Дом мистера Эдварда Бентона, директора или управляющего «Ройал Альберт», находился на территории зоологического сада, в северо-западной части, неподалеку от высокой кованой ограды, которая тянулась до главного входа на Бейсуотер-роуд. Живая изгородь и каштаны отделяли дом от зоопарка. За изгородью раскинулась постриженная лужайка, а за ней стояло симпатичное черно-белое строение с покатой крышей из дранки. Под окнами дома, дремлющего в лучах послеполуденного солнца, были разбиты яркие клумбы. Если бы не долетавшие иногда звуки, вы ни за что не догадались бы, что находитесь рядом с зоопарком.

Было половина третьего, когда небольшая группа вошла в ворота с надписью «Частные владения. Посторонним вход воспрещен» и через лужайку направилась к дому. Первым шел Энгес Мактавиш, старший смотритель, плотный мужчина с родинкой около носа, как у Кромвеля. За ним следовали Мэдж Пэллизер и Кэри Квинт в сопровождении Майка Парсонса и третьего смотрителя. Все тяжело дышали. Молодой человек размахивал портфелем.

– В десятый раз прошу, – взмолился мистер Квинт, – дайте мне все объяснить!

Старший смотритель Мактавиш круто развернулся.

– Вы все объясните мистеру Бентону, – сказал он.

– Но я предложил возместить ущерб! Охотно заплачу вдвойне! В конце концов, так ли уж велик был ущерб?

Старший смотритель Мактавиш задумался.

– Не скажу, что так уж велик, как утверждает Майк, – ответил он. – Но не станете же вы отрицать, что разбили витрину в террариуме…

– Две витрины, – уточнил Майк Парсонс.

Мистер Квинт остановился, ссутулившись и указывая на Майка.

– Предупреждаю, мистер Мактавиш, – сказал он. – Лучше этому пучеглазому коротышке быть подальше от меня, пока я снова не вышел из себя. Я уже разбил им одну витрину…

– Две витрины, – поправил Майк.

– Это неправда! – воскликнула Мэдж Пэллизер. – Оставьте мистера Квинта в покое!

Непостижимы загадки души человеческой.

Получив столь внезапную поддержку с неожиданной стороны, Кэри Квинт удивленно оглянулся. Моментально осознав неуместность своей реплики, Мэдж Пэллизер плотно сжала губы. Она продолжала молчать, когда Энгес Мактавиш позвонил в парадную дверь дома.

Дверь открыла светловолосая девушка в переднике, с тряпкой в руке. За ее спиной виднелся широкий холл, оживляемый жужжанием пылесоса, который толкала перед собой горничная в чепце и фартуке.

Слово «девушка», очевидно, не совсем подходило для встретившей их женщины. Ей было лет тридцать пять или даже чуть больше. Однако благодаря дружелюбию и жизнерадостности, которыми дышал ее облик, она выглядела гораздо моложе. В ее голубых глазах светилась улыбка. На лице не было и следа отрицательных эмоций или неудовольствия. Стоя в дверях дома, с окнами мелкой расстекловки и яркими клумбами с каждой стороны от крыльца, она, казалось, была совершенно в своей стихии. И тем не менее…

Если бы они не были поглощены собственными проблемами, то заметили бы кое-что еще. Девушку что-то беспокоило, и эта новая тревога заставляла ее сердце сжиматься при каждом звонке в дверь. Но посетители узнали об этом позже.

– Да? – спросила она.

Мактавиш вежливо приветствовал ее.

– Мы не стали бы вас беспокоить, мисс Луиза, – извиняющимся тоном произнес он. – Но нам хотелось бы, если это удобно, повидать вашего отца.

– К сожалению, папы нет дома, – ответила Луиза Бентон. – Он ушел встречать железнодорожный экспресс. У вас к нему какое-то дело?

Ответом ей был хор голосов: Майк, Мактавиш и Кэри Квинт заговорили одновременно, изрядно смутив ее. К общей суматохе добавилось жужжание пылесоса, который двигался взад-вперед. Когда Луиза Бентон велела горничной выключить его, голос Майка Парсонса зазвучал в полную мощь.

– Большая ящерица, – объяснял он, – чуть не искусала толстого джентльмена. Но тут наружу выбрался ядозуб, и два монстра принялись кусать друг друга, пока мы не накинули на них сеть.

Луиза Бентон нахмурилась. Ее губы продолжала изгибать чуть заметная улыбка, но глаза оставались озабоченными.

– Значит, никто не пострадал? – спросила она.

– Никто, кроме меня, мисс.

– Да, Майк. Конечно, я имела в виду…

– Благодаря ему, – Майк ткнул пальцем в ребра Кэри Квинта, – меня чуть не изрезало на куски стеклом, а толстого джентльмена чуть не искусали животные. Я понятия не имею, что тут происходит, мисс. Хотелось бы мне знать, что здесь делают эти двое и как они зарабатывают себе на жизнь. Гильотины! Камеры пыток! Распиливание людей надвое!

– Распиливание людей надвое?

Кэри Квинт больше не в силах был молчать.

– Мы профессиональные фокусники! – заявил он. – Моя фамилия Квинт. А эта молодая леди – мисс Мэдж Пэллизер!

Луиза Бентон уставилась на него.

– Квинт! – пробормотала она. – Пэллизер! Вы не родственники?..

– Конечно, мы родственники! На протяжении последних семидесяти лет каждая из наших семей владела собственным театром. Вы когда-нибудь слышали о «Тайнах Квинта» на Пикадилли? Или о «Фантастических вечерах Пэллизера» на Сент-Мартинс-лейн?

Воцарилось долгое молчание.

Все присутствующие слышали эти названия. Людям с богатым воображением они открывали целую панораму викторианского и эдвардианского Лондона, с его сверкающими цилиндрами на Пикадилли и экипажами в Гайд-парке. Эта светская жизнь была бы неполной без «Тайн Квинта» и «Фантастических вечеров Пэллизера». Все это пробуждало чувства и воспоминания о минувших золотых днях, когда – в это невозможно поверить – даже Майк Парсонс был молодым.

– Подумать только! – живо отреагировала Луиза Бентон.

Сорвав с себя передник, она зашвырнула его куда-то вместе с тряпкой. Ее бледные щеки порозовели.

– Самые приятные мои детские воспоминания, – продолжала она, – это когда меня водили в «Сент-Томас-Холл» на представления Юджина Квинта.

– Это мой отец, – с подобающей скромностью сообщил Кэри.

– И конечно, – улыбнулась Луиза, – тот, другой… Как его звали?

– Сандрос Пэллизер, – с некоторой обидой ответила Мэдж. – Мой отец.

– Да, конечно! Но это не все. Если говорить об отцах, то мой отец был знаком с Юджином Квинтом. Это было много лет назад. Папа консультировал его насчет рептилий в связи с фокусом, который он готовил…

Кэри Квинт щелкнул пальцами.

– Погодите! – словно очнувшись, воскликнул он. – Как, вы сказали, зовут вашего отца?

– Бентон. Эдвард Бентон.

– Высокий худощавый мужчина со светлыми волосами? Всегда смеется?

Лицо Луизы Бентон вдруг омрачилось.

– Волос у него осталось не так много, – стараясь выдержать шутливый тон, сказала она. – И – да, не мешало бы ему почаще смеяться. Он связан с этим местом уже двадцать лет и четырнадцать лет служит директором. – Луиза замялась, потом тряхнула головой, словно отбрасывая тревожные мысли, и пытливо посмотрела на двух гостей. – Простите, вы сказали, вы тоже фокусники?

Кэри поклонился.

В душе Мэдж сочла этот жест крайне нелепым. Несмотря на небритые щеки, этого мошенника Кэри никак нельзя было назвать некрасивым. Луиза Бентон рассматривала его с ненавязчивым, но плохо скрываемым интересом. В отличие от Мэдж, он этого не замечал.

– Я имею в виду – вы лично фокусник? – допытывалась Луиза. – Я спрашиваю, потому что эти два театра уже много лет закрыты. На днях я проходила мимо «Сент-Томас-Холла». И подумала: каким же ветхим и заброшенным он выглядит.

Мэдж заговорила четким голосом, вкладывая в свои слова всю ненависть, которая ее обуревала:

– Мистер Квинт на будущей неделе открывает «Сент-Томас-Холл».

Луиза была поражена:

– Неужели? Это правда?

– А мисс Пэллизер, – откликнулся Кэри, – через месяц с небольшим запускает новую серию «Фантастических вечеров», впервые после окончания Первой мировой войны. – Он заговорил громче: – И что бы она там ни говорила, я возобновляю «Тайны Квинта» вовсе не назло ей!

– Правда, мистер Квинт? – спросила Мэдж.

– Да! Я делаю это, потому что моему двоюродному деду Честеру, нынешнему главе семьи, восемьдесят один год и у него дрожат руки. Вот он и передал мне эту чертову работу. Но мне она не нужна! Надеюсь, «Фантастические вечера» превзойдут мое шоу и с моим бизнесом будет покончено! Я надеюсь…

Луиза Бентон рассмеялась, сверкнув белыми зубами.

– Весьма галантно с вашей стороны, мистер Квинт, – с восхищением произнесла она. – Не сомневаюсь, мисс Пэллизер это оценит. – Она взглянула на Мэдж. – Мистер Квинт говорит, вы тоже возобновляете шоу. Но, конечно, вы… не собираетесь выступать сама?

Мэдж напряглась.

– Это почему же? – вспылила она.

Луиза казалась смущенной.

– Право, не знаю, – призналась она. – Но… женщина-фокусник?

– Такого никогда прежде не было, – сказала Мэдж. – Но почему бы не попробовать? Это моя работа, которую я знаю с детства, к тому же я люблю ее. Если бы только злые, завистливые люди оставили меня в покое!

– Полагаю, это чудесная идея, – тепло произнесла Луиза. – И я непременно приду на вашу премьеру. Но почему мы стоим на пороге? Входите, пожалуйста.

– Э-э… войти? – переспросил Кэри, обменявшись с последней из Пэллизеров долгим вызывающим взглядом.

– Простите, – улыбнулась Луиза, – но отказ не принимается. Папа очень рассердится, если не застанет вас, когда вернется домой. Прошу вас! Я настаиваю!

Для Майка Парсонса это была последняя капля, переполнившая чашу терпения.

– Прошу прощения, мисс, – хриплым голосом произнес Майк, – а как же полиция? Вы собираетесь вызвать полицию?

– Это еще зачем?

– Арестовать этого джентльмена!

– Арестовать мистера Квинта? – Луиза Бентон рассмеялась. – Никогда в жизни не слышала подобной чепухи! Идите к себе, Майк, и ни о чем не беспокойтесь. Я беру на себя ответственность и сама все объясню отцу.

– Отлично, мисс! Просто замечательно! А как же быть с толстым джентльменом, которого едва не искусали? Вы берете на себя ответственность и за него?

– О господи, – вздохнула Луиза, – я совсем о нем забыла! – Помедлив, она забарабанила пальцами по дверному косяку. Потом обратилась к Мактавишу: – Наверное, для бедняги это было настоящим шоком.

– Угу, – ответил Мактавиш.

– Он… огорчен?

– Угу, – кивнул Мактавиш.

– Найдите его, пожалуйста. Скажите, что мы страшно сожалеем о случившемся и все такое. Пригласите его к нам на чашку чая.

– Вот что, мисс, – покачав головой, начал Мактавиш, – уж не знаю, примет ли он ваше приглашение. Сейчас он пьет виски в баре, и вид у него как у льва во время кормления.

– Как его имя?

– Без понятия. Он говорит, что хочет повидать доктора Риверса…

– Доктора Риверса! – воскликнула Луиза, широко распахнув глаза, в которых догадка мешалась с испугом. – Ради бога, послушайте! Это лысый мужчина с большим животом и в роговых очках? Который все время повторяет: «Будь я проклят» и «Гори оно все огнем»? – Она застонала, когда Мактавиш кивнул. – Боюсь, это сэр Генри Мерривейл.

Большинству из собравшихся это имя мало о чем говорило. Но Кэри Квинту оно было хорошо известно.

– Сэр Генри Мерривейл? Тот самый великий Г. М.?

– Да. Вы с ним знакомы?

– Нет. Я многое бы отдал, чтобы познакомиться с ним! – с искренним энтузиазмом произнес Кэри, повернувшись к Мэдж. – Это специалист из Военного министерства, который раскрывает сенсационные преступления. Все его расследования я досконально изучил.

– Неужели? – усмехнулась Мэдж.

– Я давно хотел познакомиться с ним, но, говорят, он такой важный, что к нему не подступиться. – Кэри с уважением взглянул на Луизу Бентон. – Выходит, вы с ним знакомы?

– Еще бы! – весело отозвалась Луиза.

Спустившись на две ступеньки, она дотронулась до плеча Кэри Квинта. Грациозная девушка в белом платье с короткими рукавами и блестящими на солнце золотистыми волосами всего лишь проявила дружелюбие к симпатичному человеку. И совершенно необязательно было Мэдж Пэллизер смотреть на нее ледяным взглядом.

– Боже правый! – пробормотал Кэри. – Я понятия не имел, что это тот мужчина, который… Что он здесь делает?

– Вы имеете в виду Г. М.?

– Да, разумеется!

– Доктор Риверс, наш друг… – Луиза слегка зарделась, – собирался показать ему, как берут яд у живых змей. Понимаете, для медицинских целей. Вам не встретился в террариуме Джек Риверс?

– Нет, не припомню. Кроме нас, там как будто никого не было.

– Вероятно, он задержался. Так или иначе, пусть Мактавиш пришлет сюда Г. М. А пока входите, пожалуйста.

Луиза проводила гостей в просторный холл с низким потолком, дышащий прохладой и безупречной чистотой. Слева были две двери, справа еще три. Через одну из них было видно, как маленькая темноволосая горничная толкает пылесос на колесиках в сторону кухни.

В дальнем углу холла виднелась еще одна закрытая дверь. На ручке висела карточка со словами «Не беспокоить», какие бывают обычно в отелях. Именно потому, что карточка совсем не соответствовала безукоризненному холлу, традиционному во всех иных отношениях, Кэри Квинт обратил на нее внимание. Он предположил, что это кабинет старика, и оказался прав. Потом Луиза Бентон провела их в комнату слева.

Они оказались в приятной сумрачной гостиной, куда не попадал яркий солнечный свет. Окна в эркерах с обитыми ситцем широкими подоконниками для сидения выходили на зеленую лужайку. Вокруг большого кирпичного камина на гладком, потемневшем от времени полу стояли глубокие кресла. Белые оштукатуренные стены, низкий потолок с балками, книжные полки, на которых яркие обложки книг чередовались со старинными кожаными переплетами, создавали уют.

Мэдж Пэллизер вдруг сообразила, что на ней шерстяная рубашка и вельветовые брюки, а из кармана торчат испачканные хлопчатобумажные перчатки.

– Боюсь, я не одета для визита, – призналась она Луизе. – Видите ли, я была в своей мастерской.

Луиза казалась озадаченной.

– В своей мастерской?

– В театре. Мы, – с нажимом произнесла Мэдж, – изготавливаем специальные приспособления.

– Вы имеете в виду приспособления для фокусов?

– Да. Просто мне захотелось немного размяться… подышать воздухом!

– Господи! – вздохнула Луиза. – Неблизкий путь до Кенсингтонских садов!

– По правде сказать, – продолжала Мэдж, опускаясь в кресло и откидывая со лба каштановые волосы, отчего ее лицо предстало во всей красоте, – это была не единственная причина. Я подумывала о том, чтобы включить в свою программу фокус, много лет назад изобретенный моим двоюродным дедом Артуром.

– Правда?

– Поэтому я захотела взглянуть на змей в зоопарке. Но теперь…

Мэдж не на шутку разволновалась. Она выпрямилась, прикусив нижнюю губу. Ее лицо покраснело, и Луиза с удивлением, а Кэри с испугом заметили в ее глазах слезы.

– Но теперь я, кажется, не смогу использовать этот трюк. Ко времени моего выступления он успеет устареть.

– Послушайте… – начал Кэри.

Кивая и улыбаясь, Луиза уселась напротив молодых людей. Она продолжала с живым интересом рассматривать их.

– Знаете, – вдруг сказала она, – это самая романтическая история, какую я когда-либо слышала.

Кэри в недоумении заморгал:

– Романтическая? В каком смысле?

– Я говорю о вас двоих!

– И что в нас романтического?

– Что ж! – Улыбнувшись, Луиза взмахнула рукой. – Не секрет, что Квинты и Пэллизеры всегда были заклятыми врагами.

– Да уж, можете не сомневаться! – подтвердила Мэдж.

– Ну, поэтому и романтическая история. Я имею в виду перемену. Как у Ромео с Джульеттой. «Друг друга любят дети главарей, но им судьба подстраивает козни»[1].

Кэри Квинт выпрямился в кресле.

– Минутку! – резко произнес он. – Что вы имеете в виду?

– Долгие годы вражды – бог знает, по какой причине! А потом внезапная перемена. Представитель одного из враждующих семейств влюбляется в представителя другого. Во всяком случае, – уточнила Луиза со смехом, – по словам Майка, вы пришли в террариум, чтобы «пообниматься». Но вы должны простить Майка!

Наступило долгое молчание.

Выражение лица Мэдж Пэллизер говорило о том, что она не верит своим ушам. Прерывисто дыша, она очень медленно выпрямилась в кресле.

– Очевидно, я неверно вас поняла, – заговорила девушка. – У вас сложилось впечатление, что я и этот…

Казалось, слова застревают у нее в горле. Тряхнув головой, словно оглушенный боксер, Мэдж вдруг вскочила с кресла, повернулась к ним спиной и, подойдя к окну, звенящим голосом заявила:

– Роман! Роман между последней из Пэллизеров и последним из Квинтов. Боже мой, это уж слишком!

Кэри Квинт ответил спокойно, но убедительно:

– Послушайте, почему бы вам не вести себя более естественно?

Наступившая пауза была, пожалуй, самой напряженной в диалоге этих двух людей.

Выждав несколько секунд, Мэдж обернулась.

– Что именно вы имеете в виду, мистер Кэри Квинт? – с вызовом спросила она.

– Только то, что сказал!

– Вы намекаете, мистер Кэри Квинт, что я веду себя неестественно?

– Откровенно говоря, да. Посмотрите на себя!

От злости и замешательства Мэдж окинула себя беглым взглядом. Но Кэри имел в виду другое.

– Сцена, – сказал он, – вами завладела сцена. Вы произносите звук «р», словно полощете горло скотчем. Вы говорите не «роман», а «р-роман» и повторяете жест миссис Сиддонс. Я не утверждаю, что вы неискренни. Возможно, вы верите в то, что говорите. Но…

– Подождите, пожалуйста! – вмешалась Луиза.

Можно было подумать, что внезапное беспокойство, овладевшее Луизой, связано с ее гостями. Но одного взгляда на нее им хватило, чтобы понять, что это не так.

Послышался звук шагов по деревянному полу в холле. Они приближались к гостиной, и Луиза Бентон медленно поднялась на ноги. Она несмело улыбнулась, казалось на что-то надеясь.

– Мой отец, – сказала она.