– Не пойму, зачем ходить за людьми, – сказал Лесли. – Бзик какой-то. Ни к чему не ведет. Ну дотащишься ты за ними до дому и потом хочешь заглянуть в окно, посмотреть, что они там делают, а шторы опущены почти всегда. Уверен, никто, кроме нас, этим не занимается.

В свои тридцать шесть Анна видела все.

Анна пьет кофе на соевом молоке, не носит синтетику и следит за ситуацией на бирже.

Анна одинока. Анна не страдает. В последний раз она занималась сексом два дня назад. Имени не было. Оргазма тоже. В понедельник Анна была у юриста. Во вторник ходила в парикмахерскую. Анна много работает. Анна – олицетворение успеха.

Анна с моста смотрит на воду. Может, это просто ракурс, а может, она на все смотрит немного свысока. С моста немного. И прикидывает, можно ли разбиться от удара.

Темнеет. Анна идет по городу. Она не пьет, не коллекционирует кукол, не собирает пазлы. У Анны есть другое хобби – она любит заглядывать в окна. Пытается найти смысл хотя бы в одном. Хоть в чьей-то жизни ведь должен быть смысл?

Но везде быт и скука. Иногда Анне хочется ворваться в дом и начать стрельбу. Лишь бы они очнулись. Лишь бы начали жить.

В свои тридцать шесть Анна видела все.

Ну или почти.

Анна заходит в сад у дома, подходит к открытому кухонному окну.

Внутри – пара. Обычные. Ужинают, смотря в телефоны. Перекидываются даже не фразами, а их полыми конструкциями. Что-то о покупках и планах на выходные.

Женщина откладывает вилку, откладывает телефон и говорит:

– А ведь сегодня бабуле было бы девяносто семь! – Встает из-за стола. – Ты помнишь, где лежит альбом?

– Последний раз видел его на пианино.

Она выходит из комнаты и возвращается с альбомом для фотографий. Мужчина вздыхает и тоже откладывает телефон. Садится рядом.

– Вот тут баби еще до замужества. Правда, красивая?

Он кивает. Ему плевать.

– А здесь она беременна моим папой, но даже дедушка еще не в курсе, представляешь?

Он смотрит сквозь фотографии. Наверняка знает все эти семейные истории наизусть.

Анне немного его жаль.

И ее.

Но ведь они сами все это выбрали. Никто не принуждал их тратить свою жизнь на пустоту.

– А это кто? – Он показывает на снимок. – Рядом с бабушкой.

Она задумывается немного, как будто пытается вспомнить. Потом улыбается и начинает рассказывать о бабушкиной приятельнице.

Анне скучно. Она отходит от окна и идет вниз по улице. Анна – в некотором смысле – любопытный персонаж, но за ней мы не пойдем. Дальше там почти неинтересно.

Женщина закрывает альбом.

– Ландыш, – говорит она.

С мужчиной что-то происходит. Он как будто становится другим человеком – садится на край стула и впервые смотрит на нее, а не сквозь.

– Я устала.

– Сейчас все уберу. Нужно остудить духовку.

– С этим всегда столько сложностей. Не надоело?

– Иначе не по-настоящему.

– Покажи фотографии, я забыла, как стояли стулья.

Они убирают со стола, моют посуду. Но не всю. Две чашки с недопитым кофе возвращают на стол.

Делают все в тишине, как будто боясь растерять то, что происходило. Иногда сверяются с фотографиями в телефоне.

Она ставит альбом на место и выключает свет. Квартира выглядит точно так, как утром ее оставили хозяева. Он достает набор отмычек и закрывает дверь. Пара странных движений, и все готово. Ей нравится думать, что это магия.

Они прикрывают калитку и расходятся в разные стороны, не говоря ни слова.

Он немного опаздывает. Она – в пальто цвета фуксии. Пятница.

– Ходила трогать шубы, – говорит она.

– А я наблюдал за муравьями.

– Мягкие, так бы и трогала их до самого вечера. Но покупать не хочу.

– Положил конфету на тротуар и весь день смотрел, как они превращают ее в сахарную пыль. Красиво.

– Я все думаю – зачем нужны проститутки, когда так приятно гладить шубы?

– Они же искусственные.

– Так и проститутки кругом ненатуральные. А муравьи мне совсем не нравятся.

Они сидят у реки среди стариков, играющих в шашки. Пьют молоко из фужеров для шампанского. Смотрят на закат.

– В старости у меня будет шахматная доска с фигурками в виде деревьев, вырезанных из камня, – говорит он. – Дуб за короля, разумеется.

Она долго молчит.

– А королева?

– Сосна.

– Предсказуемо.

– Это мои фигурки. Когда будет старость, можешь ими не играть.

Они допивают молоко и молча расходятся.

Пятница. В «Макдоналдсе» в неприятно-красном бархате.

Это как рандом из твистера, только немного сложнее – выбор ресторана, выбор времени, выбор одежды (ткань, фасон, цвет).

У любой спонтанной игры должны быть четкие правила – не подставлять другого, не рассказывать об игре окружающим, не причинять вреда. Но самое главное – не пытаться говорить друг с другом о реальной жизни.

Днем они в «Макдоналдсе» в вечернем. Как-то раз утром он был в «Ростиксе» во фраке. Но это нормально – это просто афтепати. Днем немного сложнее. Вокруг бегают и орут дети. У нее помада неприятно-красного цвета. Она ест картошку фри так, что картошка не касается неприятно-красных губ.

За столиком у окна сидит рыжая девушка. Она тайком подливает себе ром в стаканчик с колой.

– Может, она пират? – начинает он. – В морских набегах скучает по куриным крылышкам и мягкому мороженому.

Она бросает быстрый взгляд на девушку и макает картошку в кетчуп цвета бархата.

– Думаю, она призрак.

Он складывает из картошки небольшую избу. Делает забор из зубочисток.

– Продолжай.

– Она работает в одном из старых домов города. Пугает посетителей с девяти до семнадцати. Но раз в месяц получает отгул. Кровь в ее венах холодная, и, чтобы походить на человека, приходится пить ром.

– Почти как вампиру?

– Не веришь?

Девушка берет стаканчик, поднимается и выходит.

Неприятно-красный бархат соскальзывает с красных диванов. Они молча идут следом.

Переходят несколько мостов и несколько дорог. Попадают в старый город.

Девушка-призрак выбрасывает стаканчик и входит в здание. На здании написано: «Музей истории и археологии». А еще написано: «Закрыто».

Он дергает дверь, проверяя, что надпись не врет.

– Я же говорила, она не пират.

Призраков они больше не упоминают. Курят, сидя на ступеньках музея, и молча расходятся в разные стороны.

Он думал о нормальных отношениях. Даже зарегистрировался в тиндере. Встретился с несколькими. Но все это было ужасно неловко и комично. Комичнее бархата в «Макдоналдсе».

Много-много пятниц назад она подсела к нему в кино. Фильм был бездарным, попкорн – пережаренным.

– Начну без предисловий. Галактика в опасности, и нет времени на лишние проверки. Скажите, капрал, где они держат принцессу?

Он запустил руку в ведро с попкорном. Прожевал и взял еще, глядя на экран.

– Вы действуете не по уставу, – сказал он. – Назовите пароль, в противном случае я буду считать это провокацией. Согласно пункту 3.26 у меня есть право устранить любого, кто подозревается в измене.

– Последний известный мне пароль – «ландыш», – сказала она. – Я в бегах уже который день. За мной следят.

– Кто?

– Тот парень с третьего ряда. Он из галактической полиции. Выходил из зала пять минут назад. Наверняка докладывал.

– Принято.

– Что с принцессой, капрал? Как нам ее найти?

– Принцесса в безопасности. Я беру это под личный контроль.

– Галактика надеется на вас.

Он кивнул, продолжая смотреть фильм. Она встала.

– Рядовой, следующая явка в кафе «Терем». В пятницу.

– Блинное кафе, через неделю. Принято.

Он не помнил, о чем был фильм. Не помнил, как прошла неделя. Думал, что все это просто тупой розыгрыш.

И больше всего на свете хотел продолжить игру.

Одолжил у соседа дорогой костюм, купил черные очки и пришел. Сел на мягкий желтый диван, развернул газету.

Она пришла в блестящем красном платье с неприлично высоким разрезом.

Села на желтый диван напротив.

Он опустил край газеты и спросил:

– Кто-то убил Кролика Роджера?

– Все гораздо сложнее, – ответила она и описала диспозицию.

Позже они пошли на задание в музей.

– Вон тот, у стены, – сказал он. – Это знаменитый мафиози Иллозио. У него огромный дом в пригороде. По дому ходит лев. У льва на шее мешочек с ключом от сейфа.

– Я постараюсь втереться в доверие к его жене.

– Ты хорошо изучила ее досье?

– В совершенстве. Она любит кошек и варит огромные члены из мармелада.

– Удачи, агент.

После презентации они проводили знаменитого мафиози до скромного дома и, не желая беспокоить льва, молча разошлись в разные стороны.

Пятница. Они семейная пара. У них кредит на телевизор и кот. Кота зовут Фланель.

Еще проблемы с тещей и немного с эрекцией. Ругаются в колбасном отделе из-за сосисок. Она хочет со скидкой. Он – пикантные.

Она думала о нормальных отношениях. Чтобы было настоящее и будущее. И чтобы альбом с фотографиями. Но ей сказали, что так не получится. Ей так нельзя. Поэтому она давно не пытается никого найти.

«Не хочу жить одну понятную скучную жизнь. Я хочу прожить десятки. Пусть и по одному дню. Их у меня не так уж и много», – решает она.

В пятницу они сидят за большим свадебным столом буквой «П». Это чужая свадьба. Совсем. Они там знают только официантку, потому что у нее на груди бейдж с именем.

Они дарят тостер и участвуют во всех конкурсах. Выигрывают набор фломастеров, блокнот и DVD с шансоном.

К концу вечера дядя Толя обнимает их как родных и приглашает на дачу. Тетя Лариса собирает им окорочка в пакет. И влажный торт с ярко-розовыми розами.

Они делят добычу и молча расходятся в разные стороны.

В следующую пятницу она одета как медсестра. Но не из порнофильмов, а из обычной больницы. И пахнет от нее больницей. И глаза слишком блестят.

– В старости я хочу носить шляпу в виде клетки. В клетке будет птица.

– Живая?

– Нет, заводная. Музыкальная шкатулка. Она будет петь до тех пор, пока я жива. А как только я умру, превратится в настоящую и улетит. Это будут мои похороны.

– А меня съест сотня котов. Потом они сядут на солнце, будут умываться и мурлыкать. Звук этот будет громче любого похоронного оркестра.

От дорожной пыли у нее слезятся глаза.

Он поцеловал ее всего однажды. Это была игра в снобов, но после обсуждения размеров бассейна разговор протух – снобами быть непросто.

– Дай мне свое кольцо, – тихо сказал он.

Встал на колено и под аплодисменты всего ресторана сделал ей предложение. Все напитки тем вечером были за счет заведения.

Они напились и молча разошлись в разные стороны.

«Я умираю от скуки», – пишет Анна в предсмертной записке.

Анну находит горничная, которая носит тысячи маленьких бутыльков, десятки чистых полотенец и миллионы чужих секретов.

У нее и самой есть секрет. Горничная иногда берет наряды из комнат, в которых убирает. Берет шубы, берет шелковые перчатки, берет блестящие красные платья с неприлично высокими разрезами. Потом возвращает – богачи не замечают.

Она долго смотрит на тело Анны. Обходит кровать со всех сторон. Читает записку Анны в нарядах Анны. Горничная тоже думает о смерти. Но не то чтобы часто. Она думает о смерти всегда.

Звонит на ресепшен, сообщает, что в комнате труп. Вместе с Анной наслаждается тишиной еще несколько минут, а потом начинается шоу. Анна бы оценила. Такого она точно еще не видела.

Он паркуется у отеля. Перед ним «феррари», позади – «бентли». Он как никогда собран. Берет каталку и поднимается на этаж. Патологоанатом осматривает тело. Оно еще немножечко Анна, но все больше просто труп.

– Увози, – говорит патологоанатом, снимая перчатки.

Она говорит с полицейскими.

Он задевает ее в узком коридоре. Извиняется. Потом только понимает.

Она без косметики. Под формой горничной черная водолазка с катышками. Он в грязных джинсах и куртке с нашивкой морга.

Когда все расходятся, он спрашивает:

– Отвезти тебя домой?

Она кивает.

– Только нужно сначала тело.

Она кивает еще раз.

Едут молча. Сегодня не пятница.

Он молча закатывает тело Анны в морг. Она молча идет следом. Смотрит.

Тело Анны ложится в холодильник. Душа Анны начинает скучать в загробной жизни.

Они стоят друг напротив друга. Между ними мертвый голый мужик, похожий на вывернутого наизнанку кита.

– Меня Марк зовут, – он протягивает руку. – Я тут водителем работаю. Водителем труповозки, – добавляет.

– Вероника.

Они помнят сотни вымышленных имен друг друга, и никто не знает, настоящие ли эти. Она руки не протягивает.

– Я ВИЧ-положительная. Мне нельзя нормально.

Уходит.

Пятница. Он в спортивном костюме, с толстой золотой цепочкой на шее и маленькой собачкой в руках. Ждет в кафе при Музее истории и археологии.

Она не появляется.

Она не приходит и в следующую пятницу. И еще через пятницу тоже. Он просит у соседа компьютер и вбивает поисковый запрос: ВИЧ.

После работы он ждет ее у отеля. Каждый день, не только в пятницу. Но персонал явно пользуется другим входом.

Он идет в киоск за шоколадкой.

– С орехами и изюмом, – просит самую дорогую.

Снова паркует труповозку между «феррари» и «бентли». Подходит к администратору гостиницы.

– Мне нужно поговорить с вашей сотрудницей. Она работает горничной.

Он подталкивает шоколадку в сторону администратора. Та смотрит на него долго.

– Я охрану позову.

Он разворачивается, чтобы уйти, но пробует последнее.

– А хотите на мертвяка посмотреть? Некоторым нравится.

Администратор опускает глаза.

– У входа через пять минут.

Они стоят у открытых дверей катафалка и передают друг другу шоколадку. Он садится на капот «бентли».

– Так сладко, что тянет блевать. – Администратор отламывает еще полоску шоколада и передает ему.

– Горничная, которая труп нашла. Где она?

– Уволили. Чтобы шуму меньше.

Каждую следующую пятницу он приходит в кафе при Музее истории и археологии. Даже осматривает экспозицию и слушает экскурсовода вместе со школьниками.

Сначала в положенном спортивном костюме и с собачкой. Потом просто в спортивном костюме. А после приходит просто.

Он сам уже мог бы водить там экскурсии.

– Скажите, а у вас работает рыжая девушка невысокого роста? – спрашивает он однажды.

Она тоже приходит и наблюдает. Преследует его до моста, потом идет домой.

Каждую пятницу.

Ей нужно сказать ему важное.

В эту пятницу она идет немного дальше, на мост. В эту пятницу он останавливается на мосту и оборачивается к ней. Молчит.

– Я узнала про нашего призрака. Она сбежала от мужа и живет в архиве. Хорошая. Однажды мы пили ром вместе.

– Я условно освобожденный. Сидел.

– За что?

– Взлом с проникновением.

– А я и правда Вероника, – говорит Вероника.

– Давай как будто я водитель труповозки, а ты горничная, – говорит Марк.

* * *

Пятница.

– Как дела на работе, милый? – Она ставит на стол вишневый пирог.

– Эти придурки опять запороли отчет, придется переделывать в выходные.

– Так нельзя, они тебя просто используют.

– Я все понимаю, малыш, но нам нужно платить за дом.

У него любовница. У нее тоже. Кота зовут Персик.

Он достает набор отмычек и закрывает дверь. Пара странных движений, и все готово. Ей нравится думать, что это магия.

Они прикрывают калитку и молча идут в одну сторону.