– Сукин ты сын, морда рисовая, знаешь, что бывает в этом бизнесе с теми, кто считает себя умнее остальных? Кому ты толкнул ту вазу? Думаешь, я не вычислю, кто заключение выписывал, через какой аэропорт ее вывозили?
Джинггуо осторожно подвигал нижней челюстью. Кажется, кто-то накануне съездил ему по лицу. Рядом лежала, раскинув блестящие черные волосы по подушке, смуглая малышка. Ах да, он вчера пристал к перуанской парочке в клубе «Барон» и схлопотал в табло от коренастого краснокожего паренька. Но девчонка оказалась-таки в итоге в его Airbnb в шестнадцатом округе.
– Ты меня слышишь, урод узкоглазый?
Виктор Аркадьевич продолжал орать в трубку. Джинггуо представил, как его бывший научный руководитель вышагивает туда-сюда по своей квартире-музею на Якиманке, пинает стулья, возможно, в ярости сбрасывает бумаги со стола. Ну что ж, рано или поздно Виктор Аркадьевич должен был узнать, что уже три года Сяо Юй проворачивает сделки за его спиной, не гнушаясь переманивать клиентов наставника.
– Слышу, слышу.
Джинггуо поднялся с постели, ощупывая противно ноющую челюсть.
– Все в порядке? – Темноволосая малышка подняла голову от подушки.
У нее, как и у ее вчерашнего дружка, красноватая кожа, короткая, мясистая шея и красивые, широко посаженные темные глаза. Может, они брат и сестра? Впрочем, какая теперь разница. Джинггуо трижды коротко кивнул девушке, погладил ее по бархатистой спинке, покрытой пушком, и вышел из спальни.
– Вздумал откусить руку, которая тебя кормит?
На кухне щелкнула, вспыхнув синим огоньком в окошке, газовая колонка. Джинггуо подставил кружку под кран в раковине и повернул вентиль.
– Виктор Аркадьевич… Не обманывайте себя. Рука, которая кормит, уже давно не ваша.
Это было чистой правдой. Джинггуо никогда не сидел на месте. Уделял уйму времени рекрутменту новых закупщиков-осведомителей в регионах. Был знаком с начальством чуть ли не каждого второго краеведческого музея в стране – несколько крайне ценных предметов пришли именно через них. Водил дружбу с сотрудниками европейских аукционных домов… Время от времени подгонял Виктору Аркадьевичу то статуэточку, то чайный наборчик, а то клиента или заказ, чтобы не вызывать особых подозрений. Кто же знал, что бывший научный руководитель ведет учет всего некогда отсмотренного им антиквариата. Более того, Виктор Аркадьевич пребывал в святой убежденности, что Джинггуо хранит вазу, купленную после похорон Суня в городе Б, ожидая, когда наставник найдет на нее покупателя. Что верный Сяо Юй не продаст ни одной безделушки, не посоветовавшись с научным руководителем, не поделившись прибылью. Что все сделки идут через него. Этот идиот даже взял задаток за желтую вазу у какого-то серьезного клиента.
– Ах ты крыса… Да ты хоть представляешь, какие проблемы я могу тебе создать? Гнида!
Виктор Аркадьевич всхрапнул и отключился. Джинггуо отхлебнул воды и прикурил сигарету. По правилам Airbnb дымить в квартире было, конечно, нельзя. Но, если что, он оплатит штраф, деньги не проблема. Поэтому из пепельницы, которая, несмотря на правила, в квартире все же имелась, уже торчали, как ежиные иголки, многочисленные бычки.
Из спальни выплыла замотанная в одеяло, как в тогу, симпатичная перуаночка. В ее ушах качались серебряные побрякушки с голубой глазурью: что-то индейское. Девушка подошла к Джинггуо, приобняла его сзади и недвусмысленно погладила по животу.
– Слушай, бэйб, что-то я устал… Вызвать тебе такси?
Перуанка обиженно хмыкнула и скрылась в ванной комнате.
Разговор с Виктором Аркадьевичем напряг Сяо Юя, хотя вида он и не показал. Какие именно проблемы может ему устроить бывший патрон? По крайней мере, в ближайшее время не стоит соваться в Москву. Вазу Джинггуо давным-давно толкнул Игорю, папику сестрички, и не собирается ее выкупать, рискуя своей репутацией или переплачивая. На Игорька у него еще имеются планы. В конце концов, почему наивность Виктора Аркадьевича должна становиться проблемой Джинггуо? Это просто глупо, в конце концов, – сосватать кому-то вазу, даже не удостоверившись в ее наличии.
Сяо Юй затушил сигарету и взглянул на наручные часы. До вечеринки, назначенной на семь, было еще предостаточно времени. Выпроводив латиноамериканскую гостью, Джинггуо позвонил сестре.
– Ni hao ma, Марта, my love!
В телефоне было слышно какое-то клацанье, бряканье, как будто Марта кидала на стол стеклянные шарики. Наверное, роется в косметичке или шкатулке с украшениями.
– Да, что? – тяжелый вздох.
– Цы-цы-цы, сестренка, ну что за тон? Ты в Париже, я в Париже. Одно из самых сказочных и красивых мест на планете! Почему бы нам не прогуляться по Champs-Élysées, не выпить чашечку кофе с круассаном? А может, прокатимся на bateaux mouches…
Судя по звуку, Марта что-то уронила, после чего тихо выругалась.
– Знаешь, как-то не до круассанов сейчас, и уж точно не до bateaux mouches.
– Вечно тебе не до брата… А я вот вечеринку устраиваю сегодня… Знаешь, снял замечательную квартирку, веранда… закачаешься! Собираю небольшой круг, люди все интеллигентнейшие, потомки белых русских! Почему бы вам с Игорьком не заглянуть… Да, в основном народ скорее нашего возраста, но у меня для Игоря есть прекрасное предложение, которое должно его заинтересовать…
Джинггуо открыл в макбуке таблицу, куда были скрупулезно занесены предметы антиквариата, бывшие в его распоряжении. Указано все: место происхождения, стоимость, дата производства.
– Если ты вздумал впарить что-то Игорю, то ничего у тебя не выйдет.
Голос у Марты был грустный, глухой, точно каждое слово давалось ей с колоссальным усилием.
– Это почему же?
Джинггуо вдруг представилось, что это Виктор Аркадьевич уже начал вставлять ему палки в колеса.
– Да потому… – Марта помедлила несколько секунд. – Потому что Игорь банкрот. Его счета заморожены. Дом в Каннах уже опечатан. У него элементарно нет денег оплатить услуги адвоката, коммуналку, водителя… Он распродает свою коллекцию. Картины, антиквариат, мебель, все, что еще не успели внести в банкротную массу. До квартиры на Пуанкаре просто еще не добрались, типичное французское разгильдяйство.
– Боже мой, Марта, как ужасно!
На самом деле это было очень даже неплохо. Почти похороны. Отличная business opportunity, так сказать. Конечно, всегда существует риск оспаривания сделок, совершенных с банкротом… С другой стороны, там есть лазеечки… Может, Сяо Юй даже заполучит обратно вазу для Аркадьича… Но сразу всплыли в голове брошенные наставником оскорбления: «узкоглазый», «рисовая морда»… Ну уж нет, теперь он из принципа не станет ничего делать для этого придурка. Война так война.
– Слушай, думаю, смогу помочь твоему мужчине в беде. Скажи ему, пусть наберет, как будет удобно, ладно?
– Правда сможешь?
Голос Марты вдруг сделался беззащитным, как у маленькой девочки. Неожиданно Сяо Юю стало неловко, что с ним случалось редко. Впервые он почувствовал что-то вроде родственного тепла по отношению к этой, по сути, чужой для него девушки. Джинггуо уже воображал себя старшим братом, защищающим младшую сестренку от хулиганов во дворе, хотя по факту был моложе Марты на полгода. В конце концов, половина ДНК у них общая. И мать всегда надеялась, что ее Сяо Юй воссоединится с сестрой, хоть и имела в виду другую, законную, ту, что с лицом, как кочан капусты. А эта была красива. И в беде.
– Можешь на меня положиться.
Окончив разговор с Мартой, Сяо Юй потратил два часа на звонки и сообщения, которые могли бы поспособствовать поступлениям на его банковский счет. Иными словами, просил денег взаймы для выкупа антиквариата Игоря. Затем, пребывая в весьма приподнятом настроении, прокатился до квартала Марэ лишь за тем, чтобы съесть самый лучший в городе фалафель на улице Розье. После сытного обеда заглянул в польскую пекарню и купил у ворчливой тучной женщины свежайший маковый рулет. Из-за резкого похолодания народа было гораздо меньше обычного. Сяо Юй с удовольствием плутал в переулках исторического четвертого округа, избежавшего градостроительной горячки барона Османа. В вызывавших уважение домах шестнадцатого века лавочки, торгующие кипами и прочей атрибутикой ортодоксальных евреев, отлично уживались с гей-клубами. Заглядывая в витрины модных магазинчиков, Сяо Юй представлял, что, удачно наварившись на Игоре, купит Марте какой-нибудь символический подарок. Например, перчатки или шляпу.
Проходя мимо музея Карнавале, Джинггуо в очередной раз подумал, что нужно основательно изучить коллекцию антиквариата, хранившуюся в этом старинном особняке. Он не сразу заметил странного мужчину в длинном терракотовом плаще, вынырнувшего из небольшого парка напротив музея. Неестественно подергивая патлатой головой на синюшной шее, мужчина суетливо перебежал через дорогу. Он явно направлялся к Джинггуо.
– Bonjour.
Мужчина вперил неестественно вытаращенные мутные глаза в Сяо Юя.
– Bonjour…
Что ему надо? Будет клянчить денег на выпивку, просто узнает время, уточнит дорогу до площади Вогезов, пырнет ножом под ребро?
– Bah, voila…
Мужчина распахнул полы плаща, и на пришитой изнутри полоске черной ткани блеснули вывешенные рядком наручные часы. Джинггуо видел такое только в кино. Он растерянно наклонился, чтобы рассмотреть товар поближе. Показалось, что сейчас получит коленом в лицо. От пальто и самого мужчины пахло сигаретами, спиртным, чем-то кислым и затхлым.
– Rolex, Audemars Piguet, Breguet…
Патлатый мужчина уже отстегивал золотые «ролексы» и совал их в руку Джинггуо. Невооруженным глазом Сяо Юй определил, что держит китайскую реплику, хоть и неплохо выполненную.
– This is a fake, – сказал Джинггуо и вернул мужчине «ролексы».
Патлатый резким движением цапнул часы и ловко прицепил их обратно на полоску ткани, пришитую с внутренней стороны плаща.
– You are a fake.
Странный мужчина сказал это по-английски без малейшего акцента, глядя прямо в глаза Джинггуо и туго перетягивая плащ ремнем, так, что его талия сделалась почти женской. Патлатый не спешил уходить, сверлил Сяо Юя взглядом. Что-то в нервном подергивании его головы, желтизне белков, вызывало тревогу. Джинггуо стиснул кулаки. В этот момент мужчина резко повернулся и зашагал прочь по направлению к Вогезам.
Хорошее настроение Джинггуо улетучилось. Он вернулся в шестнадцатый округ, завернул в Carrefour за вином и закусками, а патлатый мужчина все не шел из головы. Что значила его странная фраза «Ты подделка»? Мерещилось, что это Аркадьич подослал своего агента в Париж.