В бывшей Югославии СМИ стали одним из мощнейших орудий войны. В феврале 1991 года, в самом начале войны, в Хорватии (регион Краина) лидеры сербских формирований захватили полицейский участок в Пакраце, и Туджман приказал хорватской армии отвоевать захваченную территорию. В итоге 180 человек были арестованы, многие бежали в горы. Город был оставлен с разбитыми окнами, изуродованными стенами и крышами домов. Белградскую прессу как прорвало – газеты писали о потоке беженцев, не меньше 20 000 человек, которые едут в Сербию. Вышел спецвыпуск многотиражной ежедневной белградской газеты «Вечерње новости», на первой полосе которого сообщалось об убийстве православного священника, на второй речь шла о том, что он ранен, а на третьей приводился его комментарий[266]. В тот же день на сербском митинге в Краине было сказано, что Хорватия объявила сербам войну. И Югославская (Сербская) народная армия впервые вторглась в Хорватию[267].

На протяжении всего периода военных действий одни и те же происшествия не просто освещались под разными углами, но и трактовались диаметрально противоположно. Когда в 1992 году сербские военизированные формирования выгоняли из домов боснийских мусульман, убивали их и под страхом смерти заставляли убивать своих соседей, отправляли в невыносимые условия в жестокие концлагеря типа Омарска[268], где их жестоко пытали, сербские власти заявляли, что все это необходимые меры самообороны. Выдуманные истории разжигали страх, что мусульмане собираются начать геноцид сербов. Люди слушали и верили этой версии происходящего, транслируемой в официальных новостях телевидения и радио боснийских сербов.