Итак, одна из моих постоянных тем – взаимодействие врачей и психологов. Эта чрезвычайно важная проблема, к сожалению, не очень-то на слуху. Хотя даже непрофессионал знает, что любая соматическая болезнь вызывает психологические нарушения и, наоборот, психологические и психические проблемы почти обязательно вызовут патологический соматический ответ. Это может быть как психосоматика (когда страдает тот или иной орган), так и соматоформное заболевание, когда вроде бы орган сохранен, но те или иные функции объективно нарушены (например, кардионевроз, когда при явных сердечных нарушениях после кардиологической диагностики реальную помощь должен оказывать уже не кардиолог, а психиатр или клинический психолог).

Вывод предельно прост: поскольку тело и душа неразделимы, то и врач с психологом должны работать в тандеме.

На самом же деле легко сказать и трудно сделать. Разное мировоззрение, совершенно разное обучение (хотя в случае с клиническим психологом серьезная медицинская подготовка имеет место, но все равно не делает его врачом). Равно и врач, даже психиатр, не может владеть тонкостями психологических знаний, иначе курс его обучения сильно зашкалит за 10 лет.

Как же быть?

Идеальный вариант я фактически озвучил абзацем раньше: работать в тандеме. Преодолеть трудности притирания друг к другу и использовать преимущества обоих видов знаний и навыков.

Ниже слово будет передано врачу-психиатру, а в следующем материале – врачу-онкологу. С ними я не раз работал в тандеме, помогая их пациентам и моим доверителям.

Свои требования к психиатру я уже не раз высказывал. Их всего три:

✦ компетентность (включая готовность к постоянному доучиванию);

✦ эмпатийность (психиатрия – безумно сложная специальность, в которой не выгореть и сохранить эмпатию вовсе не просто);

✦ осторожность (поскольку психотропные препараты весьма обоюдоострое оружие).

Один из психиатров, с кем мне работается комфортно (а главное, эффективно для пациента или доверителя), – старший научный сотрудник НМИЦ ПН имени В. П. Сербского, кандидат медицинских наук, врач-психиатр Вадим Сергеевич Буланов.

Вот я и попросил его рассмотреть туже тему, но со стороны врача. Ниже – его текст. Он не очень популярен, но все же советую прочитать его максимально внимательно, ибо его автору удалось вместить в краткий объем много важного содержания.

Итак, далее прямая речь Вадима Сергеевича, без моих вставок и купюр.

«Взаимодействие клинического психолога и психиатра в практической деятельности выглядит достаточно обоснованным и гармоничным. Сам альянс подразумевает множество выгод, обеспечивая полноценную работу с пациентом.

Традиционно сложившаяся ситуация, что на первом этапе пациент встречает психолога, который вникает в суть проблемы клиента, проводит патопсихологическую диагностику, определяет возможность психотерапевтической интервенции. Уже на этой стадии грамотный специалист определяет степень остроты симптоматики и необходимость подключения к работе психиатра.

В частности, в моей практической деятельности психиатра есть ряд психологов, с которыми сложился своеобразный круг доверия. Работая с коллегами в альянсе, мы обеспечиваем клиенту или пациенту психотерапевтическую работу, прием (по необходимости) фармакологических препаратов, поэтапно ведем к выздоровлению, а не только к снятию симптомов.

Такой системный подход к проблеме пациента и приводит к желаемому итогу работы – психологической, физической и социальной реабилитации пациента.

К сожалению, мне иногда приходится использовать фразу: “Метод хорош в руках мастера”. Это относится к той немногочисленной массе и психологов, и психиатров, которые заявляют, что они могут все и знают обо всем, тем самым дискредитируя область наших профессий, обрекая пациента на мытарства и отчаяние.

Зачастую от пациентов слышишь вопрос: а чем отличается психолог от психиатра?

В максимально упрощенном виде объясняешь: психолог проводит патопсихологическую диагностику, а психиатр устанавливает диагноз и лечит таблетками. При этом суть сводится к одному: кто правильно диагностирует, тот правильно лечит.

Наши пациенты и клиенты не всегда имеют яркую, выраженную, типичную симптоматику, когда диагноз можно поставить после пяти минут беседы с пациентом. Достаточно часто встречаются варианты стертой симптоматики, перетекающей из круга невротических расстройств в круг психотических.

Особенно это касается дебюта заболевания, когда над некоторыми акцентуациями и девиациями личности начинают формироваться зерна психопатологических образований. Именно в этот момент неоценима помощь клинического психолога с его набором методик, которые позволяют выявить или наметить определенные симптомы и тенденции их развития, выстроить предварительный прогноз, сформировать терапевтические интервенции.

По пациентам с уже установленным диагнозом помощь психолога психиатру может заключаться в контроле динамики психического заболевания, оценке эффективности фармакологической терапии и других методов лечения.

Развитие интегративного подхода как в психологии, так и в психиатрии, формирование альянса этих двух дисциплин в состоянии обеспечить качественную помощь всем, кто столкнулся в жизни с кризисом или болезнью».

К изложенному Вадимом Сергеевичем я бы еще от себя добавил возможности клинического психолога в плане непосредственно безмедикаментозной психотерапии и психологического просвещения. В том числе не только пациента, но и людей из близкого окружения, которые сильно влияют на его состояние, да и сами тоже подвергаются страданиям.

По моим наблюдениям, у практикующих психиатров, особенно из отделений больниц и ПНД, просто нет достаточно времени ни на безмедикаментозную терапию, ни на психологическое просвещение, ни на работу с близкими пациентов. Но это уже мое личное дополнение.