С вершин высокого мифа легко рухнуть, разбившись о кажущуюся ужасной реальность. Тогда мы впадаем в отчаяние, чувствуем горечь и безысходность и убеждаемся: ничто уже не изменится к лучшему.

Проснувшись однажды утром, мы обнаруживаем, что партнер больше не выглядит как отражение наших фантазий. Эта минута может ознаменовать начало настоящих отношений вместо игры с высоким мифом, но иногда подобное пробуждение и столкновение с реальностью приносят с собой серьезные проблемы.

Состояние низкого мифа бывает очень трудно выносить, но в то же время оно необъяснимым образом притягивает нас. Мы впадаем в экзистенциальную депрессию, переживаем чувство безысходности и страсть к покаянию – или же теряем силы, становясь безразличными ко всему. А можем начать метаться, как зверь в клетке. Низкий миф также часто используется в политике и на войне.

Когда мы чувствуем свою сопричастность к происходящему, высокий миф открывает для нас все пути. Когда мы чувствуем себя отверженными, его сменяет низкий миф. Молодые люди, которые чувствуют, что общество отвернулось от них, становятся жертвами низкого мифа, но жизнь молодежных банд пробуждает в них высокий миф и чувство принадлежности. Возникновению чувства разобщенности с людьми могут способствовать и привилегии. Ощущение безысходности, апатия или серьезная депрессия характерны для оторванных от общества подростков из привилегированных семей, которым незнакомо чувство ответственности. В США были случаи, когда подростки впадали в ярость и расстреливали одноклассников и учителей. Они были готовы умирать и убивать других, от безнадежности считая себя маньяками[336]. На протяжении всей истории человечества во всех странах низкие и высокие мифы молодежи и даже детей использовались для того, чтобы отправлять их на войну.