Для оправдания этнических чисток и геноцида в 1990-х годах в бывшей Югославии люди вспоминали события далекого прошлого. Так, в Боснии серб, учитель по профессии, участвовавший в осаде Сараева, сказал журналисту: «До конца лета мы выгоним из города турецкую армию так же, как они выгнали нас с Косова поля в 1389 году». Дэвид Рифф пишет:
Мужчина смотрел сверху на Сараево – землю, которую он целый год обстреливал из пулемета пятидесятого калибра, – и вместо красивейшего некогда города видел только палаточный лагерь турецкой армии, завоевавшей Балканы в XIV–XV веках. Должно быть, он знал: среди тех, в кого он целился, были мирные жители; за год осады погибло 3500 детей. Но для него в этом расположенном в низине городе не существовало ничего, кроме вооруженных захватчиков. Он был уверен, что не убивал. Ведь захватчиков не убивают – от них защищаются. «Мы, сербы, спасаем Евроnу», – утверждал он[15].
По воспоминаниям многих очевидцев, во время войны в Боснии было очень сложно узнать актуальные новости, зато все рассказывали о событиях в Косове в 1389 году. Поражение сербов в битве на Поле черных дроздов обсуждали так, как будто оно произошло вчера. Технология разжигания национализма заключалась в том, чтобы вскрывать и бередить исторические раны. В 1996 году, находясь в Южной Боснии, президент Сербской Республики заявил, что сербы, живущие бок о бок с мусульманами, «будут уже не сербы, а турки или католики (хорваты)»[16].
Люди с такой легкостью и быстротой вырабатывают фантастическую квазилогику, искажая время в своем сознании, что возникает пугающее ощущение паранойи, психоза или сюжета из научно-фантастического романа. Попытки остановить рост напряженности в бывшей Югославии потерпели крах отчасти из-за того, что на ситуацию оказывали влияние разнонаправленные факторы и разобраться в них было непросто. Разговоры о том, что и когда происходило в то или иное время, будили коллективную память о пережитых травмах; к этому добавлялись распространявшиеся пропагандой страх, подозрительность и ненависть.
В период с 1996 по 2002 год мы с Лейном Арье были фасилитаторами на крупных форумах, в которых принимали участие люди со всех пострадавших от войны территорий Хорватии. Форумы были посвящены проблемам послевоенного урегулирования и формирования единого общества. Проводились они дважды в год в разных регионах Хорватии, длились по четыре дня, и в каждом из них участвовало 60–85 человек. Всякий раз приходило много новых людей, но были и такие, кто посещал не один форум или даже присутствовал почти на всех. Проект координировала хорватская неправительственная организация, поддерживало Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев и другие международные организации, а также организации Европейского союза и частные фонды, занимающиеся проблемами послевоенного урегулирования и общественного строительства. В форумах участвовали работники правительственных учреждений, главы муниципалитетов, неправительственных и международных организаций. Среди них были педагоги, врачи, мэры городов, социальные работники, юристы, психологи, то есть работники социальной сферы или специалисты по общественному планированию, люди разных национальностей и верований: хорваты, сербы, мусульмане, цыгане, венгры, а также дети, рожденные от смешанных браков. Каждый из них терпел боль и тяготы войны – многие перенесли тяжелую душевную травму, были беженцами, перемещенными лицами, кто-то только недавно вернулся в свою страну. Участники в группах обсуждали болезненные вопросы и конфликты, с которыми сталкивались в жизни и на работе. Одна из идей, лежавших в основе проекта, была следующей: люди могут успешно работать в своих сообществах только в том случае, если они способны мирно уживаться друг с другом. Вопросы об общественных конфликтах, о насилии и проблеме ответственности вызывали болезненные и эмоциональные споры. Дискуссия о проблемах в конкретном сообществе быстро перерастала в горячие дискуссии о том, что и когда произошло. При этом мог обсуждаться очень короткий период во время войны в Боснии, непосредственно перед ней, а также события Второй мировой, Первой мировой или XIV века.
У меня на стене уже долго висит желтый стикер с надписью: «Либо все сошли с ума, либо история не в прошлом». Если придерживаться точки зрения, что история развивается по линейной оси, очень сложно разобраться в многоуровневом, очевидно неуправляемом конфликте. Еще сложнее при таком подходе повлиять на него. Но встаньте на другую позицию – что вся история находится в настоящем[17][18], – и многое из того, что казалось невероятно сложным, станет гораздо понятнее. Например, то, как людей втягивают в войну и превращают в убийц, почему так легко трансформируется сознание, делая возможными убийства и насилие, а также каким может быть механизм налаживания отношений и как стать посредником в ситуациях, где каждый убежден в своей правоте и может ее доказать.