно медленно и аккуратно листать страницы, изучая содержимое на них, словно бы выбирая, что подойдет, а что нет, с ходу пропуская лишь некоторые развороты, видимо будучи точно уверенным, что там нет нужного нам.

Нам, естественно быстро надоело стоять и смотреть… на то, как кто-то что-то там листает. С высоты нашего роста и при высоте стола огромного Павла, мы вообще не должны видеть ничего на нем, с нашей позиции.

Но мы все же не люди! Но и наше зрение не безграничное и всевидящее око, а потому, мы решили, что надо бы понаглеть — и тупо запрыгнули на стол, с разных сторон от журнала, отчего-то заставив Павла немного вздрогнуть. И принялись изучать картинки разных, явно военных, машин, сидя на столешнице, и глядя на них с позиции «ввертормашки», хотя для нас это не имеет особого значения.

— Ну, думаю, вот это подойдет. — сказал мистер Иф, наконец найдя то, что искал, и повернул нам разворот с картинкой на обозрение, демонстрируя… тот самый пикап, на котором мы ехали, только новый!

С крышей, наверняка еще работающими дверьми, и… скорее всего все такой же вонючий, дребезжащий и убогий. И вот даже интересно — а плавать он в таком виде умеет? Без заварки дверей. Судя по тексту описания — да, вполне, это его базовая функция! А вот водометный движитель — опция. И если покупать… да, определенно нужна эта опция этому плавающему тарантасу!

— Берем! — сказали мы с сестрой хором, и поглядели на цену, — Сколько⁈

— На цену не смотрите. — улыбнулся Павел улыбкой «Ну хоть чем-то смог вас удивить!», — Это очень старый журнал, доставшийся мне еще от предшественника, но полезный своей честностью и правдивостью обзоров. — с нежностью погладил он листки бумаги, — А цена сейчас на эту машину совсем иная, где-то сто двадцать, сто пятьдесят тысяч, не больше. А скорее даже меньше. Тогда деньги были совсем иными.

— Хм, а почему так? — заинтересовался я, и оторвал взгляд от текста и картинки, взглянув на собеседника.

— Тогда… война была. Цены на военную продукцию уползли в облака. Их штамповали как пирожки, и продавали большими партиями, не особо следя за качеством.

— Хм, странно. — задумался я в ответ, — Если была война, то… почему машины, продавались, — кивнул я на журнал, — через журнал?

— Так проще и военным тоже. — пожал плечами человек, — Чтобы понять, что им нужно, а что нет. Особенно если это не реклама, а по-настоящему честные обзоры.

— Всё равно не понимаю. — замотал я головой, — Если война… почему вообще что-то продается? — захлопал я глазами, а собеседник пожал плечами, — Не понимаю…

— Потом… война кончилась, — продолжил охотник свою речь, так и не ответив на мой вопрос, — и машины военного характера стали не столь востребованными. Некоторые предприятия, производящее подобную продукцию, — потыкал он пальчиком в страницы, — и вовсе разорились и более не существуют. Кто перепрофилировался, начав производить что-то для гражданского сектора, или для охотников, популярность которых тогда резко подросла и была даже выше текущего уровня. Кто-то просто снизил темп производства или нашел иных покупателей за пределами Залиха. Честно говоря, — задумался Павел, — вы вряд ли найдете эту машину прям совсем новую, с завода, они если и выпускаются, то в очень маленьком количестве. Зато вот на складах в состоянии новых их как грязи еще с тех времен! — усмехнулся он, — В них почти нет резинотехнических деталей, тогда с ними были жуткие проблемы и дефицит, так что даже сальники у этих машин, графитонабивные. Ведро редкостное, честно говоря, — посмотрел он на нас внимательно, — Старое, даже если и не ржавое. Устаревшее настолько, что аж страшно. — он поднял журнал, и показал нам его дату, почти столетней давности! — Но едет.

— Берем! — воскликнули мы в ответ, и он улыбнулся.

— Все лучше того риса.

— Павел, — слегка покраснел я лицом, — мы одолжим у вас денег, а?

— Сколько? — стал он серьёзным, словно друг, у которого попросили в долг.

— Сколько там вы сказали? Сто пятьдесят?

Павел стал удивлённым.

— У вас что… совсем нет денег? Вы пя… — оборвал он свою речь, так как мы замотали головами.

— Мы мертвые пятерки. — улыбнулись мы синхронно.

— Да что за бред! — воскликнул человек, откидываясь на спинку стула под его жалобный скрип, желая быть от нас, таких бредовых, куда подальше.

— Не, ну откуда у нас деньги? — сказала сестренка, разводя руками, — Наличку нам ни кто не дает, мы вон, даже на метро ехали за счет этого, — кивнула она на дверь, — невнятного с горы. — а Павел продолжил пучит глаза, — работы у нас нет, за подземелья не платят…

— КАК⁈ — кажется, даже начал злится человек, однако после полуминутной паузы, и гляделок, сестрица продолжила как ни в чем не бывало:

— Карточки в блоке, ресурсы не продаются… откуда у нас деньги то?

Морда человека стала красной. Он что, злится? На кого?

И мы, дабы он не злился на нас, достали свои карточки, активировали их, подав ману, и повернули стороной с финансами к лицу собеседника.

— ДА ЭТО НЕРЕАЛЬНО⁈ — воскликнул мужчина, глядя на то, что там написано.

— Но факт. — вздохнула сестренка, поглядев на показываемые цифры, — Минут сорок три тысячи.

И удивлено так-то, что эта фигня, карточки, работают, несмотря на то, что мы, хех, мертвенькие! Там даже статус такой есть, да! Но при этом, при попытке оплатить в метро, сумма долга обновилась, и увеличилась. Ну и надпись о статусе появилась, с припиской о необходимости вернуть карточки в ассоциацию, что звучит втройне смешно, учитывая что не владелец данными устройствами пользоваться просто не сможет — ману нужна, и хозяйская.

— Да как, — продолжил пучить собеседник свои глазища, а его волосы на голове, не просто встали дыбом несмотря на свою длину и кучерявясь, а зашевелились в потоках маны, словно бы грива льва на ветру, вызвав приступ зависти у сеструхи, что как бы тоже, так хочет, но пока не может.

И девчонка уже даже начала строить теории о том. Как заставить волосики двигаться так же, контролируемо, осознанно, и без особо больших затрат по мане.

— Если использовать поле мак…

Правда, пока это у неё еще только лишь сильно натянутая теория, которая судя по её едва слышному бубнежу — не скоро сможет воплотится в жизнь. Не скоро, если сестрица вдруг резко не скакнет вперед в понимании природы магии.

— Если вы мертвы, ваши счета должны были закрыть! Долг погасить продажей имущества. Если оно осталось… — и тут он запнулся.

— Ага. — покивала головой моя сестренка, выходя из своих дум, и сходу понимая суть ситуации, словно бы и не отвлекалась на иные посторонние мысли и рассуждения.

— Если вы пятерки… — продолжал говорить собеседник, словно бы и не было до этого спотыкача в его речи, хотя глаза его совсем округлились, — при переводе на такой ранг должна была быть смена счета и перевод сумм… закрытие старого, открытие нового с привилегиями…. Но ничего этого не было произведено! И ваш счет с долгом, продолжил весить, а система продолжила начислять долговой процент. Нет, даже еще что-то сверху. — опустил он свои круглые глаза на наши моськи, — Я разберусь. — сказал, пустым без эмоциональным голосом.

— Вы это уже говорили. — вздохнул я, мотая головой, — Одолжите нам наличных денег?

— Позязя! — добавила сестренка, сложив ручки вместе в молитвенном жесте.