После обеда Ромка полез в механку прогреть машину. С утра сильно подморозило. На ветках деревьев, на траве и на броне САУ серебрился иней. Бортовой компьютер показывал –12 градусов. Ромка завел машину и пошел пить чай. Минут через сорок вернулся, заглушил. Начинался новый день, вторые сутки дежурства. Пока рация молчала, можно было попить чайку.

Дров для печки наготовили еще вчера. Оставалось только растопить. Длинные «макаронины» из гильз-осечек в помощь. Две-три штуки, и вот уже заплясали огоньки. Полчаса, и кастрюлька с водой закипела.

Попил, согрелся, взбодрился, теперь жить можно. До обеда времени много, а пока дежурить.

Через час поступила команда заправляться. Экипаж оделся и пошел к машине. Пока ехали, заправлялись, время пролетело. Назад вернулись к двенадцати. Выставили орудие как положено, пошли в логово.

К обеду свободная смена наварила борща из концентрата. Нашлось и сало. Механик-водитель, командир и наводчик уселись за одним столом. Вместе накинулись на варево.

– Топливо подтекает, – сообщил командиру Ромка. – Пробовал подтянуть, чуть убавилось, но все равно капает. Завтра сменимся, схожу к ребятам, хомут другой спрошу.

– Много натекло? – поинтересовался командир утюга Санек.

– Да нет, но ничего хорошего, нужно устранять, – ответил механ.

Закончился день, наступил вечер, а за ним – ночь. В сильные морозы Ромка заводил машину каждые три часа. На ночь заводил в телефоне будильник.

Вчера, как назло, линию прилетом повредило. Телефон не успел подзарядить. Ну да ладно, 20 процентов осталось. Утром можно к старшине сходить, от генератора зарядиться. Небось, хватит.

Механ задремал. Команды «К бою!» после полуночи не было. А проснулся в пять утра. Елки зеленые, проспал! Хвать телефон, а он-то разрядился. Вот почему не встал. Эх, понадеялся, надо было у ребят в телефоне тоже будильник включить.

Пошел заводить. Остыло масло и антифриз. Подогрев жидкости двигателя запускать придется. Открыл тот самый лючок, залез к себе в механку, включил.

Да, с утра до ветру все никак не сходил, надо бы. Вылез, отошел к ближайшим кустикам. Развернулся – мама дорогая! Из механки языки пламени вылетают. Подогрел, называется. Подскочил, попробовал до огнетушителя дотянуться, он за креслом у него. Куда там! Печет, не подступиться.

По рации вызвал дежурного офицера.

– Первый, я Бекас, в механке огонь, походу проводку замкнуло, соляра загорелась.

– Попробуй залить сверху водой.

– Хорошо.

Побежал Ромка за ведром. Думает, сейчас ребята подскочат, помогут. Вот и колодец, зачерпнул, схватил и скорее назад.

А мысли одна быстрее другой. В башне почти полный БК. Если туда огонь перекинется, хана. Если ахнет, потом ничего от него не найдут. Почти сорок огурцов внутри и столько же зарядов. Заскочил на броню, плеснул внутрь воду, вроде поутихло, дым повалил.

«Да где же они?» – думал Ромка про экипаж.

Побежал второе ведро набирать. Благо колодец рядом. Принес, вылил. Все, фу-у-у, вроде получилось. Потухло. Взмок весь, адреналин до сих пор в крови. В висках молотки стучат. Эх, в башне у командира же огнетушитель был! Вот балда, ну да что теперь. Зато без пены обошелся.

– Первый, я Бекас, залил вроде, успел, – доложил он и отпустил тангету.

– Бекас, я Первый, принял! Какие повреждения?

– Сейчас залезу гляну, проводка вроде подгорела.

Медленно полез наверх, теперь можно и не спешить. Да и дежурство кончилось. «Коробочку» теперь в ремонт.

Из логова к утюгу с ведрами бежали командир и наводчик. Ромка высунулся из люка механки, вяло улыбнулся:

– Баста, пацаны, разворачивайтесь, пошли в нарды играть.