Страшный всплеск оглушил Гулливера, и домик на минуту погрузился в полную тьму. Потом, чуть покачиваясь, он поднялся наверх, и дневной свет понемногу пробился в комнату.

По стенам, змеясь, побежали светлые тени. Такие тени дрожат на стенках каюты, когда иллюминаторы заливает водой.

Гулливер встал на ноги и осмотрелся. Да, он был в море. Домик, обитый снизу железными пластинками, не потерял в воздухе равновесия и упал не перевернувшись. Но он был такой тяжелый, что глубоко осел в воде. Волны доходили по меньшей мере до половины окон. Что будет, если их могучие удары разобьют стекла? Ведь они защищены всего только легкими железными решетками.

Но нет, пока еще они выдерживают напор воды.

Гулливер внимательно осмотрел свое плавучее жилище.

К счастью, двери в домике были выдвижные, а не створчатые, на петлях. Они не пропускали воды. Но всё же вода мало-помалу просачивалась в ящик сквозь какие-то еле заметные щелки в стенке.

Гулливер порылся у себя в комоде, разорвал на полосы простыню и как мог законопатил щели. Потом вскочил на стул и открыл окошечко в потолке. Это было сделано вовремя: в ящике стало так душно, что Гулливер едва не задохнулся.

Свежий воздух проник в домик, и Гулливер вздохнул с облегчением. Мысли его прояснились. Он сел и задумался.

Ну вот он наконец на свободе! Никогда уже ему не вернуться в Бробдингнег. Ах, бедная, милая Глюмдальклич! Что-то с нею будет? Королева разгневается на нее, отошлет обратно в деревню… Нелегко ей придется. А что будет с ним, слабым, маленьким человечком, одиноко плавающим по океану без мачт и без руля в неуклюжем деревянном ящике? Скорее всего, первая же большая волна перевернет и зальет игрушечный домик или разобьет его о скалы.

А может быть, ветер будет гонять его по океану до тех пор, пока Гулливер не умрет с голоду. Ох, только бы не это! Если уж умирать, так умирать поскорее!

А минуты тянулись медленно-медленно. С тех пор как Гулливер попал в море, прошло четыре часа. Но эти часы показались ему длиннее суток. Ничего, кроме мерного плеска волн, ударявшихся о стены домика, Гулливер не слышал.

И вдруг ему почудился какой-то странный звук: что-то словно царапнуло по глухой стороне ящика, там, где были приделаны железные пряжки. После этого ящик поплыл как будто скорее и в одном направлении.

Иногда его резко дергало или поворачивало, и тогда домик нырял глубже, а волны взлетали выше, совсем захлестывая домик. Вода ливнем обрушивалась на крышу, и тяжелые брызги попадали через окошечко в комнату Гулливера.

«Неужели кто-то взял меня на буксир?» – подумал Гулливер.

Он влез на стол, который был привинчен посередине комнаты, под самым окошком в потолке, и стал громко звать на помощь. Он кричал на всех языках, какие знал: по-английски, по-испански, по-голландски, по-итальянски, по-турецки, по-лилипутски, по-бробдингнежски, – но никто не отзывался.

Тогда он взял палку, привязал к ней большой платок и, просунув палку в окошко, стал размахивать платком. Но и этот сигнал остался без ответа. Однако же Гулливер ясно чувствовал, что его домик быстро подвигается вперед.

И вдруг стенка с пряжками ударилась обо что-то твердое. Домик резко качнуло раз, другой, и он остановился. Кольцо на крыше звякнуло. Потом заскрипел канат, как будто его продевали в кольцо.

Гулливеру показалось, что домик стал понемногу подниматься из воды. Да, так оно и есть! В комнате сделалось гораздо светлее.

Гулливер снова выставил палку и замахал платком.

Над головой у него застучало, и кто-то громко закричал по-английски:

– Эй, вы, там, в ящике! Отзовитесь! Вас слушают!

Гулливер, задыхаясь от волнения, отвечал, что он злополучный путешественник, испытавший во время своих странствований жесточайшие невзгоды и опасности. Он счастлив, что встретил наконец своих соотечественников, и умоляет их спасти его.

– Будьте совершенно спокойны! – ответили ему сверху. – Ваш ящик привязан к борту английского корабля, и сейчас наш плотник пропилит в его крышке отверстие. Мы спустим вам трап, и вы сможете выбраться из вашей плавучей тюрьмы.

– Не стоит даром тратить время, – ответил Гулливер. – Проще просунуть в кольцо палец и поднять ящик на борт корабля.

Люди наверху засмеялись, шумно заговорили, но никто ничего не ответил Гулливеру. Потом он услышал тонкий свист пилы, и через несколько минут в потолке его комнаты засветилась большая четырехугольная дыра.

Гулливеру спустили трап. Он поднялся сначала на крышу своего домика, а потом – на корабль. Матросы окружили Гулливера и наперебой стали спрашивать его, кто он, откуда, давно ли плавает по морю в своем плавучем доме и за что его туда посадили. Но Гулливер только растерянно смотрел на них.

«Что за крошечные человечки! – думал он. – Неужели я опять попал к лилипутам?»

Капитан судна, мистер Томас Вилькокс, заметил, что Гулливер едва стоит на ногах от усталости, потрясения и растерянности. Он отвел его в свою каюту, уложил в постель и посоветовал как следует отдохнуть.

Гулливер и сам чувствовал, что это ему необходимо. Но, прежде чем уснуть, он успел сказать капитану, что у него в ящике осталось много прекрасных вещей – шелковый гамак, стол, стулья, комод, ковры, занавески и много замечательных безделушек.

– Если вы прикажете принести мой домик в эту каюту, я с удовольствием покажу вам свою коллекцию редкостей, – сказал он.

Капитан с удивлением и жалостью посмотрел на него и молча вышел из каюты. Он подумал, что гость его сошел с ума от пережитых бедствий, а Гулливер просто не успел еще привыкнуть к мысли, что вокруг него такие же люди, как он, и что никто уже не может поднять его домик одним пальцем.

Однако же, когда он проснулся, все его вещи были на борту корабля. Капитан послал матросов вытащить их из ящика, и матросы самым добросовестным образом исполнили это приказание.

К сожалению, Гулливер позабыл сказать капитану, что стол, стулья и комод в его комнате привинчены к полу. Матросы этого, конечно, не знали и сильно попортили мебель, отрывая ее от пола.

Мало того, во время работы они повредили и самый домик. В стенах и в полу образовались отверстия, и вода ручьями стала просачиваться в комнату.

Матросы едва успели содрать с ящика несколько досок, которые могли пригодиться на корабле, – и он пошел ко дну. Гулливер был рад, что не видел этого. Грустно видеть, как идет ко дну дом, в котором ты прожил много дней и ночей, хотя бы и невеселых.

Эти несколько часов в каюте капитана Гулливер проспал крепко, но беспокойно: ему снились то огромные осы из страны великанов, то плачущая Глюмдальклич, то орлы, которые дерутся у него над головой. Но все-таки сон освежил его, и он охотно согласился поужинать вместе с капитаном.

Капитан был гостеприимным хозяином. Он радушно угощал Гулливера, и Гулливер ел с удовольствием, но при этом его очень смешили крошечные тарелочки, блюда, графины и стаканы, стоявшие на столе. Он часто брал их в руки и рассматривал, покачивая головой и улыбаясь. Капитан заметил это. Участливо поглядев на Гулливера, он спросил его, вполне ли он здоров и не поврежден ли его рассудок усталостью и несчастьями.

– Нет, – сказал Гулливер, – я вполне здоров. Но я давно уже не видел таких маленьких людей и таких маленьких вещей.

И он подробно рассказал капитану о том, как он жил в стране великанов. Сначала капитан слушал этот рассказ с недоверием, но чем дальше рассказывал Гулливер, тем внимательнее становился капитан. С каждой минутой он всё больше убеждался в том, что Гулливер серьезный, правдивый и скромный человек, вовсе не склонный выдумывать и преувеличивать.

В заключение Гулливер достал из кармана ключ и открыл свой комод. Он показал капитану два гребня: у одного была деревянная спинка, у другого роговая. Роговую спинку Гулливер сделал из обрезка ногтя его бробдингнежского величества.

– А из чего сделаны зубья? – спросил капитан.

– Из волос королевской бороды!

Капитан только развел руками.

Затем Гулливер достал несколько иголок и булавок – в пол-аршина, в аршин и больше. Он размотал перед удивленным капитаном четыре волоса королевы и подал ему обеими руками золотое кольцо, полученное от нее в подарок. Это кольцо королева носила на мизинце, а Гулливер – на шее, как ожерелье.

Но более всего поразил капитана зуб. Этот зуб по ошибке был вырван у одного из королевских пажей. Зуб оказался совершенно здоровым, и Гулливер вычистил его и спрятал к себе в комод. Заметив, что капитан не может отвести глаз от великанского зуба, Гулливер попросил его принять эту безделушку в подарок.

Растроганный капитан освободил в своем шкафу одну полку и бережно положил на нее странный предмет, по виду похожий на зуб, а по величине – на увесистый булыжник.

Он взял с Гулливера слово, что, возвратившись на родину, тот непременно напишет книгу о своих путешествиях…

Гулливер был честным человеком и сдержал слово.

Так появилась на свет книга о стране лилипутов и о стране великанов.