Вечная болезненная проблема людей, пострадавших от несправедливости и притеснений, заключается в том, что ответственные за их страдания люди, пассивно наблюдавшие за событиями или получавшие от них выгоду, в силу своего социального положения и привилегий считают себя непричастными к происходящему. История дискриминируемой группы людей воспринимается как «их», а не «наша» история. Истории афроамериканцев и индейцев в США сейчас все больше вплетаются в полотно общей истории, но зачастую открывается не вся правда, да и то с трудом, только под сильным нажимом этих групп. И все равно это принятие «их» истории, а не попытка разобраться в «нашей».

Боснийцы и хорваты часто говорили мне, что во время войны самым мучительным было ощущение, что их «никто не видит». Весь остальной мир продолжал жить, заниматься своими делами, и, казалось, его совершенно не интересует происходящее на Балканах. Активное и пассивное соучастие немцев, других европейцев и американцев в событиях холокоста убедило евреев всего мира в том, что их судьба никого не волнует. Это, несомненно, обусловило реакционность главенствующей сейчас в Израиле позиции. Точно так же до недавних пор мир не обращал особого внимания на тяжелое положение палестинцев. Пока евреи и арабы на Ближнем Востоке были с головой погружены в конфликт между собой, христианский мир лишь иногда нарушал молчание и говорил о своей ответственности за антиеврейские настроения и несправедливое отношение к евреям в прошлом. Но это только усугубляло палестино-израильский конфликт. До тех пор, пока никто не несет ответственности за жестокость и нарушение прав человека, пока «их» история (будь то афроамериканцы, индейцы, евреи, палестинцы, афганцы, жители Восточного Тимора или Центральной Америки) не считается «нашей», мы не можем создавать «нашу общую» историю.