Что может заставить ПЛ обратиться за помощью? Как правило, люди меняют свое поведение, когда считают, что преимущества таких изменений перевешивают связанные с ними трудности.

Тем не менее катализаторы изменений могут быть очень разными. Для кого-то эмоциональная мясорубка жизни с ПРЛ тяжелее, чем столкновение со страхом изменений. Кого-то мотивирует осознание того, как его поведение воздействует на детей. Кто-то сталкивается лицом к лицу со своими демонами, потеряв отношения с важными людьми из-за своего поведения.

Рэйчел Райланд (автор мемуаров о своем выздоровлении от ПРЛ Get Me Out of Here)

Я была «пограничницей» и считаю, что катализатором изменений должен быть шок или встряска.

Несколько раз в течение жизни меня заставляли проходить психотерапию. Но тогда я не хотела ни меняться, ни что-то терять. Поэтому и не было изменений.

Необходимым потрясением для меня стал взгляд моего четырехлетнего сына, когда я потеряла контроль над собой и лупила его, пока лицо и кожа на ляжках не покраснели. А он ведь не сделал ничего плохого. Я била его просто за то, что он вел себя как ребенок, когда мне не хотелось быть матерью. И когда он начал орать, я еще больше разозлилась. И била его сильнее.

Я не могла переложить вину за свои действия на мужа, который мало зарабатывал. Не могла винить охочего до власти начальника, противных соседей – никого из тех, кого я обычно винила. Смотря в беспомощные глаза испуганного сына, я видела себя. И я знала, что больше не могу жить с человеком, в которого сама превратилась.

Невозможно заставить члена семьи обратиться за помощью

Как отмечается в книге The Essential Family Guide to Borderline Personality Disorder: New Tools and Techniques to Stop Walking on Eggshells, написанной Рэнди Крегер, такие методы, как плач, указание на недостатки человека, логика, аргументирование, уговоры и мольбы, не смогут убедить ПЛ обратиться за помощью. Чаще всего это приводит лишь к поиску виноватых и встречным обвинениям (Это тебе нужна помощь, а не мне!).

Даже ультиматумы бесполезны. Опасаясь, что близкий действительно выполнит угрозу, человек с ПРЛ может согласиться на посещение психотерапевта, возможно вместе с партнером или другими членами семьи. Терапия, однако, ни к чему не приводит. А все потому, что даже лучшие специалисты по лечению ПРЛ не в силах помочь пациенту, который не хочет, чтобы ему помогали.

Как только непосредственная угроза исчезает, ПЛ находят причину, чтобы бросить терапию. Такой сценарий развития событий особенно вероятен в случае, если психотерапевт перенаправит фокус внимания ПЛ на их собственные глубинные проблемы и не будет подкреплять их убеждения в том, что они – жертвы в сложившейся ситуации. Однако если специалист примет слова ПЛ за чистую монету, не пытаясь заглянуть глубже (что случается нередко), тем самым он непреднамеренно подкрепит его образ мыслей и ухудшит положение вещей.