Когда мы слышим о том, что в стране с твердыми идеалами демократии применялись тактики террора – полицией, в тюрьме или со стороны властей, – мы склонны думать, что это случайное злоупотребление и нет оснований подозревать, что насилие повсеместно и, возможно, является частью проводимой политики. Если нам объявляют, что упраздняются гражданские свободы, мы предпочитаем думать, что это временно и необходимо. Но если мы принадлежим к группе, против которой направлены эти действия, то наше мнение противоположно. Однако иногда мы проявляем повышенную чувствительность к таким вещам: услышав об отдельном происшествии, начинаем достраивать общую картину и нередко заблуждаемся, видя закономерность там, где ее нет. Люди, оказавшиеся в том или ином маргинализированном меньшинстве, жалуются, что постоянно беспокоятся и спрашивают себя, не преувеличивают ли они, не слишком ли все обобщают, когда подозревают власти в предвзятом отношении или несправедливых действиях.

Склонность считать жестокие меры аномалией, возможно, объясняется нашим благополучием, наивностью и даже простодушной добросердечностью. Нам может казаться, что те, кто страдает от нарушения прав человека и жестокого обращения, должно быть, каким-то образом это заслужили. Или же что тактики террора и пытки несправедливы, поэтому их просто не могут осуществлять облеченные нашим доверием власти. Или, наконец, мы можем утешить себя тем, что «это наверняка было неизбежно в такой чрезвычайной ситуации» или «это какая-то ошибка».

Подобное отношение укрепляет и поддерживает порочную систему и учитывается при разработке тактик террора. Правитель или военачальник, совершая жестокие поступки, может говорить при этом на языке моральных ценностей – и значительная часть населения будет слышать только слова о высоких идеалах. Так поступали и все фашистские лидеры. США знамениты своими рассуждениями о демократии, свободе и человечности, которые сопровождаются нарушением прав человека внутри страны и за рубежом и поддержкой диктаторов, жестоко угнетающих свое население. Все мы рассуждаем о гуманистических ценностях, но смотрим сквозь пальцы на собственные действия и бездействие. Мы с легкостью отождествляем себя со своими благими намерениями и не замечаем того, что делаем в реальной жизни. Эта неосознаваемая тенденция, прослеживающаяся как у отдельных людей, так и у обществ, делает нас податливыми лидерам, которые ведут себя точно так же.

Мы можем принимать участие в осуществлении таких тактик из-за потребности в личной безопасности, защите и желания чувствовать себя невиновными. Мы не хотим сомневаться в своем защитнике. Использование правительством и полицией тактик террора и пыток ужасает не только самими действиями. Человек или группа, на которую они направлены, оказываются беззащитными. Это тоже создает условия для того, чтобы подняли голову военачальники или главари банд, которые зачастую используют тот же деспотизм и требуют покорности в обмен на защиту.