Мичман Кин склонился над его плечом, и только его лицо выдавало хоть малейшие признаки напряжения.

«Черная слоновая кость, сэр?»

Херрик резко сказал: «Рабы».

Мадж удобно откинулся назад. «Значит, нам нужно быть осторожными. Высаживайтесь, набирайте воду, если я точно помню, где она, и снова выходите в море».

Беллэрс сказал: «Мои морские пехотинцы дадут хороший отчет, спасибо!»

Мадж презрительно посмотрел на него. «Именно так, капитан Беллэрс, сэр. В их красивых мундирах, с барабанами и флейтами, представляю, какое это будет удовольствие!» Он резко добавил: «Они съедят их на завтрак прежде, чем успеют начистить свои чёртовы сапоги!»

«Ну, правда!» — Беллэрс был потрясен.

Болито кивнул: «Хорошо. Ветер попутный, так что завтра к полудню мы сможем встать на якорь».

Мадж согласился. «Да. Но не близко к берегу, сэр. Там, вокруг мыса, изрядный риф. Это означает, что все лодки в воде, и всем придётся туго».

— Да, — Болито посмотрел на Дэви. — Вооружение каждой лодки вы можете организовать с канониром. Вертлюги для спуска и катера. Мушкетоны для остальных. — Он окинул взглядом их напряженные лица. — Мне понадобится офицер с каждой группой. За некоторыми нашими людьми нужно присматривать, хотя бы ради их же безопасности. — Он позволил своим словам дойти до них. — Запомните хорошенько. Многие из них ещё совсем неопытны для такой работы, хотя, поскольку мы вместе уже больше двух месяцев, вы можете считать их ветеранами. Но это не так, так что обращайтесь с ними соответственно. Ведите их, не соглашайтесь оставлять свою работу менее квалифицированным.

Он видел, как гардемарины переглядываются, словно мальчишки, готовящиеся к какой-то личной авантюре. Оживлённый, с горящими от волнения глазами. Маленький Пенн, открыто впечатлённый своим участием. Бедный Армитидж, лоб которого покраснел от нескольких мгновений вахты без головного убора. Они были ещё менее опытны, чем большинство матросов.

Он посмотрел на карту. Если бы не Салливан, они, возможно, прошли бы весь путь до Мадраса без остановок, несмотря на нехватку продовольствия. Херрик пытался помочь, говоря, что это невезение. Пуигсервер заявил, что поддерживает его, независимо от того, что тот решит, будет лучше для корабля. Но это всё равно было его решением, и никто другой не мог его изменить.

Некоторые из присутствовавших в каюте вообще перестали разговаривать с хирургом, и, возможно, именно по этой причине Болито больше не комментировал свой выбор Салливана в качестве помощника, предоставив ему возможность, безумный он или нет, засорить водопровод. Он встречался с ним только по больничным листам и каждый раз был шокирован его видом. Этот человек кипел внутри, озлобленный, но всё же не мог поделиться своими проблемами. Он даже не хотел.

Он услышал женский голос, увидел, как остальные подняли глаза на световой люк, когда над головой пронеслись чьи-то ноги. Миссис Рэймонд и её горничная совершали свою обычную прогулку под звёздами. Он надеялся, что Соумс позаботится о том, чтобы они не покинули квартердек. Он не ручался за их безопасность, если кто-то из матросов окажется в их руках. Он понимал, что чувствовали многие из них.

Добровольцам это, должно быть, казалось совсем не похожим на вербовочные плакаты, а людям из тюремных бараков это могло показаться неудачным обменом обстоятельствами. Даже те, кто скрывался от преступлений, совершённых на берегу, находили место для сомнений и обид. Преступления померкли бы под страхом ареста и суда. Но жара, жажда и ежедневная рутина дисциплинированной службы были слишком реальны.

Он видел, как Рэймонд кусает губу, следя за шагами, словно смотрел сквозь подволок. На самом деле, они с женой всё больше отдалялись друг от друга, запертые на корабле. Странные это были отношения.

Он вспомнил последние дни и один конкретный случай. Он был в своей маленькой импровизированной каюте в штурманском отсеке, и Олдэй менял ему повязку на руке. Она вошла в каюту без стука, по сути, никто из них не слышал её приближения. Она стояла у открытого иллюминатора, совершенно расслабленная, и смотрела на него, не говоря ни слова. Болито был раздет до пояса, и, когда он потянулся за чистой рубашкой, она тихо сказала: «Вижу, у вас ещё один шрам, капитан».

Рука Болито потянулась к боку, и он вдруг осознал рваную рану от пистолетной пули, едва не задев ребра. Он видел её в точности так же, как видел сейчас. Накренённая палуба капера, американский лейтенант, бегущий к нему, целящийся. Грохот выстрела. Резкая, пронзительная боль. Забвение.

Олдэй грубо сказал: «Капитанский наряд! Похоже, на кораблях обычаи отличаются от береговых!»

Но она стояла твёрдо, слегка приоткрыв губы, наблюдая за ним. Но как она могла понять, о чём он думает? Что пулю выпустил один из офицеров его брата. Предатель. Разыскиваемый ренегат, теперь мёртвый и забытый большинством.

Но не мной.

Он отряхнулся от своих мрачных мыслей. Сейчас ничто не имело значения, кроме предстоящей работы. Вода. Всё, что ему было нужно, чтобы довезти их до Мадраса. А дальше – ещё одно испытание. Это может подождать.

Он сказал: «Вот и всё, джентльмены». Он понял, что высказался резче, чем намеревался, и добавил: «У нас прекрасный корабль. Один из самых эффективных и современных кораблей, созданных человеком. Мы можем дать отличную оценку любому судну, кроме линейного». Он замолчал, когда Херрик улыбнулся ему, замкнув между ними тишину, и он тоже вспомнил. «За исключением редких, не заслуживающих поощрения, случаев! Но без воды мы подобны спотыкающимся старикам, у которых нет ни сил, ни желания встретить новый день. Помните, что я сказал. Будьте бдительны. На данный момент это всё, о чём я вас прошу».

Они вышли из каюты, оставив его с Пуигсервером и Раймондом. Раймонд с надеждой посмотрел на испанца, но, не предприняв попытки совершить свою обычную прогулку по палубе, тоже покинул каюту.

Болито сел и стал смотреть, как лунный свет играет на пузырящейся воде Ундины.

«Что с ним, сеньор?» Странно, как легко с ним было разговаривать.

Чуть больше года назад он был врагом. Один Болито убил бы его в бою, если бы не попросил пощады. Он улыбнулся про себя. Или наоборот. Он был могущественным человеком, это точно, и большую часть своих советов держал при себе. Но Болито доверял ему. Команда корабля, по большей части, тоже приняла его как своего. Как и Олдэй, который давно перестал пытаться выговорить его имя, они называли его мистером Пигсливером. Но произносили это с чем-то, близким к нежности.

Пуигсервер смотрел на него с тихим весельем.

«Мой дорогой капитан, он как сторожевой пёс. Он боится за свою жену, за то, что она натворит, а не за то, что другие с ней сделают!» Он усмехнулся, и звук этот вырывался из глубины его живота. «Кажется, она начинает получать удовольствие от игры, зная, что каждый на борту видит её другими глазами. Она гордо стоит среди нас, тигрица».

— Похоже, вы много о ней знаете, сеньор.

Улыбка стала шире. «Вы знаете свои корабли, капитан. Боюсь, в отличие от меня, вам ещё многое предстоит узнать о женщинах, а?»

Болито хотел было возразить, но потом передумал. Воспоминания всё ещё были слишком болезненными, чтобы оставлять место для отрицания.

6. Атака по суше

«Ну, Томас, что ты об этом думаешь вблизи?» — голос Болито был тихим, и он вместе со всеми остальными смотрел в сторону берега.

Они осторожно приближались с рассвета, наблюдая, как земля обретает форму и содержание, а затем, когда солнце снова нашло их, они любовались цветом, бесконечной панорамой зелени.

С двумя опытными лодочниками в цепях и под минимальными парусами Ундина на ощупь продвигалась к земле. Земля казалась нетронутой, с такими густыми джунглями, что казалось невозможным для чего-либо свободно двигаться вдали от моря.

Херрик тихо ответил: «Кажется, хозяин доволен, сэр». Он направил подзорную трубу на сетку гамака. «Как он и описывал. Круглый мыс к северу. И тот странного вида холм примерно в миле от берега».

Болито взобрался на кнехт и посмотрел вниз поверх сетей. «Ундина» наконец бросила якорь примерно в четырёх кабельтовых от берега, чтобы обеспечить себе свободное пространство и безопасную глубину. Тем не менее, место казалось очень мелким, и он даже видел на дне огромную тень от медного корпуса «Ундины». Светлый песок. Как на разных маленьких серповидных пляжах, которые они видели, осторожно приближаясь.

Длинные заросли странных водорослей извивались по течению далеко под кораблём, словно в каком-то усталом танце. Но с левого борта, когда корабль качнулся на якоре, он увидел другие очертания, коричневые и зелёные, словно пятна на воде. Рифы. Мадж был прав, проявляя такую осторожность. Впрочем, после судьбы Нервиона напоминать об этом никому не нужно.

Рядом уже спустили на воду первые шлюпки, и боцман Шеллабир жестикулировал кулаками в сторону испанских моряков, вычерпывавших одну из них. Болито подумал, что хрупким корпусам будет полезно снова оказаться на плаву.

Он рассеянно сказал: «Я пойду с лодками, а ты будешь бдительно следить на случай неприятностей».

Он почти почувствовал невысказанный протест Херрика, но добавил: «Если на берегу что-то пойдёт не так, это может помочь некоторым нашим людям, если они увидят, что я делюсь этим с ними». Он повернулся и хлопнул Херрика по плечу. «Кроме того, мне хочется размять ноги. Это моё право».

На орудийной палубе Дэви расхаживал взад и вперед, осматривая людей, выстроенных для шлюпок, проверяя оружие и снасти для подъема и спуска бочек с водой, когда работа уже началась.

Небо над головой было очень бледным, как будто солнце выпарило из него все цвета и разлило их по сверкающей полосе моря между кораблем и берегом.

Болито восхищался тишиной. Лишь изредка вдоль ближайшего пляжа и у подножия мыса виднелось ожерелье из белых волн. Казалось, что прибой затаил дыхание, и он представлял, как тысячи глаз наблюдают за стоящим на якоре фрегатом из-за деревьев.

Раздался громкий стук, когда вертлюжные орудия опускались на носы катера и баркаса, и раздались новые приказы, пока мушкетоны с раструбами находили свои места в гичке и пинасе. Ялик должен был остаться на корабле. Он был слишком мал для больших бочек и мог понадобиться в случае крайней необходимости.

Он потёр подбородок и уставился на землю. Чрезвычайная ситуация. Казалось, всё достаточно безопасно. Всю дорогу вдоль берега, пока они проплывали мимо одной бухты или протоки за другой, и все они казались одинаковыми всем, кроме Маджа, он ждал какого-нибудь знака, намёка на опасность. Но ни лодка, вытащенная на песок, ни струйка дыма от костра, ни даже птица не нарушали тишину.

«Шлюпки готовы, сэр!» Шеллабир поднял свое смуглое лицо к яркому свету.

Болито подошёл к поручню и посмотрел вниз, на орудийную палубу. Матросы, казалось, снова изменились. Возможно, из-за их абордажных сабель, из-за того, как они смотрели друг на друга, из-за того, как на мгновение отступила от мучений жажда. Большинство из них сильно отличались от тех, кто первым пришёл на корабль. Их обнажённые спины были хорошо загорелыми, лишь изредка виднелись шрамы от солнечных ожогов, отмечавшие глупых или неосторожных.

Он крикнул: «Вон там Африка, ребята». Он почувствовал, как шелест волнения разносится, словно ветер по колосьям. «Вы увидите ещё много мест, прежде чем мы вернёмся домой. Делайте, как вам велено, оставайтесь со своими отрядами, и вам ничего не будет». Он ужесточил тон. «Но это опасная страна, и у местных жителей нет причин любить или доверять чужеземным морякам. Так что будьте бдительны и умело управляйтесь с бочками». Он кивнул. «Управляйте шлюпками».

Мадж присоединился к нему у трапа, когда первые мужчины спустились по трапу.

«Мне следует пойти с вами, сэр. Я сказал моему лучшему помощнику, Фоулару, на что обратить внимание, и он хороший человек, это точно».

Болито поднял руки, когда Олдэй пристегнул свой меч.

«Тогда что вас беспокоит, мистер Мадж?»

Мадж нахмурился. «Было время, когда я мог проплыть полмили, а затем пройти ещё полмили с полным грузом на спине!»

Херрик ухмыльнулся. «И у меня еще хватит духу уложить в постель прекрасную девчонку, ручаюсь!»

Мадж сердито посмотрел на него. «Придет и ваше время, мистер Эрик. Стареть — не радость!»

Болито улыбнулся: «Вот твоя ценность».

Херрику он сказал: «Поставьте абордажные сети во время нашей стоянки. С одним лишь якорным дежурством и морскими пехотинцами за спиной вы можете оказаться в беде, если кто-то попытается вас застать врасплох». Он коснулся его руки. «Знаю. Я слишком осторожен. Я могу читать ваше лицо, как карту. Но лучше быть мертвым». Он взглянул на берег. «Особенно здесь».

Он пошёл к порту. «Лодки вернутся попарно. Отправляйте остальных как можно скорее. В такую жару они быстро устанут».

Он увидел, как Пуигсервер машет ему с трапа, а Рэймонд наблюдает за ним справа на корме, у маленького навеса жены. Он прикоснулся шляпой к бортовому номеру и быстро спустился в гичку, где у румпеля ждал Эллдей.

«Отвали!»

Одна за другой лодки выныривали из тени фрегата, а затем, синхронно работая веслами, поворачивали к берегу. Болито остался стоять, осматривая свою маленькую флотилию.

Лейтенант Соумс спускал на воду баркас, самый большой корабль «Ундины», каждый дюйм которого был заполнен людьми и бочками, а на носу командир орудия склонился над нагруженным вертлюгом, словно фигура на носу. Затем катер, также доверху нагруженный, управлялся Дэви, его фигура казалась очень стройной по сравнению с мистером Прайком, дородным плотником «Ундины». Как и положено, Прайк сошел на берег в надежде найти подходящий лес для небольшого ремонта корабля.

Мичман Кин в сопровождении маленького Пенна плыл на катере, и Болито видел, как они с явным волнением покачивались на волнах, уверенно скользя по воде.

Болито взглянул на корму своего корабля, увидев, что фигурки на палубе уже стали маленькими и безликими. В каюте кто-то был, и он догадался, что это миссис Рэймонд, наблюдавшая за лодками, избегая мужа, а возможно, и того, и другого.