Старейшина Лев досадливо покосился на мелкую девчонку, что вперила в него взгляд. После долгого сна ее переживания немного поутихли, глаза уже не были на мокром месте, а следили за старейшиной неотрывно и настороженно.

Не то чтобы Лев вовсе не умел готовить, но не мог припомнить, когда занимался этим в последний раз. Вздохнув, он все же решил поискать что-нибудь съестное на кухне, испытывая некоторую ответственность за самочувствие оставленной на его попечение девчушки.

Лули проводила старейшину взглядом и повела носком по земле. Она злилась. Очень сильно злилась. На весь мир. Понимание, что случилось с Лей, вызывало в голове воспоминания, которые ее детский мозг жаждал забыть. Воспоминания о большом доме, который раньше не пустовал. О качелях на ветке платана, на которых она сидела вместе с самыми дорогими в мире людьми. С теми, кто бросил ее и брата. И Лей их бросила.

Скосив взгляд в сторону кухни, откуда доносился подозрительный шум, Лули отвернулась и зашла в основную комнату небогатого жилища травницы, которое ей больше никогда не разделить с Лей. Все горизонтальные поверхности все еще покрывали высохшие листы бумаги, а на тумбе у кровати лежал тот самый злополучный свиток с кинжалом. Недолго думая, Лули взяла свиток и достала оттуда кинжал.

И вновь, стоило кинжалу оказаться на свободе, рядом возник высокий красивый дяденька. Увидев рассматривающую его широко открытыми глазами девочку, он ухмыльнулся и произнес:

– Эй, деточка, не желаешь заключить сделку?

– Желаю! – немедленно воскликнула та. – Только у меня свои условия!

Прошло некоторое время, когда Лев позвал ее:

– Эй, малая! Иди есть!

Но девочка не отозвалась.

Тогда старейшина, раздраженно ворча под нос, откинул в сторону полотенце, которым вытирал руки, и пошел искать мелкую. Спустя несколько минут он понял, что ее нигде нет. Лев остановился посреди комнаты, уперев руки в бока, и окинул пространство отрешенным взглядом, размышляя, что ему теперь делать. Так и не придя ни к какому заключению, он позволил себе отвлечься на разбросанные по комнате листы. Подняв один из них, он вчитался в проступающие символы. Несколько мгновений спустя брови старейшины поползли на лоб.

Нечто сильно то ли укусило, то ли укололо палец, который стискивал основание черепа. Ю Си перевел на него взгляд и, медленно опустившись на корточки, положил череп на песок.

Лесной дух стремительно скрылся между деревьев, а чуть погодя на ноги поднялся белый тигр и тенью последовал за ним.

– Муан! – услышал Ю Си отголосок донесшегося крика.

Муан? Это слово походило на имя. И это имя было Ю Си знакомо.

Так и сидя на корточках рядом с черепом, командующий осознал, что не понимает, как поступить: остаться здесь или последовать за Ши Ёном?

Имя, что слетело с его губ, могло разрушить хрупкую сказку, в которую погрузился командующий грозным контрольным бюро. Это было как наваждение, которое он не желал выбрасывать из головы. Дыхание на миг сбилось, когда он осознал, что в действительности не хочет возвращаться в реальность. Впервые за много лет у него появилось собственное желание, но… Оно абсурдно, и все увиденное им сегодня никогда не существовало в его реальности. Кем бы ни был человек, встреченный им сегодня, – он не был лесным духом, он не мог быть лесным духом, выкрикивающим имя старейшины ордена РР, который должен быть погребен в Запретной гробнице.

К сожалению, вместе с этим падением со скалы Ю Си всего лишь погрузился в иллюзию. Прислушавшись к себе, командующий признал: ему действительно жаль, что его выводы оказались ошибочны.

Положив руку на меч и не обращая внимания на боль в ноге, он двинулся в лес, где скрылся человек по имени Ши Ён.

Мох скрадывал звуки осторожных шагов. Ю Си слышал голос, пусть пока и не различал сам разговор, но он служил маяком, на который командующий шел, беззвучно разрезая тьму реликтового леса.

Он увидел Ши Ёна стоящим под большим деревом – лишь контуры ствола и ветвей угадывались в темноте. В центре небольшой поляны перед ним на мхе лежал белый тигр. В слабом лунном свете, почти неспособном пробиться сквозь густую крону, его белая шерсть, казалось, притягивала к себе лунные блики и почти слепила глаза в окружающей темноте.

– И что же ты хочешь мне поведать? – нарушил молчание Ши Ён.

Казалось, он говорит с тигром. Во всяком случае, он смотрел в его сторону, пусть и выше головы. Его взгляд был устремлен в темноту, где вообще ничего не было, даже деревья различались с трудом. Не дождавшись ответа, он нарушил молчание вновь:

– Пылает?

Ю Си окинул внимательным взглядом окружающее пространство, пытаясь определить, с кем он говорит и что может пылать. Кроме тигра, ведущего себя все так же отстраненно, он ничего не замечал.

Лесной дух… нет, человек… или все же… Этот Ши Ён хмурился, разговаривая с тьмой. Задав вопрос, он замолчал, словно слушая беззвучный ответ незримого собеседника, а затем уточнил:

– Ты был им с самой первой нашей встречи?

Ю Си перевел взгляд на тигра, спокойно лежащего на поляне. Тот совершенно не выглядел заинтересованным в беседе и уж точно не раскрывал пасть, чтобы ответить.

– Тоже? – коротко спросил Ши Ён и, сделав паузу, добавил: – Ты хочешь, чтобы я открыл правду?

Ю Си больше не знал, что должен думать. Останься он при мнении, что существо перед ним – лесной дух, – происходящее было бы проще объяснить. Но коль он человек и, вероятно, заклинатель – то что он сейчас делает? Что за незримого собеседника видят его глаза? Ю Си доводилось наблюдать, как шаманы общаются с мертвыми или проводят обряд изгнания. Но то, что происходило сейчас, совершенно не походило на подобные ритуалы.

– Как зовут твоих детей? – вновь нарушил молчание Ши Ён.

Ю Си нахмурился. Не оставалось сомнений – он точно общается с кем-то невидимым. Командующий беззвучно вынул из ножен меч.

Ши Ён задал следующий вопрос, и Ю Си замер, поглощенный осознанием происходящего:

– Чи Ван, что произошло три года назад?

Иногда призраки умерших людей могут вселяться в животных.

Шен смотрел на тигра, спокойно развалившегося на мхе, и духа, зависшего над ним. С каждым мгновением призрак был виден все отчетливее, из неровных очертаний проступал ясный образ.

– Меня зовут Чи Ван, я умер здесь.

– И что же ты хочешь мне поведать?

Забавно, Шен ощутил легкое раздражение, но не более того. Ничего не имея против людей как таковых, особенно мертвых людей, он все же раздражался из-за способов, которыми они пытались связаться с миром живых. Это утомляло. Возможно, когда-нибудь он настолько привыкнет к этому, что будет вести прием по записи, но пока что он все еще не мог воспринимать общение с призраками как нечто повседневное.

– Возможно, моя навязчивость могла показаться грубой, – чуть склонил голову призрак, выражая свои извинения. – За все три года, что я скитаюсь тенью в мире живых, я впервые встретил кого-то, кто пылает так ярко. Я рад, что мои надежды оправдались, а выводы оказались правильными: ты в самом деле можешь говорить со мной.

Шен нахмурился и, догадываясь, что тот имеет в виду, все же решил уточнить:

– Пылает?

– Не знаю, уместно ли сравнение… Для нас, существ потустороннего мира, такой свет словно путеводная звезда или желанный источник… Вероятно, мы слетаемся как мотыльки на огонь. Я видел похожий огонек в шамане, странствовавшем через эти места пару лет назад. Но он испугался тигра и услышал лишь несколько брошенных мною в гневе слов – совсем не то же самое, что сейчас… Та попытка связаться с миром живых сильно истощила меня. Беседуя же с тобой, я словно с каждой минутой становлюсь сильнее.

Шен недовольно поджал губы, не слишком удивившись словам этого призрака. Похоже, без колокольчиков он все еще неосознанно является батарейкой для духов. Это не раздражало, когда происходило под его контролем, как в случае с Сун Тян, но Шен был совсем не рад, когда его использовали вопреки собственной воле. Возможно, он мог бы прекратить подпитывать этого призрака, раз уже узнал об этом, но не был уверен, что именно должен для этого сделать.

С другой стороны, эти ощущения не чета тому, что он чувствовал, когда к нему прицепились бабушка с внучкой. Тогда они с Муаном, Алом, Аннис и Риту возвращались из столицы в орден. Ему было жутко холодно, он чувствовал слабость и лихорадку – сейчас же, даже в ограничивающем ошейнике, он не ощущал заметных неудобств.

Решив не акцентировать на этом внимание, пока не ухудшится его самочувствие, Шен с интересом уточнил:

– Ты был им с самой первой нашей встречи? – он кивком указал на тигра.

Призрак кивнул.

– Мы словно делим это тело на двоих. Иногда я полностью ощущаю себя тигром, иногда лишь парю у него над головой. Он нашел меня, когда я умирал. Его любопытная морда и спокойный взгляд – последнее, что я увидел перед смертью. Я попытался привести тебя поближе к месту моей смерти, потому что рядом со своими костями чувствую себя сильнее. Я думал, что это единственный шанс поговорить с тобой. Я не ожидал, что все выйдет из-под контроля и ты тоже сорвешься со скалы.

– Тоже?

– Я погиб, упав со скалы. Это было убийством.

– Ты хочешь, чтобы я открыл правду?

– Не это главное.

Шен уже ожидал, что Система поздравит его с открытием нового квеста, но та пока безмолвствовала.

– Я хочу, чтобы ты помог моим детям выжить. Сделай так, чтобы они были в безопасности.

– Как зовут твоих детей? – спросил Шен, уже зная ответ.

– Чи Тау и Чи Лули.

Шен выдохнул и прикрыл глаза. Да, в глубине души он знал это – знал ответ.

Исполнение этой просьбы принесет облегчение? Ведь сейчас он не может не думать, что помощь этим детям – плата за смерть травницы. Ее гибель теперь оправдывается чередой событий, благодаря которым Шен сможет вернуть детям нормальную жизнь. Был ли это великий Сюжет, что играл его чувствами? Сюжет, в котором смерть второстепенных персонажей – разменная монета для того, чтобы главный герой ощутил нужный психологический настрой.

– Чи Ван, что произошло три года назад? – спросил Шен.

– Я стал главой города Хушуэя десять лет назад. Удовлетворяя мою просьбу о переводе в родные места, император приказал прекратить убийства белых тигров для лекарств двора и восстановить численность их популяции. Один тигр живет около девяти лет. По его подсчетам, о тигровых угодьях следовало забыть минимум на десять лет. На счастье, император здоров, и за все годы, что я был магистратом Хушуэя, никому при дворе не понадобилось лекарство из частей тела белых тигров. Я следил за угодьями, численность тигров увеличивалась, однако со временем стало ясно, что я не вижу некоторых особей. Конечно, я не мог с ходу определить, куда они исчезли. Потребовалось некоторое время, чтобы увериться, что они в самом деле пропадают. Так началось мое расследование, в ходе которого я узнал о преступном сговоре продажных чиновников, которые за моей спиной и за спиной императора наживались на продаже частей тел тигров. Это прибыльное дело: богатейшие люди со всей страны готовы платить огромные деньги, чтобы получить чудо-средство из желчи, усов или костей белого тигра. Почти год мне потребовался, чтобы добыть доказательства и узнать, кто за всем этим стоит. Я оказался неосторожен. Не думал, что у них хватит духу провернуть то, что они сделали. Их угрозы казались нелепыми, ведь я был убежден, что император не поверит наговорам, а если кто-то выступит против меня с ложными обвинениями – я легко разобью их.

Воздух вокруг становился прохладнее, а призрачные черты проступали все четче. Теперь Шен видел перед собой статного мужчину с пронзительным взглядом и располагающим лицом. В Чи Тау было много от него, теперь их родство казалось очевидным.

– Я упал с этой скалы, а они подделали мою предсмертную записку, где я якобы признаюсь в заговоре против императора. Это казалось нелепым: я был уверен, что стоит только этой записке дойти до двора – правда вскроется немедленно. Однако прошло уже три года, но ничего не поменялось… Вероятно, я недооценил их хитрость и изворотливость. Как ты уже понял, после смерти я вселился в этого тигра. Затем я защитил своих детей, сбежавших в угодья от преследования стражей. Тогда я узнал, что стало с моим домом и моей семьей. Моя жена тоже умерла… Надеюсь, она ушла в лучшее место. Я же остался, чтобы защищать детей. Это была моя ошибка и моя вина, что они оказались совсем одни в этом мире. Но тигров продолжили убивать – с новым магистратом почти в открытую, и Чи Тау из-за меня, из-за этого тигра взялся защищать их всех и мстить за них. Ты не представляешь, сколько раз я молил богов, чтобы он просто отступился, забыл прошлое и вместе с Лули ушел подальше от этого места. Я боюсь, что однажды этот день настанет и я больше никогда их не увижу, но еще больше страшусь, что они погибнут в бессмысленной борьбе. Мой сын не отступится… У него характер воина, он весь в меня… Поэтому мне нужна твоя помощь.

– Чего ты ждешь от меня? Что я уговорю его отступить?

Призрак с горькой усмешкой покачал головой.

– Я лучше кого бы то ни было знаю, что его невозможно отговорить. Нет. Я хочу, чтобы ты позаботился об их безопасности.

– Как же?

– Уничтожь угрозу.

Шен помолчал, разглядывая Чи Вана. Тигр зевнул и, потянувшись, переложил голову на другую лапу.

– Кем именно были те люди, что убили тебя? Остались ли доказательства? – наконец нарушил молчание хозяин Проклятого пика.

Призрак опустил голову и сокрушенно покачал ею.

– Доказательства… были в моем кабинете, но, скорее всего, они давно уничтожены. Эти доказательства обличали начальника городской стражи Бая Ли, чиновника шестого ранга Ша Лу и главу префектуры Сан Ху. Но ниточка тянется еще выше. Во время расследования я был уверен, что глава префектуры не обошелся без поддержки чиновника из двора. Только так они бы осмелели настолько, чтобы почти в открытую идти против указа императора.

– А что насчет нынешнего магистрата?

Призрак Чи Вана покачал головой.

– Этот человек был среди тех, кто подстроил мне ловушку на скале. Но кто он такой и откуда явился – я не знаю.

Налетевший порыв ветра разорвал тишину ночи многоголосым скрипом ветвей и шелестом листьев. Тигр встал и лениво потянулся. Голос Чи Вана, до этого звучавший почти нормально, набатом раздался в Шеновой голове:

– Помоги мне! Мне нечего предложить тебе, кроме восстановления справедливости!

Шен с трудом удержался, чтобы не закрыть уши руками. Когда голос отзвенел, Шен был уверен, что сейчас вслед за этим заданием разразится Система, но в ночном лесу все стихло. Шен перевел взгляд на место, где мгновение назад висел призрак, однако теперь лишь дедушка Шэнь терпеливо вглядывался в него своими гипнотическими голубыми глазами.

Тогда Шен обернулся и посмотрел на Ю Си. Поняв, что его присутствие обнаружено, тот приблизился, прихрамывая по мягкому мху. Когда его фигура показалась в неровных лунных лучах, просачивающихся сквозь плотный полог кроны, Шен перевел взгляд с лица Ю Си на обнаженный меч в его руке.

«Снова», – только и подумал он. Шен не сомневался, что, как и многие другие, увидев столь странное действо, этот человек начнет опасливо тыкать в него оружием и утверждать, что Шен либо демон, либо буйный сумасшедший. Это было настолько не ново, что не вызывало никаких бурных чувств, лишь легкую досаду.

Однако Ю Си пусть и продолжал держать меч обнаженным, так и не направил его на Шена и вопреки всем ожиданиям проклятого старейшины удивил его вопросом:

– Ты говорил с Чи Ваном?

Шен недоуменно вгляделся в его глаза, ища там насмешку, недоверие и страх. Но эти глаза не выражали чувств, они просто смотрели на него в ожидании ответа.

– Да, – выдохнул Шен.

Ю Си не поменялся в лице.

– Что он сказал? – задал он следующий вопрос.

– Вы мне верите? – не удержавшись, уточнил Шен, не выдавая своего удивления. – Верите, что я говорю правду и действительно общался сейчас с Чи Ваном?

Ю Си прямо смотрел на него, даже не моргая.

– Зависит от того, что сказал Чи Ван.

Шен мгновение вглядывался в черты его лица, а потом до него дошло:

– У вас есть способ проверить, что это действительно был он? Вы знали его?

– Знал, – коротко подтвердил тот.

– Хм. Ну, он сказал, что император назначил его магистратом Хушуэя десять лет назад, а также приказал восстановить численность популяции белых тигров, запретив поставки ко двору на десять лет. Его детей зовут Чи Тау и Чи Лули, три года назад его подставили и сбросили с этой скалы, и он вселился в тигра, чтобы защищать своих детей.

Выслушав эту речь, Ю Си какое-то время не говорил ни слова. Шен попытался вспомнить еще какие-нибудь детали из повествования призрака.

– Спроси его про наградную табличку от императора.

Шен покачал головой.

– Я не могу спросить его прямо сейчас, теперь я снова вижу только тигра.

– Разве ты не можешь спросить у тигра?

Шен вгляделся в лицо Ю Си. Ему подумалось, что его поведение – умелое представление, которое он разыгрывает непонятно с какой целью, на самом деле не веря Шену ни на мгновение. Сейчас объявит, что тот свихнулся.

Но Ю Си продолжал смотреть прямо, без тени улыбки или ехидства.

– Тигр мне не ответит, – произнес Шен.

Очередной порыв ветра заставил ветки тревожно биться друг о друга. Лунные зайчики на лице Ю Си превратились в дрожащий калейдоскоп.

Длинные волосы Шена растрепались на ветру, путаясь и закрывая лицо. Ветер все не стихал, и Шен почувствовал, как тело пробирает озноб. Внезапно стало так холодно, что даже дыхание перехватило.

В свете лунных зайчиков кожа Ши Ёна была под стать белой шерсти тигра. Ю Си продолжал смотреть на него, не в силах прийти к какому-то выводу. Он мог бы спросить его прямо сейчас, кто такой Муан, и выяснить всю правду, но решительный глава контрольного бюро странно медлил. Ши Ён продолжал наблюдать за ним, словно он был диким зверем – то ли сытым, то ли голодным, то ли готовым напасть, то ли решающим благоразумно не связываться с опасной добычей.

В конце концов Ю Си решил отложить этот разговор до утра. Он протянул ему руку, прежде чем подумал, что делает и как будет выглядеть, если Ши Ён откажется ее принять.

Но тот не отказался.