В вечерних сумерках город Б как будто стал немного симпатичнее. Цзюань все пытался заразить своего гостя энтузиазмом по поводу ночного выхода в свет. Но тащиться в какой-то русский клуб было последним, чем хотел заниматься Джинггуо. Там бы ему пришлось подыгрывать Цзюаню и, перекрикивая музыку, поддерживать беседу с одинаковыми русскими девушками, у которых лица были сплошь глупые и незапоминающиеся. Поэтому он сослался на больной живот и не без труда выпроводил разочарованного Цзюаня из квартиры.

По телевизору шла какая-то ерунда: репортаж про темноволосую актрису местного драматического театра, какой-то бесконечный прогноз погоды с бесполезными сведениями о российских дальневосточных городах, игра на две команды с угадыванием слов, правила которой невозможно было понять. Джинггуо извлек из рюкзака так и не подаренную Цзюаню бутылку виски и плеснул себе в стакан. Затем отыскал в полупустом холодильнике зеленое яблоко, нарезал его тонкими ломтиками и выложил на блюдечко. В телевизоре женщина в оранжевой майке с волосами-мочалкой ударила по красной кнопке, после чего усатый-бородатый ведущий поднес микрофон к ее накрашенным губам. «Козел!» – выпалила оранжевая. Открылась вторая сверху строчка на табло, на что команда женщины восторженно зааплодировала. Джинггуо, поморщившись, глотнул горючей жидкости и закусил яблоком. На столе лежал мобильный. Допив первую порцию, Сяо Юй открыл вкладку с контактами, где был записан номер генерального директора «Технорая». «Баран!» – заорали в телевизоре. Открылась верхняя строка табло, а это, кажется, означало, что команда в желтых майках вырывается вперед. Джинггуо налил себе еще, ощущая, как тепло от первых глотков разливается по телу и становится вроде немного поспокойнее. Сейчас он выпьет еще немного, и наберет отцу, и скажет как есть, и не будет от него ничего требовать, но сможет, например, получить подработку в «Технорае» на лето…

В волнении Сяо Юй принялся расхаживать по скудно обставленным комнатам. «Свинья!» Команда в желтых футболках восторженно кричала. Джинггуо приступил к третьей порции, уже почти не чувствуя ожога от алкоголя. «Петух!» Сяо Юй дошел до уборной, ощущая, что на ногах стоит не очень крепко. Но изнутри его наполняла легкость, предчувствие чего-то нового… «Индюк!» Зеленая иконка трубки призывно светилась на экране. Джинггуо осознавал, что уже изрядно пьян, но каждый раз, когда он переставал пить минут на пять, появлялся страх, что ощущение окрыленности и вдохновения пройдет, он свалится в темную яму. Тогда он делал еще глоток.

Джинггуо подошел к зеркалу и стал рассматривать свое лицо. Есть ли у него черты мужчины из «Оптимуса»? Челюсть, надбровная дуга, форма зубов… Наверное, в нем было что-то и от отца, и от матери. Но почему-то казалось, что он не похож ни на кого из родственников и лицо его было дано какими-то третьими силами… Впрочем, получилось неплохо, женщинам он определенно нравился. Еще глоток. «Игра наоборот!» Сяо Юй представил, что было бы, вырасти он с отцом в этом городе. Вероятно, он встречался бы с какой-нибудь русской девчонкой и хуже знал бы китайский, может, и внешность его, и разрез глаз стали бы немного другими…

Скоро будет поздно звонить, надо взять себя в руки и набрать, пока отец не отошел ко сну. Джинггуо сел, выложил руки на стол и уставился на мобильный. Сердце колотилось. Сейчас он услышит его голос. «Большая игра!» Наконец Сяо Юй нажал на кнопку вызова. После двух коротких гудков раздался женский голос: «Доброго времени суток! Вы позвонили на горячую линию Геннадия Данилова, генерального директора и владельца сети магазинов "Технорай". В данный момент все операторы заняты, но ваш звонок очень важен для нас, пожалуйста, не кладите трубку». Заиграла жизнерадостная мелодия, и Джинггуо рассмеялся. Ну конечно, наивный дурак, чего он еще ожидал от номера с рекламного стенда. Он запустил мобильным в угол, схватил со стола полупустую бутылку виски, связку ключей Цзюаня из чашки, стоявшей в прихожей, и выбежал, захлопнув за собой дверь, во двор.

Детская площадка жилого дома Цзюаня слабо освещалась одним-единственным тусклым фонарем и выглядела удручающе. Джинггуо не боялся нарваться на неприятности, он их, наоборот, искал. Было бы отлично сейчас с кем-то подраться, пусть его хоть убьют. Сяо Юй призывно огляделся по сторонам в поисках достойного соперника, но никого, кроме выгуливавшего своего пса пожилого мужчины, не увидел. Тогда он пошел в сторону центра по памяти, отхлебывая на ходу из всхлипывавшей бутылки. Время текло неравномерно: на преодоление каких-то кварталов, казалось, требовалось чуть ли не полчаса, и он едва тащился, хватаясь руками за стены домов. Потом он вдруг резко телепортировался метров на двести от того места, где стоял пару минут назад, и не понимал, как преодолел этот путь. Хорошо, что все улицы города Б параллельны и перпендикулярны набережной, он легко сможет найти обратный путь. Огни Хэйхэ призывно мигали из-за черной реки: «Возвращайся-ка ты, маленький джентльмен, домой», и в этот момент Джинггуо показалось, что дом гораздо дальше, чем в получасе езды на пароме, и что он один-одинешенек на всей планете, и Хэйхэ нереален, как заставка на рабочем столе компьютера. Ему сильно захотелось опять увидеть отца.

Иногда Джинггуо уставал и присаживался куда придется: на лавочку, на бордюр, на асфальт. Немного передохнув, снова пускался в путь. Вот он сидит на мокрой траве в каком-то сквере напротив памятника-тумбы, вот он опирается на столб светофора, пытаясь заглушить подступающую тошноту, вот он справляет малую нужду в какой-то арке. Наконец блеснул драгоценным отсветом стеклянный «Оптимус». Джинггуо нащупал в кармане связку ключей Цзюаня и взглянул на телефон – 1:15 ночи. Отлично. Аккуратно придерживая под мышкой все еще не допитую, какую-то бездонную бутылку виски, Джинггуо отпер черный вход. Внутри торгового центра было темно и тихо, пахло моющими средствами. Адреналин, пульсируя в висках, заставил Сяо Юя немного протрезветь. Некоторые вывески продолжали светиться и приглушенно гудеть. Где-то был слышен щелкающий звук, как будто включали и выключали электричество. Очень медленно, мягко ступая с пятки на носок, как спецагент из американских фильмов, Джинггуо стал продвигаться вглубь торговых рядов. Обогнув закрытый ларек Цзюаня, он полез по выключенному эскалатору, низко пригнувшись и придерживаясь за поручень, на второй этаж. Иногда казалось, что из-за витрин кто-то смотрит, тянет руки, но прямой взгляд различал только манекены. Задыхаясь от напряжения, Джинггуо встал перед «Технораем». Едва освещенное, лицо отца казалось зловещим, улыбка превратилась в дьявольский оскал. Сяо Юй аккуратно сел на пол перед рекламным стендом.

– Вот так вот, пап, твой сын – пьяница.

Джинггуо рассмеялся и отхлебнул из бутылки.

– Ты извини, что я с тобой на китайском, но ты же знаешь язык? Мать хотела, чтобы я выразил тебе свое уважение, вот, выражаю… Как живем? Да неплохо живем, не жалуюсь, мать много работает, но я скоро свой бизнес открою, буду ей и бабушке с дедушкой с деньгами помогать, мама сможет оставить работу…

Бум! Какой-то глухой звук с нижних этажей заставил Джинггуо вскочить на ноги. Быть может, упал какой-то товар с перегруженной полки, или охранник проснулся, чтобы сходить в туалет, или безумная птица врезалась в стеклянные двери. Сяо Юй не двигался, прислушиваясь. Сердце колотилось в пятках. Но все было тихо. Джинггуо обернулся на рекламный стенд. Отец явно смеялся над ним, таким нелепым, пьяным, заявившимся ночью, рискуя шкурой, в торговый центр поговорить с напечатанным на клеенке мужчиной, которому нет до него никакого дела.

– Смешно тебе?!

Повинуясь животному, неконтролируемому порыву, Джинггуо схватил двумя руками стоявшую у стены металлическую урну и швырнул ее в рекламный стенд, но промахнулся. Пролетев справа от отца, урна угодила в стеклянную витрину, которая с музыкальным звоном разбилась на миллионы крошечных осколков. Громко дыша, Сяо Юй сбежал вниз по эскалатору. Меня точно сейчас схватят, посадят в тюрьму, вот и замечательно, вот и отлично. Но никто не остановил Джинггуо, и ему удалось выскочить с черного хода, захлопнув за собой дверь. Редким прохожим не было дела до бежавшего по слабо освещенной аллее китайца. Кварталах в трех от торгового центра Джинггуо без сил упал около ствола старого тополя и свернулся в позе эмбриона. Слезы смешивались с холодной землей, прилипшей к щеке. Джинггуо не знал, сколько он так провалялся в беззвучных содроганиях.

– Эй, ты как тут оказался? Ты что, пьян? Вставай, брат!

Магическим образом над Джинггуо возникло лицо Цзюаня. Подняв под руки пьяненького гостя, тот отряхнул его и запихал в такси.

На следующий день слегка помятый Сяо Юй вернулся в Хэйхэ. Глаза матери горели нетерпением:

– Ну как прошло соревнование по русскому языку?

– Я занял первое место, – угрюмо ответил Джинггуо.

– Ах, радость-то какая! Я в тебе не сомневалась!

В тот вечер Минчжу устроила праздничный ужин в чуфаньке Тедань, чтобы отпраздновать победу сына. Продавцы из торгового центра матери поднимали стаканы за то, каким выдающимся растет сын начальницы. Сяо Юй гнал от себя мысли о произошедшем накануне в городе Б. На обратном пароме через реку Черного Дракона Джинггуо неожиданно отпустило похмелье, тяготившее с раннего утра. Одновременно с уходом головной боли и тошноты вдруг пришла кристальная ясность мысли, как будто он мог увидеть свою жизнь со стороны в повышенной резкости. Тогда Джинггуо придумал, каким будет его дальнейший шаг.

Сяо Юй подсел к Ливэю, который растягивал поглощение небольшой пиалки простого белого риса, несмотря на то что на крутящемся стеклянном поддоне перед ним проплывали по кругу всевозможные ароматные мясные и рыбные блюда. Ливэй планировал дожить до ста двадцати лет, а для этого, учил он Джинггуо, нужно напрягать тело и ум, но не желудок.

– Ливэй, помнишь браслеты, на которые мы выменяли обогреватель у Дзюто?

– Отчего же не помнить, я тогда ему хорошие отдал.

– За рекой девчонки спрашивали про бижутерию и заколки. Я думаю, если мы будем работать вместе с твоими поставщиками, то сможем подобрать ассортимент товаров, который зайдет за рекой, и просить за него хорошую цену.

Цзюань помог Джинггуо договориться с владельцами «Оптимуса» и оформить все документы, а также предложил Сяо Юю комнату в своей съемной квартире за скромную плату. Благодаря его содействию одновременно с началом летних каникул на первом этаже главного торгового центра города Б рядом с ларьком Цзюаня открылась еще одна точка – с бижутерией, заколками, зеркалами и прочими товарами для девочек. Место практически сразу завоевало успех у школьниц благодаря врожденному вкусу Джинггуо, с которым он тщательно выискивал оригинальные и качественные украшения у различных поставщиков Ливэя. В основном его клиентками были сверстницы, как та, похожая на капусту, которую он видел тогда рядом с отцом. И все они, как одна, раздражали его, казались глупыми, некрасивыми и одинаковыми.

Во время каникул Джинггуо сидел за прилавком сам, а на будние дни учебного года договорился с женой одного из друзей Цзюаня. Сяо Юй больше не пытался связаться с Геннадием Даниловым. Несколько раз он ловил взглядом проходящего мимо отца или мужчины, похожего на него, и тогда Джинггуо втягивал голову в плечи, опускал взгляд и не дышал. Хотя особых причин для того, чтобы прятаться, не было. Геннадий не знал, кем приходится ему азиатский мальчик, торгующий безделушками. Но больше, чем самого отца, Джинггуо необъяснимо боялся рекламного стенда с его изображением на втором этаже. С той ночи в торговом центре Сяо Юй больше не поднимался наверх, еду либо брал в продуктовом, либо приносил с собой. Иногда ему казалось, что в «Технорае» все еще не восстановили витрину и консультанты в фиолетовых формах ходят по хрустящим осколкам как ни в чем не бывало.

Перед очередным отъездом в город Б Джинггуо зашел попрощаться с Ливэем.

– Отлично, что ты зашел, мальчик мой, у меня кое-что для тебя есть!

Ливэй извлек из-под прилавка сверток и стал разворачивать один за одним слои ткани. Внутри оказалась сравнительно небольшая шкатулка, похожая на ящичек для сигар. Под откидывающейся на золоченых цепочках крышкой на шелковой подкладке лежала фарфоровая чайная пара. На миниатюрных, будто игрушечных, белых чашках синим была изображена сцена из крестьянской жизни: мужчины собирали рис, над их головами колыхались на ветру ветви деревьев, бежал ручей. Невооруженным глазом было заметно, что вещь старинная.

– Эти чашки были переданы мне вдовой торговца, который должен был мне много денег. Я человек необразованный, и мне сложно судить, но говорят, что это чудом уцелевшие чашки периода Канси. Пойми, Джинггуо, в Китае не получится продать их за справедливую цену – место этим чашкам в музее, а не на черном рынке. Но за рекой, вероятно, можно найти ценителя. Делим прибыль пятьдесят на пятьдесят, идет?

Конечно, продавать такую ценность в ларьке с бижутерией Джинггуо не планировал. Оказавшись в городе Б, он дал объявление с фотографией чашек в местной газете и стал ждать. Каждую неделю он продлевал объявление, но телефон молчал. Наконец одним душным августовским утром, предвещавшим грозу, к прилавку Джинггуо подошел мужчина в идеально отглаженной рубашке. Сначала он внимательно осмотрел товар в витрине, потом обвел взглядом Сяо Юя и попытался заглянуть за прилавок.

– Вам помочь?

– Я по поводу чайной пары.

Джинггуо сразу воодушевился, пошарил под прилавком и извлек сверток. Мужчина аккуратно взял чашки, покрутил их на свет, внимательно изучил штамп на донышке. Потом рассмотрел шкатулку, потрогал цепочки, проверил, как был прикреплен шелк к дереву.

– Где ты их взял?

У Сяо Юя уже была заготовлена легенда на этот случай.

– Моя прапрапрапрабабушка служила при императорском дворе, и однажды ночью начался пожар…

Мужчина рассмеялся.

– Для королевского двора чашки простоваты. Скорей всего, их использовали в чайном ресторане, однако неплохом. Сколько ты хочешь за них?

Джинггуо потупился. Он надеялся, что цену ему предложит покупатель. Немного подумав, он выпалил, как ему тогда казалось, крупную сумму, с которой, вероятно, можно было сторговаться на меньшее:

– Тридцать тысяч рублей!

Потенциальный покупатель нахмурился.

– Сколько тебе лет, шестнадцать? Ты планируешь и дальше работать продавцом украшений?

– Это мой бизнес.

– А еще старинный фарфор сможешь раздобыть?

– Не вопрос.

– Смотри, даю тебе неделю, чтобы ты назвал мне справедливую цену за этот комплект. И помни: шкатулка стоит, вероятно, дороже чайной пары. И еще: думаю, тебе впарили их как период Канси, но они более поздние.

Мужчина подмигнул Джинггуо и быстро зашагал в сторону выхода. В тот же день с помощью брата Дзюто Сяо Юй оформил гостевую книжку в местной государственной библиотеке. Попросив жену друга Цзюаня заменить его за прилавком, Джинггуо проходил экспресс-курс истории китайского антиквариата, а также сидел на площадках онлайн-аукционов и изучал форумы по теме. Ему нравилось проводить время в библиотеке, где время, казалось, замедлялось, приятно пахло старыми книгами и тетушки в длинных юбках успокаивающе бормотали что-то вполголоса редким посетителям. Сяо Юй заныривал в искусствоведческие книги с глянцевыми фотографиями старинной утвари и форумы, чтобы изредка вынырнуть, хлебнуть чая и нырнуть опять. На онлайн-аукционах разброс цен был колоссальным, и не всегда было понятно, чем же обусловлена разница. И все же, когда спустя семь дней мужчина в белой рубашке снова появился у прилавка с бижутерией, у Джинггуо была цена.

– Сто пятьдесят тысяч рублей.

Мужчина улыбнулся.

– Вот это больше похоже на правду. Сейчас у меня таких денег нет, но в Москве я найду покупателя. Я дам тебе тридцать тысяч, как ты просил изначально, а остальное за вычетом 20﹪ пришлю потом. Вот моя визитка.

На прямоугольной бежевой карточке значилось: Виктор Шестерин, доцент, глава кафедры «Консервация и реставрация памятников материальной культуры», факультет истории искусств Российского государственного гуманитарного университета. Так у Джинггуо появилась новая цель. Нужно было подготовиться к ЕГЭ и поступить в Москву, а еще понять, как разыскивать старинную утварь в Китае.