— Я могла бы пойти с вами и переводить, — сказала я, но в голове звенело предостережение Кайдо: принцесса не должна покидать свой дом.

Мистей стоял на краю войны. Меня воскресили — я умерла — ради этой силы, что горит во мне, ради Дома Крови. Правильно ли — уйти?

Алиторп был в дне пути от Тамблдауна, сам Тамблдаун — в часах ходьбы через холмы и болото. Были люди, похищенные из мест дальше, чем Алиторп. Что случится за эти дни и недели в пути? Как изменится шаткое равновесие сил, пока я провожу людей к спасению?

Мод хрипло рассмеялась — одним выдохом:

— Ты не пойдёшь. Даже если бы мы могли уйти отсюда и не умереть. Даже если бы это было правдой. Теперь ты — одна из них.

— И одна из вас, — упрямо сказала я.

Сжатые губы сказали обратное.

Послышались быстрые шаги, и в комнату, скользнув, влетела Триана. На её лице мелькнула череда — шок, надежда, ужас. А потом она бросилась ко мне, обвила шею, прижалась крепко и покачала нас обеих. Мод попыталась отцепить её, но Триана замотала головой и вцепилась сильнее.

Сердце заболело — и расплылось улыбкой в её короткие волосы. Хоть она меня не оставила.

Наконец Триана отстранилась.

— Это правда, — показала она, оглядывая меня с ног до головы. — Ты — фейри. Низшая фейри сказала, я не поверила.

Я кивнула.

В её глазах-оленях выступили слёзы.

— Как?

Я рассказала — вслух, учитывая сложность истории. Как я помогала Ларе пройти испытания и как король узнал об этом и попытался убить меня, бросив в бурлящий водоворот. Как Осколки решили оставить меня в живых и даровали силу Дома Крови.

— Они сказали, что я должна восстановить равновесие, — добавила я, сопроводив слова жестом выравнивания — обычно мы так «ровняли» кривую картину или неровный подол, а не сломанную политическую систему. — Каким-то образом вернуть Дом Крови.

Триана слушала, как заворожённая. Скулы обострились от голода, но глаза сияли; рыжевато-каштановые волосы после бритья успели отрасти почти на три дюйма — каждый день роста был ещё одним днём вдали от борделя.

— Прямо как в старых легендах об отмеченных фейри, — сказала она. — Настоящая сказка — с хорошим концом.

С такой ли это породы сказка? Узел вдруг стянул мой живот. Мама обожала такие истории — за их невозможные мечты. А я научилась их ненавидеть — по той же причине.

Мод прочистила горло. Её недоверие чуть смягчилось во время моего рассказа, но она всё ещё держалась настороженно.

— А что, если это уже не она? — спросила она у Трианы. — Фейри могут заставить нас видеть что угодно.

Триана вгляделась в меня так пристально, что я почувствовала: её взгляд проникает сквозь плоть — прямо до костей. Я затаила дыхание, ожидая приговора. И тогда она кивнула.

— Это Кенна. Я вижу это в её глазах. Даже фейри не способны так искусно нас одурачить.

Слёзы застлали мне зрение. Как легко она дарила мне доверие. А если бы мы поменялись местами? Если бы кто-то близкий мне умер, а потом вернулся в облике того, кто причинил мне столько боли… Смогла бы я быть столь же щедрой?

— Спасибо, — сказала я и коснулась пальцами подбородка, направив их в её сторону.

Мод тяжело вздохнула, но я заметила перемену в её осанке, смягчение в выражении лица.

— Трудно верить хоть во что-то, — призналась она. — Они отняли у нас слишком многое.

Фейри отняли многое. Наши жизни, наше счастье, нашу свободу. Но это не значило, что мы не можем отнять что-то взамен.

— Если вы не хотите покидать Мистей прямо сейчас, — сказала я, — приходите в Дом Крови. Вы сможете жить там. Любой человек, кто захочет, сможет жить там.

Мод и Триана переглянулись. Затем Мод едва заметно склонила голову, а Триана повернулась ко мне с широкой улыбкой и тоже кивнула.

Глава 7

Никто больше не захотел присоединиться к Триане и Мод в качестве новых членов Дома Крови. «Я подумаю» — максимум, что мы услышали от Бруно после того, как с ним поговорила Мод. Остальные даже не смотрели на меня.

Я не могла их винить. Фейри никогда прежде не дарили ни доброты, ни безопасности, а Дом Крови носил мрачное имя и тянул за собой дурную славу. Когда вся жизнь проходила под градом кулаков, трудно было поверить в искренность протянутой ладони. И всё же я надеялась уговорить хотя бы кого-то уйти из Мистея и начать заново в человеческом мире, подальше от жестокости двора. Но на это нужно было время. Время, которое у нас, я надеялась, ещё было.

Мы направились на уровень выше. Когда мы шли по коридору, я заметила золотой контур скрытой двери. Я задержала взгляд, раздумывая, не стоит ли воспользоваться туннелями Дома Земли, вместо того чтобы идти открыто. Путь был бы дольше — в этой части Мистея ходы особенно узкие и запутанные, — зато это убережёт Мод и Триану от встречи с другими фейри, пока я официально не заявлю их как членов Дома Крови.

Разве что Ориана уже притаилась в катакомбах, расставляя ловушки, чтобы не позволить мне свободно по ним разгуливать.

Четыре ключа. Три — в Доме Земли, один — в Доме Крови. Борьба за контроль над этими местами будет продолжаться, особенно теперь, когда тайна раскрыта и остальные в Мистее знают о потайных проходах.

Впрочем, возможно, никто не догадывался о масштабах катакомб. Селвин передал свой ключ мятежникам, ворвавшимся в тронный зал, но Друстан мог и не знать, что ходы простирались дальше.

Мод и Триана тревожно озирались, вздрагивая от каждого отдалённого звука. Я сама видела, как на летнее солнцестояние девчонку-подростка обезглавили за то, что она покинула пост; наверняка они боялись, что с ними случится то же самое.

Увидев их страх, я решила воспользоваться катакомбами. Ориана не хотела меня там, но она не убьёт меня. А мы были далеко от Дома Земли.

Коридор пустовал. Я раскрыла магические чувства, прислушиваясь к сердцебиениям. Не уловив ничего постороннего, провела рукой по груди. На шее возникла цепочка, лёгкая тяжесть ключа легла на грудь.

— Хотите пройти потайным ходом? — спросила я, вытаскивая ключ из-под платья и позволяя тонкой золотой цепочке свеситься на лиф.

Мод с подозрением уставилась на ключ.

— Что это?

— В Мистее есть тайные ходы, — сказала я на языке жестов. Даже если рядом никого не было, я не хотела произносить это вслух. — Знают о них лишь немногие.

Мод кивнула:

— Если это безопаснее.

Я повернулась к прямоугольному просвету золотого контура. Контур двери был скрыт в кладке, и без ключа я вряд ли разглядела бы тончайшие швы. Эти двери находились повсюду, и всё же зоркие глаза фейри никогда их не замечали. Должно быть, древнее заклинание скрывало их.

Я приложила ключ к стене, и в ней появилась трещина. Когда я толкнула, дверь распахнулась, открывая почерневший проход с запахом плесени.

Триана посмотрела на него с сомнением.

— Там темно.

— Ключ светится, — я подняла его, показав, как тот отблескивает в черноте. — А ещё там есть смотровые отверстия. — В основном крошечные дырочки, скрытые в орнаментах, через которые проходил узкий луч дневного света, но иногда встречались и витражи, и узкие щели.

Кожу внезапно кольнуло. Я резко обернулась, выискивая то, что насторожило мои чувства, но поблизости никого не было.

— Что случилось? — спросила Триана.

Я покачала головой, напрягая слух. Лишь мягкий треск факела, пляшущего пламенем. Я вновь потянулась к магии — и ощутила прилив крови под кожей, сеть рек. Рядом сердца Трианы и Мод бились в неровном ритме, ускоряясь от тревоги.

Никого больше.

Но тревога не рассеялась. Я вгляделась пристальнее, пытаясь понять, что задело моё внимание. Стены были грубыми, неровными, серый камень навален кое-как. В следующем коридоре кристаллы на потолке будут сиять, но здесь, на границе с человеческими уровнями, свет шёл только от факелов. Он отбрасывал на стены резкие тени.

Слишком густые тени, поняла я, заметив тёмный угол у самого конца, за полосой света. Там темнота клубилась, как дым.

Кайдо оказался в моей руке в то же мгновение, лезвие блеснуло остро и угрожающе.

— Покажись, — приказала я.

Моё магическое чутьё уловило отзвук сердца, когда тьма зашевелилась. Слабый, как шёпот, но становящийся всё сильнее, пока чёрный туман не уплотнился в очертания знакомого фейри из Дома Пустоты.

— Каллен, — произнесла я, чувствуя, как по коже ползет холодок. В туманной форме моя магия не могла определить контуры его тела и биение сердца.

А теперь он видел, как я пользуюсь ключом.

Он чуть склонил голову:

— Кенна. — Его взгляд скользнул к открытой двери, потом вернулся ко мне.

Мод и Триана отпрянули назад, прижавшись друг к другу, наполовину скрывшись в проёме тайного хода. В их глазах плескался ужас, и во мне вспыхнула волна защитного гнева.

— Зачем ты шныряешь в тенях? — потребовала я, шагнув к Каллену.

Он слегка удивился моей резкости.

— Я всегда шныряю в тенях.

По коже пробежала дрожь. Знал ли он, что я не могу ощущать его в этой форме? И почему я не могу?

Всегда должен быть баланс, — сказал Кайдо у меня в голове. — Разные дома, разные уязвимости.

Я не понимала, что это значит, и не собиралась тратить время на обсуждения. Остановилась прямо перед Калленом, стараясь сохранить самообладание.

— Чего ты хочешь? Пришёл притащить меня на очередное собрание? Предыдущее прошло просто великолепно.

Он выразительно посмотрел на кинжал в моей руке, но я не убрала Кайдо. Если он чувствовал угрозу, это была его проблема.

Руки Каллена висели свободно по бокам, но от этого он не выглядел менее опасным. Его глаза, тёмные бездонные омуты, в полумраке сверкали чуждым светом, а бледное лицо словно высечено из камня. Его осанка была, как всегда, безупречна, и единственными бликами света на его одежде были серебряные пряжки на тунике да рукоять меча на бедре.

По коже снова пробежала дрожь, как если бы я опустила руку в ледяной ручей. Каллен всегда казался таким собранным, будто удерживал в узде нечто страшное, таившееся за этими полуночными глазами.

А узду держат лишь тех, кого слишком опасно выпускать на волю.

Его взгляд скользнул по мне.

— Ты мокрая.

Я резко ощутила, как промокшее платье липнет к телу. Лиф и усыпанный серебром рукав и раньше были тесными, а теперь юбка прилипала к бёдрам и ногам. Волосы тяжёлыми прядями липли к спине, холодные на голой коже, и по телу побежали мурашки.

— Твои способности к наблюдению не знают равных, — бросила я, вкладывая сарказм вместо уверенности.

Его взгляд снова поднялся к моему лицу.

— Ориана оставила тебя в живых.

О, да чтоб тебя…

— Тебе обязательно всё знать? — спросила я с раздражением.

— В этом и состоит традиционная роль мастера над шептунами.

— Ты больше не мастер над шептунами. Осрик мёртв.

Выражение его лица не изменилось, но воздух вокруг стал холоднее.

— Официальная должность может быть вакантной, но знание всегда остаётся хорошей валютой.

Я ненавидела то, как трудно было его читать. Друстан тоже был непрозрачен — но по другим причинам: он прятал истинные намерения за вечной улыбкой. А в Каллене было что-то иное, что цепляло меня. Никто не может быть настолько сдержан всё время. Однажды он сорвётся, и тогда…

Он сделал шаг ближе и понизил голос:

— Что случилось? Ты пострадала?

Это не могла быть забота, правда? Скорее он просто хотел убедиться, что Дом Крови остаётся целым и невредимым, чтобы я могла поддержать Гектора.

— Нет, — ответила я. Но, когда он продолжал смотреть, правда сама сорвалась с губ: — Немного.

Больше, чем немного. Физически — да, было больно. Но в голове… Осколки, это было куда хуже. Лёд дыхания смерти коснулся моей шеи, и смерть — жадное создание. Сколько раз можно касаться этого чёрного омута, прежде чем он втянет окончательно? Сколько раз можно брать чужое дыхание взаймы, пока не придёт пора платить?

Пальцы Каллена дёрнулись у бедра.

— Как ты оказалась в водном туннеле?

— Ты разве не знаешь?

Он покачал головой:

— Мой источник слышал только, как ты кричала у входа.

Значит, поблизости были лишь слуги Дома Земли — и хотя бы один из них уже находился под контролем Каллена.

Неудивительно. Он быстро сумел подмять меня под себя, и пусть причиной скорости стало моё собственное безрассудство, у него были столетия, чтобы оплести Мистей своей паутиной.

— Кто-то из Дома Иллюзий сбил меня с толку, и я упала, — призналась я, чувствуя неловкость. Но мы теперь, по крайней мере официально, союзники, а союзникам стоит знать о врагах.

— Есть приметы?

— Они были невидимы.

Он издал тихий, злой звук:

— Редкое искусство, но фейри хватает и таких. Это могла приказать Имоджен — пока ещё Соглашение не началось. Но есть и другие, кто захочет отомстить за короля.

— Да, я в курсе, — сказала я и оглянулась на Мод и Триану, жавшихся друг к другу. Они были достаточно далеко, чтобы не подслушать, но я не хотела оставлять их одних слишком надолго.

Пальцы Каллена коснулись моего подбородка, разворачивая лицо к нему. Я ахнула, перехватив дыхание.

— Я найду их, — сказал он тихо. — И сниму голову с того, кто тронул тебя.

Сердце забилось в груди, будто его колотили изнутри. Кончики его пальцев были прохладными и шероховатыми. Эти руки убили бесчисленное множество — и могли бы убить меня, если бы он захотел. Но сейчас они касались меня — мягче, чем кто-либо вроде него вообще должен быть способен.

— Зачем? — выдохнула я.

Его челюсть напряглась, и рука упала.

— Почему Ориана пощадила тебя?

Он всегда отвечал вопросом на вопрос — до раздражения. Я и сама могла догадаться, почему он хотел убить моего врага. Мёртвая принцесса Крови была бы ему бесполезна.

В голосе моём зазвучала горечь: