Джинггуо сидел на полу своей съемной квартиры в сталинке на Автозаводской и составлял подробную опись антиквариата для продажи в Париже. С нескольких последних «похоронных экспедиций» он втайне от Виктора Аркадьевича откладывал часть выкупленного антиквариата. Придумать какую-то отговорку было нетрудно, ведь в их деле и правда много подводных камней: «С этой вазой вдова не захотела расставаться», «За этот кулон заломили адскую сумму», «Чашки не выпустили с китайской таможни». Для выкупа ценных предметов без поддержки Аркадьича пришлось подзанять деньжат, но Джинггуо не сомневался, что окажется в плюсе.

Отстраивание собственного антикварного бизнеса упиралось, конечно, не только в деньги. Но Джинггуо умел найти подход к людям. Сайт «ВКонтакте» был ему в помощь.

Например, Антилопов, работник архивного фонда. Неопределенного возраста, как будто приплюснутый сверху, с жабьим лицом, он любил хороший кальвадос. Как Джинггуо об этом узнал? Элементарно: работник архива состоял во «ВКонтакте» в сообществах «Клуб любителей кальвадоса», «Кальдвадос – душа Нормандии» и «Варим кальвадос дома». Благодаря ноль семь сорокалетнего нормандского «Леконт», который обошелся почти в двести тысяч, у Джинггуо теперь не было проблем с оформлением документов на вывоз товара под видом фамильных ценностей.

В Домодедово Джинггуо удалось выйти на одну из заместительниц начальника таможни, Ясную Элеонору Аркадьевну. Элеонору материальными ценностями было не купить – у руководства таможни этого добра и так навалом, зато она была одинокой женщиной за пятьдесят. О жажде любви говорили томные посты на «стене»: кадры из фильма «Мой король» с Венсаном Касселем и слащавые цитаты из дамских романов. Затраты были минимальными: букет нежно-розовых пионов, комплимент бездонным глазам цвета морской волны (под таким жирным слоем макияжа, какого Джинггуо в жизни не видывал), прикосновение к руке невзначай… Есть контакт.

Так или иначе к следующей осени после похорон Суня Джинггуо уже был готов к тому, чтобы самостоятельно поставлять предметы старины на европейские рынки.

Весьма кстати в конце весны на одной из бессмысленных конференций по антиквариату Джинггуо познакомился с долговязым рыжеволосым искусствоведом Андреем и его девушкой Алисой, балериной. Людей, которые могут быть ему полезны, Сяо Юй на раз вычислял по тембру голоса, направлению взгляда и тону, с которым упоминались влиятельные знакомые.

Андрей любил всякую странную эзотерическую хрень: фильмы «Фонтан» и «Кафе де Флор», книгу «Две жизни» Антаровой и натальные карты, но в целом парень был неплохой. От Андрея с Алисой Джинггуо впервые узнал о существовании парижской тусовки «белых русских». По рассказам Джинггуо понял, что напал на золотую жилу: таким можно было втюхать что угодно, если сказать, что предмет дореволюционный. Особенно запомнилась байка об Анне, плакавшейся всем, что большевики отобрали у нее родину. Анна носила гирлянду небольших разукрашенных золотых яичек Фаберже на цепочке – родители на каждую Пасху дарили ей по одному, с раннего детства. Джинггуо также мысленно отметил некоего Андре – судя по всему, заходить на рынок нужно было через него, так как этот потомок российских эмигрантов знал всех, кого только стоило знать в богемных кругах Парижа.

Последние дни перед отъездом Джинггуо проводил в основном за своим любимым занятием: убивая время, скроллил секции антиквариата на «Авито» в поисках «бриллианта» среди тысяч объявлений о продаже того, что и антиквариатом-то назвать было нельзя. В лучшем случае винтаж, и то не всегда. Джинггуо чувствовал себя авантюристом, отважно продиравшимся сквозь дикую чащу к запрятанной в скалистых недрах россыпи рубинов. Иногда ценные находки действительно случались. Например, серебряная ложечка от известной французской мануфактуры восемнадцатого века. В описании значилось: «Китайская подделка того же периода». По фотографии клейма Джинггуо смог определить, что описание не врет. Непропечатанная, таявшая нижняя палочка на латинской Е была точной приметой подделок этой серии. Сяо Юй прыгал до потолка от радости. Цена была смешная. Продавец явно не знал, что китайские подделки французских мануфактур того периода стоят гораздо дороже оригиналов. Большая часть фальшивок была изъята и отправлена на принудительную переплавку еще в восемнадцатом веке. Редкие выжившие китайские подделки теперь считаются уникальными коллекционными изделиями.

Джинггуо рассчитывал подкупить еще чего-нибудь по мелочи перед своим европейским турне. И на китайский антиквариат он наверняка найдет клиентов. Сяо Юй распахнул створки белого шкафа и вытащил коробки с не самыми ценными «сокровищами». Среди советских новогодних открыток и обломков каменной фигурки лошадки, которую он все никак не мог собраться с силами склеить, Джинггуо нашел брелок-обезьянку с глазками-бриллиантами – подарок матери.

– Такая есть только у тебя и у твоей сестры, Маши. Мастер Чуань никогда не повторяет свои изделия, но на эту обезьянку у него ушла ровно половина куска черной яшмы, так что хватило впритык на вторую такую же. Слишком она ему понравилась. Вдруг это поможет тебе когда-нибудь воссоединиться с сестрой.

Джинггуо усмехнулся. Минчжу всегда испытывала какое-то странное благоговение перед Геной и его законной дочерью. Джинггуо же, вспоминая девочку из «Оптимуса» с лицом, похожим на кочан капусты, понимал, что не имеет ни малейшего желания с ней знакомиться. Поcему подумывал подыскать на брелок покупателя.

За два дня до отъезда Джинггуо расстался с очередной девушкой, забрал рубашки из химчистки и сел напоследок с сигареткой и чашкой молочного улуна покопаться на «Авито». Кинул очередную жалобу на очевидно безумную женщину, выставлявшую объявления о продаже экспонатов Эрмитажа, выдавая их за свою собственную коллекцию, попробовал поторговаться за кузнецовскую супницу царских времен, но продавец был на удивление упрям. Ну и хрен с ней, с посудиной, все равно он не успеет до отъезда оформить документы… И тут Джинггуо, открыв новую страницу объявлений, замер. Очнулся, когда столбик пепла с сигареты упал прямо на клавиатуру.

Умная мордочка, хитрая улыбка. Кажется, белые прожилки немного другие, или такие же… Джинггуо даже сбегал проверить, не его ли это обезьянка, распаковал коробочку, в которой та должна была отправиться с ним в Европу. Подаренный матерью брелок оказался на месте.

Вариантов несколько. Возможно, обезьянок было не две, а по крайней мере еще с десяток. Почему-то эта логичная версия не казалась правильной. Еще могло статься, что его сестра продала кому-то брелок или подарила. Или автор объявления и есть Маша Данилова. Джинггуо взглянул на инициалы продавца. «М. П.». Первая буква подходит, а вот фамилия не та. Может, вышла замуж? На одной из фотографий были видны тонкие длинные женские пальцы с аккуратными овальными ногтями, покрытыми бежевым гель-лаком. Цена в десять тысяч рублей была явно занижена, как будто человек просто пытался избавиться от фигурки. Любопытство так и подсасывало. Или это он просто снова забыл поесть? Джинггуо затушил сигарету и быстро набрал сообщение в чате.

«Добрый день. Можно посмотреть брелок сегодня, во второй половине дня?»

К счастью, ответ не заставил себя ждать. Появились мигающие точки – продавец печатал ответ.

«Добрый день. Посмотреть – это в музей. Брать-то будете?»

«Если брелок в порядке и действительно выглядит так, как на фотографиях, то куплю».

«Ну хорошо. В шесть в Кофемании на Фрунзенской Вас устроит?»

Джинггуо побежал собираться. Он был уверен, что «М. П.» – девушка, даже если и не его сестра. Винтажный тренч «Бёрберри», белая рубашка, пару пшиков Oud Wood от Тома Форда, и он был готов очаровывать.

В небольшом стеклянном здании кофейни на Комсомольском проспекте Джинггуо занял столик у дальней стены. Устроившись лицом ко входу, принялся ждать. Вокруг неспешно потягивали свои капучино вальяжные жители гламурного района Хамовники. В каждом входящем Сяо Юй пытался узнать ту самую «М. П.». В шесть ноль семь стеклянную дверь толкнула высокая девушка с густыми каштановыми волосами, собранными в тугой хвост, и солнцезащитными очками на пол-лица. На вопрос хостес «Вас ожидают?» высокая кивнула и принялась печатать что-то в мобильном. Телефон на столе коротко прожужжал: «Как вас найти?» – Джинггуо поднял руку и помахал.

Пробиравшаяся между столиками девушка была ослепительно хороша. Джинсы обтягивали ее спортивные бедра, под укороченной черной кожанкой вспыхивал красный топ из какого-то тонкого материала, нежно прилегавшего к идеально плоскому животу. Джинггуо мог склеить практически любую, но даже он понимал, что владелица второго брелока-обезьянки – out of his league, не стоит даже пытаться. Она была, вне всяких сомнений, моделью. Девушка аккуратно присела напротив и сняла очки. Тонкий нос, глаза – каряя летняя водица с проблесками зеленцы. Кажется, он даже видел где-то ее лицо… Да, оно определенно где-то мелькало, может, в каких-то журналах. Это была совершенно будто не та нелепая девочка, которую придерживал за плечо Данилов в «Оптимусе». Или он уже и не помнит лица Маши? Что-то в типаже все же было схожим, плюс существует же пластическая хирургия…

– Джинггуо.

Сяо Юй протянул руку.

– Марта.

Девушка подала ухоженные пальцы с идеальным маникюром. Марта и Маша – это ведь не одно и то же имя? Нет, точно разные. Осознав, что перед ним уж наверняка не выросшая капустоподобная из «Оптимуса», Джинггуо сел поудобнее и даже решил немного пофлиртовать, ни на что, конечно, не рассчитывая. До такой птички он явно еще не дорос финансово.

– А вы где-то тут живете неподалеку? Прекрасный район.

Марта просканировала взглядом листок меню, подозвала кивком головы официантку и бросила на Джинггуо пренебрежительный взгляд, который, видимо, должен был означать, что вопрос бестактный.

– Лавандовый раф, пожалуйста. В стаканчике с собой. Вы что-нибудь будете?

В лавандовом рафе по меньшей мере четыреста калорий на стакан. Удивительно, что девушка модельной внешности такое употребляет. Джинггуо заказал чай.

– Вот, пожалуйста.

Марта извлекла из сумки «Селин» темно-зеленую кожаную коробочку с позолоченным замочком и положила ее в центр небольшого круглого стола. Брелок Джинггуо хранился точно в такой же. Он нажал на небольшую кнопку. На слегка пожелтевшем от времени белом шелке сидела такая же, как и у него, обезьянка с глазками-бриллиантами. Вдруг Сяо Юй как-то разволновался, как будто все внутренности всплыли и давили на ребра.

– Замечательная вещица, можно поинтересоваться, где вы ее приобрели?

Марта отхлебнула из картонного стаканчика, который ей подала официантка с неестественно жизнерадостной улыбкой.

– Подарок от… от школьной подруги. Но мы уже давно потеряли контакт. Это было далеко отсюда, на Дальнем Востоке…

Джинггуо хотел было налить себе чай, но ручка пузатого низкого чайника оказалась слишком горячей, и он резко выдернул пальцы. Из белого носика на стол выплеснулся едва подкрашенный зеленым кипяток.

– А почему продаете?

Джинггуо корил себя за неуклюжесть, вытирая лужу салфеткой. Казалось, эта девушка так на него влияет. С одной стороны, она как будто излучала какое-то энергетическое поле, от которого хотелось напитаться, с другой стороны, сидеть рядом с ней было ослепительно, нестерпимо, как под прямыми июльскими лучами.

– Я… – Марта сняла очки «Диор» и задумчиво закусила дужку. – Я переезжаю в Париж. Хочу начать новую жизнь, избавиться от вещей, которые напоминают о прошлом… Я и так слишком долго держалась за воспоминания… Хотела было выбросить обезьянку в мусорку, но рука не поднялась…

От враждебности девушка неожиданно переходила к полной открытости и потом, как по щелчку, без объяснений, закрывалась опять.

– И я, представляете, переезжаю в Париж! – Джинггуо ударил ладонью по столу, и из носика снова плеснуло. – Да что со мной сегодня такое… А то, что не выбросили, это правильно…

Марта нетерпеливо взглянула на телефон и подала знак официантке. Снова закрылась.

– Так вы будете ее брать или нет? Извините, меня ждут.

Джинггуо бросил салфетку в лужицу и полез за кошельком.

– Да-да, конечно.

Две пятитысячные купюры, протянутые Марте, были небрежно засунуты в боковой карман сумки. Джинггуо поспешно положил тысячу под чайную чашку, которую даже не наполнил.

– Нет-нет, не переживайте, я заплачу за ваш кофе.

Марта резко поднялась и спустила крупные солнцезащитные очки с макушки на нос. Взяла стаканчик со своим лавандовым рафом и двинулась к выходу, попрощавшись с Джинггуо сдержанным кивком. Сяо Юй в очередной раз подивился, какая же у нее идеальная фигура. Он поднялся и поплелся следом за девушкой, хоть та и дала ясно понять, что для нее дело сделано и разговор окончен. И все же Джинггуо протискивался мимо столиков за этой узкой спиной и каштановыми волнами волос. Хотелось еще как-то поддержать разговор, напитаться энергией этого магического поля… Уже у дверей Джинггуо как бы между делом бросил:

– Кстати, представляете, ваша давняя школьная подруга, ну, с которой вы больше не общаетесь, – моя сестра. Я правда тоже с ней не контактирую. Мы вообще не знакомы.

Марта замерла, сжимая ручку стеклянной двери. Джинггуо видел ее тонкий профиль, но из-за крупных «Диоров» не мог разобрать выражение лица. Чтобы как-то расколдовать принцессу, Джинггуо сбивчиво продолжил:

– Вы же сказали, что с Дальнего Востока? Ну так вот, я из Хэйхэ, ну, через Амур от города Б, вы же оттуда с подругой, правильно? Мама моя имела связь с русским бизнесменом, он занимался торговлей с Китаем, правда сейчас он и не бизнесмен уже… Ну не суть, в общем, вашу подругу Маша Данилова зовут?

Джинггуо извлек из кармана свою обезьянку и показал Марте. Девушка медленно выпустила ручку и, как будто та была ее единственной опорой, осела на стул у ближайшего к выходу столика. Лицо ее побелело. Джинггуо испугался, что затронул какую-то болезненную тему. Может, у них с бывшей подругой какая-то непримиримая вражда, и он, родственник Даниловой, как-то расстроил Марту, вызвал призраки прошлого.

– Вы что-нибудь еще будете? – подбежала официантка. Улыбка ее была безумна, будто она выиграла миллион долларов в лотерею.

Джинггуо поморщился и помотал головой. Официантка попятилась, улыбка повисла на ее лице криво, будто полуснятый пластырь. Марта молчала, ее рука безжизненно свесилась, в ней болтался стаканчик. Джинггуо положил брелок на стол и потянулся к Марте, чтобы предотвратить лужу рафа на полу. Неловко поставил кофе около туфли Марты и продолжил лепетать:

– В общем, мы с этой Машей в один год родились, год Черной Водяной Обезьяны. Моя мать подарила мне брелок, когда я был школьником. Второй отдала Гене для его дочери. Ну, чтобы у нас что-то общее было. Странный жест в стиле моей матушки… А сестра, получается, взяла и подруге его передарила… Да что с вами?

Щеки Марты странно дернулись. Слезы? Она машинально подняла стаканчик с рафом и отхлебнула. Потом взяла со стола брелок Джинггуо и сжала его в кулаке, будто хотела спрятать, раздавить. В этот момент, грубо толкнув дверь, вошел мужчина лет пятидесяти: крокодиловый пиджак, мокасины под змеиную кожу. Рожа у типа неприятная: заметны недавние инвазивные манипуляции с внешностью – возможно, подтяжка или много ботокса. Но под гладкой маской угадывалась какая-то местечковая зашоренность, побулькивающая где-то вместе с лимфой агрессия. Джинггуо сразу понял, что это его клиент. Мужчина с недовольной миной оглядел кафе, ища кого-то, и, остановившись взглядом на затылке Марты, широким шагом, насколько позволяла теснота, подошел к столу. Да, в России примерно такие мужчины, к сожалению, обычно и бывают у таких девушек, как Марта.

– Ну, долго тебя ждать? Ты что, не в курсе, тут парковка запрещена?

Марта молчала, глядя в одну точку. Мужчина встряхнул девушку за плечо, будто капризный ребенок сломавшуюся куклу. Она ответила мужчине судорожной улыбкой. На Джинггуо крокодиловый пиджак даже не взглянул, как будто Марта сидела за столом одна. В следующую секунду мужчина как-то резко, зло схватил девушку за локоть и потащил вверх, так, что рука ее заломилась под неестественным углом. Несмотря на то что Джинггуо знал Марту буквально пятнадцать минут, его покоробило грубое обращение крокодилового пиджака с девушкой.

– Позвольте представиться. Джинггуо.

Мужчина, продолжая стискивать локоть Марты, с удивлением посмотрел на Сяо Юя, как будто тот материализовался из воздуха в ходе какого-то магического трюка.

– Да вы присядьте, мы чуть-чуть кофе не допили. – Джинггуо продолжал говорить, в надежде как-то отвлечь мужчину, чтобы тот перестал причинять боль Марте. – Я антиквариатом занимаюсь, вот, обсуждали с вашей… э-м, с Мартой, изделия из Хэйхэ, она как раз из тех же краев, что и я, представляете? А мы ведь просто на «Авито» списались…

Мужчина недовольно сморщился, как будто его заставляли выслушивать какую-то неинтересную лекцию. И все же, немного помедлив, присел на стул между Джинггуо и Мартой и выпустил наконец ее локоть. Марта сняла очки. Нет, она не плакала. Но глаза были расширены, точно от испуга. Девушка бросила на Джинггуо странный, испытующий взгляд, как будто оценивала, подходит ли он для какой-то важной миссии.

– Американо. С миндальным молоком. С собой! – крикнул официантке крокодиловый пиджак, видимо смирившись с тем, что его машине придется еще какое-то время помигать аварийкой, рискуя быть эвакуированной. – И что, много нынче можно заработать на антиквариате? Игорь.

Крокодиловый впервые посмотрел в глаза Джинггуо. Что-то в этих водянистых, мутных радужках, в этих сероватых белках заставляло рефлекторно поежиться. Ну что ж, Аркадьич предупреждал, что не все их клиенты простые люди. В принципе, Джинггуо и так это понимал… Надо обработать этого типа, особенно учитывая, что на пару вещиц Джинггуо не успел оформить документы на вывоз, а деньги в них были вложены приличные…

– В общем-то, я сейчас зарабатываю не очень много. Для любой хорошей инвестиции с высокой маржой нужен капитал. Зато на моих рекомендациях вовсю зарабатывают клиенты. Я могу подсказать, какая эпоха, какое направление…

Далее следовала стандартная лекция: сейчас нужно вкладываться исключительно в нетривиальные активы, а стандартные пути – для обывателей. Жилищный рынок Москвы скоро лопнет, криптовалюта – казино для безрассудных, гособлигации – опция для ленивых, к тому же даже американский рынок в обозримом будущем ожидает рецессия… А вот грамотно подобранная коллекция антиквариата, застрахованная на полную стоимость, это, во-первых, статусно…

В мутных глазах Игоря заплясали огонечки азарта или, вернее, засверкали знаки доллара. По ходу пьесы Сяо Юй уже смекнул, какой товар толкнет ему в первую очередь.

– Вы только взгляните. – Джинггуо достал телефон и показал Игорю фотографию вазы династии Цин с красными лаковыми ручками и кругами на боках. – Для вас цена – всего десять тысяч долларов. Сейчас в Китае готовится к принятию новый закон, по которому императорский фарфор этой эпохи будет приравнен к музейному наследию, и впредь ничего подобного вывезти из Поднебесной будет невозможно. Такая ваза, уже импортированная в другую страну, взлетит в цене десятикратно… А если продать ее спустя, скажем, лет пять с аукциона в Европе… У меня и человечек соответствующий есть в Домодедово, выпустят без вопросов…

В этот момент Марта как будто очнулась ото сна. Встрепенулась и взглянула на переливавшиеся бриллиантами часы.

– Игорек! Ну у нас же спектакль в семь!

Игорек в ответ шикнул, хотя, если представление действительно начиналось в семь, замечание было справедливым. Он с интересом расширял толстыми пальцами фотографию вазы, как будто мог читать иероглифы. По мечтательной улыбке было понятно, что крокодиловый пиджак уже возомнил себя крутым коллекционером, к которому в гости приходят всевозможные люди искусства, богема, посмотреть, раскрыв рот, на его дорогущую коллекцию картин, скульптур и посуды. Марта как-то странно поглядывала на Джинггуо, точно хотела что-то сказать, но не знала как или не могла этого сделать при крокодиловом пиджаке.

– Игорь, запишите мой номер. Ваза хранится в банковской ячейке. – Это было неправдой. – И обязательно дождется вашего решения, не торопитесь. Но предложение уникальное, поверьте мне. Все документы будут. Резервирую ее за вами.

На прощание Марта кивнула, замерла, но тут же резко отвернулась и пошла на выход.

Ночью Джинггуо не мог уснуть от возбуждения. Все складывалось как нельзя лучше. Сейчас он толкнет вазу этому Игорю. Вне сомнений, крокодиловый клиент уже у него на крючке. Это позволит Джинггуо закрыть долги и даже создаст небольшой запас на первое время в Европе… Отлично, отлично… Пиликнул телефон. Сообщение с незнакомого номера.

«Приятно познакомиться, братик. Маша – моя сестра по отцу. Тоже девяносто второй. Вот тебе и год Черной Водяной Обезьяны. М. П.»

Джинггуо вдруг понял, что Марта забрала его брелок.