Мы рассматриваем сценарий жизни на необитаемом острове, предполагающий, что Робинзон и его «компаньоны» – практичные добропорядочные люди, умеющие думать и добровольно приходить к рациональному социальному соглашению. Определенные правила, или законы взаимодействия, на которых основано такое соглашение, определяют рамки приемлемого и неприемлемого поведения, опираясь на уже установленные моральные принципы и знания о том, что будет, если правила соблюдать или нарушать. Область приемлемого («законного») поведения будет включать поступки, повадки и обычаи, которые либо способствуют благополучию человека, либо нейтральны по отношению к нему. Эта область исключает как неприемлемое («незаконное») все виды поведения, которые разрушают человеческое благополучие, особенно те, что посягают на права личности и собственность людей. Исходя из этих предпосылок, социальное устройство представляет собой продукт рационального мышления: оно логически выстраивается из повседневных наблюдений за взаимодействием людей и за их уязвимостью.

Дополнительный взгляд на связи между людьми, называемый интерсубъективным подходом, предполагает иное и более фундаментальное влияние на эволюцию механизмов человеческих взаимоотношений, и такое влияние выходит за рамки чисто прагматических соображений. Эта относительно новая концепция была разработана Столороу, Селигманом, Бенджамином, Этвудом и другими специалистами в области психологии и психиатрии, а предвосхитила ее теория Эриксона о биологическом и культурном взаимодействии в развитии человека. Интерсубъективный подход рассматривает, среди прочего, способность «распознавать» либо в полной мере оценивать «субъективность», или глубину эмоционального состояния и поступков другого человека. Иными словами, способность смотреть на вещи чужими глазами. Она свойственна зрелым личностям, умеющим безошибочно разглядеть, что сейчас чувствует другой человек: его надежды и страхи, радости и печали, триумфы и поражения, сильные и слабые стороны, его явную компетентность и наивность.

Способность к такому глубокому восприятию другого не сводится к отстраненной констатации того, что мы заметили в ком-то те или иные черты или настроение. Речь идет скорее о глубинном, эмпатическом понимании того, каково это – испытывать такие эмоции, оказаться в таком состоянии. Столь восприимчивым людям достаточно тяжело проявлять агрессию против других отчасти потому, что их чуткость способна быстро создавать тонкую эмоциональную связь между людьми, а отчасти потому, что агрессия больно ударила бы в моральном плане по самому «эмпату», словно он сам себя ранил.

И неудивительно, что полное отсутствие такого рода отзывчивости свойственно социопату, абсолютно равнодушному к эмоциональному состоянию других, если только, конечно, ему от них ничего не нужно. Такой человек в принципе не может «влезть в чужую шкуру», проецируя на себя чью-то боль или радость. Одна из характерных черт социопата – неспособность испытывать чувство привязанности через эмоциональное понимание другого человека. Именно из-за такой слепоглухоты ему ничего не стоит проявлять к своим жертвам такую жестокость, которая любого, кто не лишен дара сочувствия, повергла бы в ужас.