Ани не пришлось раскрывать свою государственную тайну – едва осмотрев квартиру, мама прилегла отдохнуть и, кажется, тут же заснула. Однако на следующее утро, едва открыв глаза, она проговорила:

– У меня предчувствие, что мы начнем день с чего-то очень интересного! С тайны. Вчера вечером ты мне о ней так и не рассказала – и я долго уснуть не могла!

Ани и мама тут же рассмеялись, а потом произнесли в один голос подчеркнуто серьезным тоном:

– И все поверили!

И снова засмеялись. Они обе искренне радовались, что могут побыть вместе и пообщаться любимыми, им одним понятными фразами.

– Шутки в сторону, – прервала мама. – Давай, рассказывай, я уже не могу столько ждать. Точнее, ты хотела мне что-то показать, а не рассказать. Что ты мне покажешь?

– Нью-Йорк, – парировала Ани, пытаясь, насколько возможно, принять наивный вид.

– Со мной этот номер не пройдет! – со смехом перебила мама. – Про экскурсию по Нью-Йорку я и так знаю. В первый раз за шестьдесят три года на самолет села! Думаешь, я сделала это только из-за тебя?

– На этот счет у меня нет никаких иллюзий, – Ани тут же подхватила ее интонацию, сохраняя подчеркнуто наивное выражение лица. – Предлагаю поторопиться, чтобы побыстрее добраться до города: до Манхэттена сорок минут на поезде!

Мама с любопытством посмотрела на нее: она была уверена, что дочь больше не сможет притворяться. И оказалась права – хорошо знакомый ей огонек блеснул в глазах Ани, она наклонилась и заговорщически прошептала:

– Но перед этим я хочу тебе кое-что показать. Потому что с ним мы поедем в Нью-Йорк.

Ани самой не терпелось узнать, как мама отреагирует на этот сюрприз, но она все еще не была уверена, что знает, как лучше его преподнести.

– Мы с ним поедем в Нью-Йорк? – озадаченно повторила мама, против воли понизив голос. – Что же это такое? Ты что, заказала один из этих дурацких длинных лимузинов? А?!

Ани сморщила нос и отрицательно покачала головой.

– Ничего подобного. Подожди меня здесь. Я… Я сейчас приду.

Она быстро проскользнула в свою комнату и огляделась.

– Где вы? До, Ре, Ми, Фа, Соль, Ля, Си, – тихо позвала она. – Сюда, сюда. Я хочу представить вас маме.

– Я тут.

– Я тут.

– Мы тут, – услышала она с разных сторон голоса гномов.

– Прошу, встаньте все на письменный стол. Ох, не знаю, как она отреагирует, когда вас увидит. Но я очень хочу, чтобы она о вас знала.

– Конечно, тебе нужно ей сказать, – произнес До, который появился первым. – Я только хотел подать тебе эту мысль.

– Где Си? – спросила Ани. – Нужно, чтобы он все записал. Клянусь, это будет очень интересно!

– Тут я, – выглянул Си из-за стопки книг. – Карандаш точу.

– И не волнуйся, – ласково улыбнулся Ля. – Все будет хорошо.

– Ох, не знаю, не знаю. Надеюсь, ты прав. Стойте здесь, пожалуйста, я сейчас ее приведу.

– Ура! Мы прекрасно проведем время! – Ани услышала позади себя голос Ми, а затем и Ре, который добавил:

– Она даже не представляет, насколько будет интересно.

Ани вообразила, как они толкают друг друга локтями.

Последовал сдавленный смешок – звучал он довольно странно, но сейчас у Ани не было времени обращать внимание на случайные прихоти своих гномов.

Минуту спустя мама стояла у порога комнаты, а Ани держалась позади и закрывала ее глаза руками.

– Иди-иди. Еще чуть-чуть. – Ани отвела ее к письменному столу и усадила на стул. – Пока не смотри, пожалуйста. Я скажу тебе, когда будет можно. – Она закрыла ей глаза одной рукой, пододвинула себе еще один стул и села рядом. – Вот теперь можно!

Мама потерла глаза – очевидно, Ани сильно на них надавила – и откинулась на спинку стула. Ах, как же медленно! Вся Ани в тот момент была волнение, нетерпение, напряженное предвкушение. Ей казалось: еще чуть-чуть, и она просто взорвется от нахлынувших чувств. Наконец мама посмотрела на стол перед собой. А потом… потом улыбнулась. Улыбнулась, и только! Ани не могла поверить своим глазам: да, никакой другой реакции, по лицу мамы лишь расплылась счастливая улыбка – и больше ничего! Ни удивления, ни ступора! Ни-че-го!

«Должно быть, они куда-то исчезли», – молнией пронеслось в сознании Ани, до этого момента не сводившей с мамы глаз. Она посмотрела на письменный стол – нет, они не исчезли! – и вновь на маму. Правда, ненадолго: ее взгляд будто сам собой сосредоточился на гномах.

– Погодите! Погодите! Мне кажется или вас стало больше? – машинально сказала она – и замерла, открыв рот.

– Ну конечно, ведь они с моими гномами! – прошептала мама и обняла ее.

Ани смотрела то на гномов, то на маму, совершенно не понимая, что происходит. Затем посыпались вопросы:

– Что? Что это значит? Ты знала… что у нас есть гномы? И видела своих?! И моих?! Но как так? И… И как давно? – Слова все никак не желали складываться в предложения.

– Очень давно, моя ненаглядная, – ответила мама. – И ты даже не представляешь, как я рада, что ты тоже их увидела. Уже пора. Значит, ты стала мудрее, но осталась ребенком, моим ребенком. Теперь я могу за тебя не волноваться.

– А почему ты мне раньше не рассказала? – недоумевала Ани.

– Каждый сам должен для этого созреть. Необходимо самой попытаться взглянуть внутрь себя и понять, как измениться, чтобы стать лучше. Очень легко поменять что-то вокруг и хотеть, чтобы изменились другие. Куда сложнее желать большего от себя самой.

Ани краем глаза увидела До, который внимательно слушал и усердно кивал, соглашаясь. Мамины гномы тоже закивали.

– Я не говорила еще и потому, что была уверена: однажды это случится, – продолжала мама. – Ты не помнишь, но, когда ты была маленькой, мы часто играли вместе: ты, я и наши гномы.

– Правда? – воскликнула Ани. – Ничегошеньки не помню! Получается, мы знакомы с вами очень давно. – Наконец, справившись с удивлением, она повернулась к маминым гномам. – А у вас есть имена? – спросила она одновременно их и маму, как будто гномы тоже были ее детьми.

– Увы, нет, – печально ответил один из них – естественно, тот самый, что с таким энтузиазмом воспринял эту идею в аэропорту. – Больше никто не хочет, – вздохнул он и в полном недоумении пожал плечами.

– А мы вот придумали, – похвасталась Ани. – Вчера, когда ехали в аэропорт. Вы, очевидно, хорошо друг с другом знакомы, но есть кое-что, чего вы не знаете. Это, например, – указала она на До, – До.

– Идеолог, – добавила со смехом мама, – который всегда рвется проложить новый путь. Целеустремленность – его второе имя.

До покраснел, и по его губам скользнула тень скромной улыбки. Что касается Ани, то она уже ничему не удивлялась:

– А это – Ре.

– Связи с общественностью, – иронично вставил Ре.

– А это Ми.

– О, артист-фантазер! – мама театрально захлопала в ладоши.

Ми поклонился без малейшего стеснения.

– Фа, – продолжила Ани, – который вышил эти значки с именами.

Мама надела очки и стала разглядывать их одежки.

– Браво, Фа! – сказала она и обняла Ани. – Моя труженица.

– А вот Соль. Путешественник.

– Нужно было назвать его Колумбом, – произнесла мама. – Впрочем, это имя тебе тоже подходит.

– А это – Ля, который…

– Который всегда всем помогает, – закончила мама.

– И Си.

– Который никогда не спит, а все пишет и пишет, – мама шутливо погрозила ему пальцем. – Мне кажется, у вас отличные имена. Поздравляю! Ну а теперь давайте собираться – пора наконец увидеть Нью-Йорк!

– Давайте, – согласилась Ани. – Но скажи мне еще кое-что: как ты видишь моих гномов, а я – твоих? Все же видят только своих гномов, верно?! Если вообще видят, конечно.

– Это и правда очень важный вопрос. Ты видишь моих гномов, потому что по-настоящему меня любишь. Я вижу твоих по той же причине. Запомни: если хочешь убедиться в чьей-то любви, нужно просто узнать, видит ли он твоих гномов – и наоборот. Мы часто думаем, что любим кого-то, хотя на самом деле это совсем не так. Человек нам просто нравится, а мы пытаемся убедить себя, что это любовь. Но любовь либо настоящая, либо ее нет. Поэтому видеть гномов другого человека – это что-то вроде детектора любви.

– Ого! – воскликнула Ани. – Насколько же все проще, когда человек знает о своих гномах.

– Ну конечно, – согласилась мама. – Часто мы сами усложняем себе жизнь, когда смотрим только на внешний мир. Мы виним во всем других. Постоянно торопимся. Все пересчитываем, накапливаем вещи – те, что вокруг нас, – и никогда не находим времени на то, что внутри. А ведь то, что внутри, важно не только для нас самих, но и для наших отношений с окружающими.

Ани смотрела на маму как зачарованная. Она и так всегда ее боготворила, но теперь, когда перед ней открылся целый новый мир чудес, было особенно прекрасно знать, что мама тоже будет с ней внутри него, будет его частью.

– Я готова, – окрыленная, заявила она спустя несколько минут.

– И я. Давайте, залезайте в сумку! – позвала мама своих гномов. – Это их любимое место, когда мы гуляем, – доверительно пояснила она.

– Ты поэтому всегда носишь сумки без застежек?

– Угу.

– А у вас какое любимое место? – Ани повернулась к своим гномам.

– Ну, мы гномы-индивидуалисты, и у каждого свое любимое место, – ответил До.

– Ты не против, если я объясню? – взял слово Ре.

– Конечно нет. Давай. Это по твоей части.

– Обычно До садится на одно твое плечо, – начал Ре, – а я с Ми – на другое. Так мы можем как следует осмотреться. Иногда мы едем сидя, а иногда стоим и держимся за твои сережки, как в открытом трамвае. Си и Фа, как ты уже, наверное, поняла, почти не интересуются тем, что уже видели, и сидят где-то в кармане или сумке: один что-то делает, другой пишет. А вот когда место новое, Си стоит в кармане, смотрит наверх и записывает. Ля тоже любит постоять в кармане, а любимое место Соля – на заколке, которой ты собираешь волосы. Оно идеально подходит для наблюдателя – Соль же больше всех любит путешествовать и смотреть на мир. И удобно, как в кресле. Я тоже хотел бы там посидеть, но он очень редко уступает мне место. Ну, кроме случаев, когда у тебя какие-то важные переговоры и встречи: тогда я, а не он должен все видеть.

Так гномы Ани, сама Ани, мама и ее гномы – именно в такой последовательности – отправились на станцию.