В то же время возможности трибуналов не безграничны. Это отметил и президент Международного трибунала по бывшей Югославии[48], говоря, что трибунал не в состоянии вести процессы по делам всех, кто серьезно нарушал гуманитарное право в течение более чем пяти лет конфликта. Трибунал не может выслушать десятки тысяч жертв, а его компетенция распространяется только на рассмотрение дел, предусматривающих уголовную ответственность нарушителей. Исторические, политические, социологические и экономические аспекты их действий остаются за кадром. Поэтому, по словам президента трибунала, эта работа должна быть дополнена национальными судами и инициативами гражданского общества, такими как создание комиссий правды и примирения. (Ниже мы рассмотрим вопросы взаимодействия трибуналов с комиссиями правды и примирения, поговорим о том, где их интересы могут пересекаться, а где дополнять друг друга, а также о роли общественных форумов с участием населения.) Ограниченность возможностей трибунала или судов очевидна не только в бывшей Югославии, но и в Руанде. Официальные лица в новом правительстве Руанды заявляли, что число потенциальных ответчиков за геноцид и военные преступления – 20 000–30 000 человек. Всех их можно разделить на три категории. Первая категория – ядро из 100–300 спланировавших и организовавших геноцид. Вторая – местные лидеры, их 1000–3000 человек. Они не входили в число организаторов, но могли сами заказывать убийства на местах. Среди них были муниципальные чиновники и сотрудники административных органов. И третья категория – это все, кто совершал убийства. Некоторые из них сами были жертвами: их заставляли убивать под угрозой смерти. Число этих убийц-жертв превышает 20 000–30 000[49].

Ожидается, что Международный трибунал проведет суд над частью представителей первой категории, а десятки тысяч остальных случаев будут рассматривать правительство, обычные суды и общество.