Инскип уставился на конверт. «Лорд Гренвилл не любит, когда ему угрожают, не меньше, чем мистер Питт». Он выпрямился и улыбнулся, снова превратившись в старого противника. «Но это ещё не конец».

Хаардер серьёзно пожал ему руку. «И это ещё не началось, мой старый друг».

Болито он просто сказал: «Я давно восхищаюсь вашими достижениями». Снова блеснула улыбка. «Как на суше, так и на море. Будьте уверены, мой король хотел бы принять вас, но…» Он пожал плечами. «Мы в тисках. Оказывать благосклонность одному — значит открывать врата другому, верно?»

Еще несколько поклонов и торжественных рукопожатий, а затем Хаардер ушел.

Датский капитан вежливо спросил: «Если позволите?» Несколько вооружённых моряков вошли в каюту и стали ждать, чтобы забрать свои вещи. «Я пришлю вам лодку, чтобы доставить вас на ваш корабль. После этого, — он говорил прерывисто, но чётко, — вы, пожалуйста, будете выполнять мои указания».

Капитан вышел из комнаты, и Инскип сказал: «Интересно, почему они заставили Хаардера ждать так долго? Просто чтобы сказать мне, что он ничего не может сделать?» Болито впервые услышал в его голосе недоумение.

Болито обернулся, словно хотел посмотреть, как Олдэй направляет датских моряков в другую каюту за его матросским сундуком.

Но он не хотел, чтобы Инскип увидел его лицо, так как это простое замечание, казалось, взорвалось в его мыслях, как минометный снаряд.

Было ли это всего лишь воображением, искажением слов? Или высокий датчанин пытался предупредить его, зная в то же время, что Инскип не распознает его или, возможно, воспротивится даже намёку на его предположение?

Лейтенант Дженур тихо заметил: «По крайней мере, мы вернемся в Англию до того, как зимние штормы вернутся в Северное море, сэр Ричард».

Болито взял его за руку и, почувствовав напряжение, сказал: «Кажется, нас намеренно задержали, Стивен, а не наоборот». Он увидел понимание в глазах Дженура. «И до Англии ещё далеко, помнишь?» Он услышал, как Инскип окликает своего секретаря, и резко добавил: «Ни слова. Просто поторопись с нашим отъездом, насколько сможешь, не вызывая шума». Он слегка пожал ему руку. «Ещё что-то нужно рассказать родителям, а?»

Весь день наблюдал за их разговором. За бодростью Болито, словно пробудившейся к жизни, и за внезапным волнением молодого лейтенанта. Дженур и так никогда не умел скрывать свои чувства.

Он подошёл и пристегнул старый меч к поясу Болито. Как в тот момент, когда они готовились покинуть «Трукулент» и пересесть на датский фрегат для последнего подхода к Копенгагену. Казалось, между ними проскользнуло что-то невысказанное.

Болито испытующе посмотрел на него, пока Олдэй не пробормотал: «Похоже, нам скоро снова понадобится этот старый клинок, сэр Ричард?»

Инскип вбежал в комнату. «Хорошая джакузи и порция превосходного английского ростбифа, вот что я...» Его взгляд метнулся между ними, и он с подозрением спросил: «Полагаю, ты считаешь, что всё это было пустой тратой времени, да?»

Болито мрачно посмотрел на него, уже сдержав первое чувство опасности. «В самом деле, сэр Чарльз, надеюсь, это всё!»

Тот же короткий путь в запечатанном вагоне, что и по прибытии, а затем путь к мокрому, продуваемому ветром причалу, где их ждала лодка. Инскип натянул на себя тяжёлое пальто и коротко кивнул датскому капитану, прежде чем спуститься в лодку.

Его лицо было маской, его разум уже пытался осмыслить услышанное и, вероятно, то, что осталось невысказанным.

Болито подождал, пока остальные разместятся среди багажа на корме, и повернулся, чтобы посмотреть на город, теперь залитый дождём, словно картина, оставленная в непогоду. Увиденное тронуло его. Знакомые зелёные шпили и красивые здания, ни одно из которых ему не разрешили посетить снова. Кэтрин бы это понравилось.

Он понял, что датский капитан его ждёт. Чтобы убедиться, что он ни с кем не контактирует; или ему просто было любопытно узнать больше о человеке, чья пушка когда-то крушила их корабли? Ричард Болито, самый молодой вице-адмирал в списке ВМС после Нельсона. Теперь, после смерти Нельсона…

Болито выбросил эти мысли из головы. Возможно, этот самый капитан был частью какого-то плана, призванного задержать их.

Капитан сказал: «Желаю вам удачи, сэр Ричард. Возможно, мы ещё встретимся?»

Нет, он не был участником какого-то зловещего заговора. Болито улыбнулся, вспомнив свои собственные слова, сказанные Хаардеру. «Я морской офицер, сэр».

Он ответил: «В лучшие времена, капитан Педерсен, когда мы с вами больше не будем нужны».

Он спустился в лодку, одной рукой схватив Олдэя за плечо, когда корпус накренился, опираясь на сваи.

За исключением редких команд рулевого, пассажиры, сгрудившиеся на корме, молчали. Болито взглянул на проплывавший сторожевой катер, лейтенант приподнялся, чтобы снять шляпу. «Всё это должно быть учтиво», – подумал он и вдруг огорчился. Как в лучшие времена. Весьма вероятно, что в следующий раз, когда он встретится с этим капитаном или с любым другим, это будет прямо под бортовым залпом.

Капитан Поланд со своей командой ждал их на борту, чтобы поприветствовать, а датский баркас отошел от цепей в клубах ледяных брызг.

Поланд начал: «Надеюсь, всё в порядке, сэр Ричард?» Он проводил Инскипа взглядом, пока тот пробирался мимо приёмной и спешил на корму.

Болито сказал: «Приготовьтесь немедленно отправляться в путь, капитан Поланд. Нас, как и прежде, будет сопровождать «Драйаден», но ваш корабль быстрее. Как только выберетесь из узкого пролива, я хочу, чтобы вы шли на «Трукуленте», как на «Добрую Надежду»!» Он пожалел, что Поланд перестал на него пялиться. «Я объясню почему прямо сейчас, но, думаю, нам, возможно, придётся сражаться, прежде чем мы станем намного старше».

Поланд наконец-то вышел из оцепенения. «Э-э, да, сэр Ричард. Я займусь этим…» Он огляделся в поисках своего первого лейтенанта. «Если нам придётся сражаться, мой корабль покажет себя с лучшей стороны…» Но когда он снова взглянул, Болито исчез. Он сложил ладони чашечкой, и его голос нарушил тишину команды, дрожащей под периодически накрапывающим дождём.

«Мистер Уильямс! Приготовьтесь к отплытию! Капитан должен быть на корме!» Он обернулся, дождевая вода стекала с его шляпы. «Мистер Манро, будьте добры, просигнальте всем, если, конечно, вы не слишком поглощены созерцанием вон того города. Осмелюсь предположить, что вскоре вы увидите больше!» Он смотрел, как лейтенант убегает с квартердека. Затем он резко бросил: «Как только мы отплывем от берега, мы проведём учения по стрельбе, мистер Уильямс». Он получил некоторое удовольствие от удивления лейтенанта. «Похоже, мы больше не пассажирское судно!»

Лейтенант Уильямс смотрел, как он удаляется, отбрасывая шляпу и пальто, блестевшие под ливнем, словно мокрый уголь. Поланд никогда ничего не объяснял, пока сам не был абсолютно уверен. Уильямс криво усмехнулся, затем взял рупор, когда вахтенный мичман доложил, что датский фрегат уже укорачивает якорь.

Да и зачем ему это? Он же, в конце концов, капитан!

Пока крики пронзительно разносились по палубам, а матросы высыпали из каждого люка и по каждому трапу, первый лейтенант «Трукулента» почувствовал, как возбуждение разливается по его телу, словно опьяняющее вино. Затем он сделал глубокий вдох и поднял рупор.

«Встань на якорь!» Он прищурился сквозь дождь. «Руки вверх, отпустить топсели!»

Он увидел, как его друг смотрит на него, ухмыляясь, несмотря на сарказм капитана. «Помните, ребята, они все наблюдают за нами там. Покажем им, что никто не может весить быстрее Трукулента!»

В кормовой каюте Болито задержался над картой; капли дождя все еще капали с его пальто и волос, попадая на его расчеты.

Лязг кабестана, шум воды, заглушающий звуки песен или скрипки, и ощущение жизни, текущей по корпусу, несравнимое ни с каким другим ощущением.

Он знал, что Польша скоро спустится и сообщит, что якорь не дотянулся. Это его больше не касалось. Болито вздохнул и снова склонился над картой. Что ж, пусть так и будет.

Болито почувствовал руку Дженур на плече и мгновенно проснулся. Секундой ранее он уже поднимался по холму к дому, ища её взглядом, ноги отказывались нести его ближе. Теперь, впитывая тусклый серый свет из кормовых окон, он увидел Дженур, держащуюся за шатающуюся койку, с мокрым, словно после дождя, лицом.

Дженур выдохнул: «Первый свет, сэр Ричард!» Он сглотнул и стиснул челюсти. «Меня тошнило, сэр!»

Болито слышал рёв воды о борт, всхлипывания и стоны шпангоутов, пока фрегат пробирался сквозь шторм. Он также слышал, как кого-то рвало, и догадался, что это Инскип. Возможно, он был опытным путешественником на службе своей страны, но не был моряком фрегата.

Болито увидел, как темная тень Олдэя приближается к нему по хижине; его тело наклонилось, словно дерево на ветру.

Аллдей оскалил зубы в полумраке и протянул кружку дымящегося кофе. Он произнёс, перекрывая шум моря и ветра: «Последний кофе на минутку, сэр Ричард. Камбуз затоплен!» Он недобро посмотрел на флаг-лейтенанта. «Хороший кусочек солонины — вот что вам нужно, сэр».

Дженур побежал по наклонной палубе и исчез.

Болито отпил кофе и почувствовал, как тот восстанавливает его силы, возвращая в память сон и сны.

"Что происходит?"

Эллдэй поднялся и ухватился за край подшивного бимса, чтобы удержать равновесие. «Мы всё ещё под зарифленными марселями и стакселем, хотя капитан очень не хотел ничего укорачивать, пока грот-брамс не разнесло в клочья! Я слышал, как капитан сказал, что датский корабль готовится к развороту».

Болито осторожно скользнул на палубу, как он делал это уже десять тысяч раз на множестве судов, от марсельного катера до роскошного первоклассного судна. Олдэй открыл ставни фонаря и поднял его над столом, изучая карту. «Поланд» шёл хорошо, несмотря на свирепую погоду, которая преследовала их с тех пор, как они покинули укромные узкие проливы. «Трукулент» теперь находился у северной границы Каттегата и вскоре сменит курс, чтобы направиться на юго-запад через Скагеррак – больше свободного пространства, меньше шансов столкнуться с рыбаками, которые были достаточно безумны, чтобы выйти в море в такую погоду.

Олдэй услужливо подсказал: «Ветер переменился с первой вахты, сэр Ричард. Настоящий северо-восточный, дует так, что ломает все мачты. Прямо из Арктики, если хотите знать».

Он достал тяжёлый брезентовый плащ, зная, что Болито захочет увидеть это своими глазами. Когда палуба поднялась и снова опустилась, Олдэй ухватился за одно из привязанных девятифунтовых орудий, чтобы встретить яростное движение. Он почувствовал, как старая рана в груди ожила, обжигая внутренности, и едва сдержался, чтобы не закричать.

Болито посмотрел на него и протянул руку. «Вот, держись!»

Оллдей почувствовал, как боль отступает, словно не желая даровать ему покой. Он встряхнулся, как большой пёс, и выдавил из себя улыбку. «Неплохо, сэр. Нападёт, когда ты меньше всего готов, ублюдок!»

Болито сказал: «Ты же знаешь, что я тебе говорил. Я говорил это тогда, и говорю это сейчас». Он увидел, как Олдэй напрягся, готовый возразить. «Ты всё равно этого заслуживаешь, после того, что ты сделал для своей страны». Он понизил голос. «Для меня».

Целый день ждал, пока палуба снова выровняется, и ответил: «И что же я сделал потом, сэр Ричард? Стоял у трактира и врал, как все остальные старые бродяги? Снова стал сторожить овец? Или женился на какой-нибудь богатой вдовушке, а, видит Бог, их тут предостаточно, пока идет эта война!»

Болито пошатнулся к сетчатой двери и увидел морпеха-часового, цепляющегося за опору. Его лицо было ничуть не лучше, чем у Дженура. Бесполезно пытаться убедить Аллдея, подумал он.

Вода перелилась через комингс трапа на палубу внизу, и когда Болито удалось добраться до вершины лестницы, ветер едва не лишил его дыхания.

Оба дежурных находились на палубе, воздух был наполнен отрывистыми криками и хрустом ног в воде, перехлестывавшей через подветренный борт.

Поланд увидел его и подтянулся вдоль палубного ограждения, чтобы присоединиться к нему.

«Мне жаль, что вас потревожили, сэр Ричард!»

Болито улыбнулся ему, его волосы уже были густыми от соляных брызг. «Нельзя винить погоду!» Он не был уверен, услышал ли его Поланд. «Какова наша позиция?»

Поланд указал на подветренную сторону носа. «Последняя точка суши — мыс Скагена. Мы сменим галс примерно через полчаса». Его голос охрип от крика сквозь штормовой ветер и холодные брызги. «Я потерял едва ли час, сэр Ричард!»

Болито кивнул. «Знаю. У тебя всё хорошо». Вечная неуверенность, поиски критики. Жаль, что он не помнил об этом, когда ругал своих помощников.

Поланд добавил: «Ночью „Драйден“ разбил топс-рей и большую часть своего драйвера». Он звучал довольным. «Скоро мы её покинем».

Болито поежился и порадовался, что, как выразился Олдэй, он уже выпил последний кофе.

Польша выполнила его просьбу. Он держал «Трукулента» во главе корабля всю дорогу. Теперь Драйдена даже не было видно, разве что с топа мачты. Он смотрел вверх сквозь блестящую чёрную паутину снастей и чувствовал, как у него кружится голова. Кто будет смотреть в такую бурю?

Поланд что-то пробормотал, когда несколько человек бросились закреплять одну из шлюпок на ярусе; в один момент они стояли по пояс в воде, а в следующий момент, казалось, поднялись выше квартердека.

Поланд крикнул: «У меня внизу трое раненых. Я приказал хирургу убедиться, что они настоящие и в порядке — никаких симулянтов, сказал я ему!»

Болито отвернулся. «Я в этом уверен», — подумал он.

Вслух он произнёс: «Как только мы выйдем из Скагеррака, мы сможем использовать этот северо-восточный ветер с пользой». Он увидел, как Польша кивнул, ещё не приняв окончательного решения. «У нас будет спутник для последнего перехода через Северное море. Тогда вы сможете убавить паруса, если понадобится, чтобы провести ремонт и разжечь огонь на камбузе».