— Друстан, — предупредил Каллен. — Если ты хочешь её поддержки, тебе придётся вдохновить её поддержать тебя.

Друстан скривился на Каллена:

— О, вдохновения я ей давал предостаточно, уверяю.

Челюсть Каллена напряглась, пальцы скользнули к эфесу меча. Но его реакция ничто по сравнению с яростью, захлестнувшей меня от этих грязных намёков. Кайдо, свернувшийся у меня на шее, по мысленному зову скользнул в ладонь и стал клинком. Я обошла Каллена и выставила острие к горлу Друстaна.

— Я спала с тобой, — сказала я без обиняков. — Вот, произнесла вслух.

Глаза Друстана расширились.

— Я не это имел в виду—

— Спали мы или нет — это не имеет значения сейчас, — я перебила его. — И не имеет значения для того, как ты будешь со мной обращаться. А обращаться будешь с уважением. — Кинжал дрогнул в моей руке. — Для меня всё это ново, и я делаю всё, что могу.

Повисла тяжёлая пауза. Мы смотрели друг на друга. Презрение исчезло с его лица, уступив место чему-то усталому и… печальному?

Нет, подумала я. Он не имеет права скорбеть о том, что сам разрушил.

Он опустил голову.

— Ты права, — сказал он неожиданно. — Прости меня, Кенна.

Ком встал в горле. Это было искренне? И важно ли это? Как ни оценивай его душу, он извинился при свидетелях, а для стратегичного фейри видимость раскаяния порой ценнее самого раскаяния.

Но я была не как прочие фейри. Мне нужно было во что-то верить.

— Спасибо, — сказала я, опуская кинжал. Отступила на шаг — туда, где уже не чувствовался жар его тела.

Друстан глубоко вдохнул.

— Я понимаю твои сомнения, — произнёс он, явно подбирая вежливые слова. — Что бы тебя успокоило?

Глаза Гектора метались между Друстаном, мной и точкой у меня за плечом. Каллен всё ещё стоял позади, и я не понимала, зачем он вступился за меня или почему добивался, чтобы Друстан был со мной мягче. Ведь только на руку Гектору было бы, если бы Друстан меня разозлил.

— Ты знаешь, что мне важно, — голос предал меня, дрогнув, хотя я изо всех сил держалась ровно. — Или должен знать. Мы обсуждали это достаточно.

Он кивнул:

— Люди.

Значит, он понимал.

— Да. Все те, чья жизнь, по твоим словам, станет лучше при твоём правлении. Вот о чём я думаю, а не о твоём оброке.

В его глазах мелькнуло — сожаление?

— Я и правда забочусь о них, Кенна. Это не просто захват власти.

Я уже не знала, верю ли. Губы пересохли; я провела по ним языком — и этот жест зацепил его взгляд.

— Я набросаю тебе обязательства, — сказал он. — Но тебе скоро придётся выбрать, иначе—

Каллен рывком вынул меч — я вздрогнула.

— Кто-то идёт, — бросил он и зашагал к двери. — Ещё кого-то ждём?

— Нет, — в ладонях Друстaна вспыхнул огонь, и когда он стиснул кулаки, в них легли два огненных кинжала. Он метнул в Гектора злой взгляд: — Никто больше не знал об этой встрече.

Гектор поднялся, обнажая свой клинок, Гвенейра вынула из мешочка хрустальную линзу. Я крепче стиснула рукоять Кайдо, ожидая нового бедствия.

Оберег на двери пропускал звуки только внутрь. Послышались шаги в коридоре, шелест откинутого гобелена. Повернулась ручка, дверь распахнулась.

В комнату вошёл фейри в пурпуре. Худой, с острыми, как лезвия, скулами; волосы — такие же ослепительно алые, как у Кариссы, провалившей испытания Иллюзий. Родственник? Оружия на виду не было — но с его типом магии это не значило ничего.

— Лорд Ульрик, — произнесла Гвенейра. — Какая неожиданная… радость. — Но кристалл убирать не спешила.

Ульрик улыбнулся:

— Уберите мечи. Я не желаю зла.

Никто не шелохнулся. Кожа пошла мурашками. Из всех видов магии сильнее всего меня тревожила сила Дома Иллюзий. Как узнать, что передо мной — реальность? Был какой-то негласный кодекс, удерживавший фейри от беспредела, но прошлой ночью мы ушли от мира слишком далеко.

— Зачем ты здесь? — потребовал Друстан.

— Передать послание от королевы Имоджен, законной правительницы Мистея.

Каллен был прав, подумала я с резкой волной тошноты. Война не ждёт. Мы ещё не успели обсудить, кто станет преемником Осрика, а у новой «королевы» уже здесь посланник.

— Имоджен? — Гвенейра приподняла бровь. — Любопытный выбор.

— Похоже, прошлой ночью она была невнимательна, если думает, что мы назовём её королевой, — оскалился Гектор.

— Наследование определено, — спокойно произнёс Ульрик. — Так движется власть в Мистее.

— Сейчас власть движется так, как мы захотим, — отрезал Гектор, бросив взгляд по кругу, будто ища подтверждения. Когда его глаза встретились с моими, я еле заметно кивнула. Наш союз был хаосом, но принимать невиданную женщину королевой — и тем более родственницу Осрика — я не собиралась.

— Я не спорить пришёл, — Ульрик потянулся к кожаному мешочку на поясе, но замер, когда Каллен, Гектор и Друстан синхронно шагнули вперёд. — Просто письмо. — Он вынул свиток, положил на стол и отступил, подняв ладони.

Гвенейра убрала кристалл, чтобы взять свиток, помеченный мерцающими пурпурными знаками. Пробежала глазами — и её челюсть дрогнула.

— Имоджен объявляет Аккорд.

— Что? — Друстан выхватил у неё бумагу и прочитал вслух: — «Мистей заслуживает мирного перехода власти. Я сочувствую хаосу, охватившему ваши дома и королевство, поэтому в традиции королевы Бригитты объявляю месяц Аккорда, завершающийся на Лугнассу. Давайте отпразднуем завершение одной тёмной эры прежде, чем начнётся более светлая». — Он опустил лист. — Нежданно.

Лугнасса была ближайшим крупным праздником — середина между солнцестоянием и равноденствием. Я придвинулась к Каллену:

— Что такое Аккорд? — прошептала я.

— Формальный период мира, объявляемый во времена внезапных потрясений, — отозвался он, едва шевеля губами. Даже его эта новость, похоже, задела — правда, у него это почти не читалось. — В последний раз Бригитта объявляла его двенадцать сотен лет назад, когда её сестра попыталась узурпировать трон прямо на коронации.

Мне и без того было тяжело удерживать в голове скудные уроки истории из школы Тамблдауна — а теперь предстояло разбираться в делах тысячелетней давности.

— И смысл?

— Дать время на переговоры и, в идеале, решить конфликт мирно. Реалистично — дать время подготовиться к битве.

— Аккорд продлится тридцать дней, — говорил тем временем Ульрик, — начавшись серебряным государственным ужином завтра вечером. Приглашения уже расходятся по Мистею.

— Как щедро, — едко заметил Друстан.

— Имоджен — не Осрик, — ответил Ульрик. — Ей не хочется погружать королевство в войну.

— Она всё ещё рассчитывает на нашу капитуляцию к концу месяца, полагаю, — произнёс Гектор.

— Она доверяет, что вы образумитесь к концу месяца, — ответил Ульрик и посмотрел на Гвенейру. В его голубых глазах вспыхнуло сияние такой красоты, что это непременно было иллюзией. — Торин и Ровена уже приняли Аккорд — и пообещали поддержку Дома Света, когда он завершится.

Ресницы Гвенейры дрогнули.

— Они не могут обещать того, чем не владеют.

Ульрик равнодушно пожал плечами:

— И всё же они рядом с Имоджен, по правую руку от неё. Для остального Мистея этого достаточно, чтобы считать их власть законной.

— А Ориана? — спросил Друстан.

— Она тоже приняла Аккорд.

Ориана ответила на приглашение Имоджен, проигнорировав наше. Волна свежего предательства обрушилась на меня.

— Я оставлю вас наедине с вашей тайной встречей, — сказал Ульрик, с нажимом выделив слово тайной. — Но буду рад видеть вас завтра вечером на ужине.

— Благодарю за любезность в доставке послания, — холодно отозвалась Гвенейра.

Ульрик склонил голову, затем отступил и закрыл за собой дверь.

Как только он ушёл, Гектор резко повернулся к Гвенейре:

— «Благодарю за любезность»?

Она встретила его взгляд ледяным спокойствием:

— Ульрик ценит этикет. Не все из нас привыкли вести переговоры, размахивая мечом.

— Думаешь, тут есть о чём договариваться? — спросил Каллен, убирая клинок в ножны.

— Это куда мягче, чем тот путь, что могла избрать Имоджен.

— Ей нужно время, — Каллен подошёл к столу, чтобы рассмотреть письмо. — Она захочет заручиться поддержкой народа, учитывая наследие, что ей досталось. Стража Осрика была хорошо обучена и вооружена, но основная армия Дома Иллюзий давно в упадке. Осрик слишком расслабился в уверенности в собственной всемогущей власти.

Друстан, Гектор и Гвенейра вновь заняли свои места, и я села тоже, возвращая Кайдо на шею. Сердце ещё грохотало после неожиданного визита.

— Как он узнал, где нас искать? — спросила я.

Гвенейра нахмурилась и провела пальцами по металлической птичке на своём поясе:

— Вероятно, они наблюдают за нашими домами. Нам придётся быть осторожнее. Нужно выставить патрули.

— А по мне, — Гектор ударил кулаком по столу, — нужно забыть об этом приглашении и ударить, пока они не готовы.

— Мы и сами не готовы, — возразил Каллен. — Поодиночке, может, и да. Но гражданская война не выигрывается силой одной армии или исходом одного сражения.

Гектор скривился:

— Ненавижу, когда ты бываешь разумным.

— Значит, ты ненавидишь меня всё время.

Гектор издал звук, наполовину смешок, наполовину ворчание.

Друстан мрачно уставился на свёрнутое письмо с переливающимися чернилами.

— Она уже разослала приглашения. Если мы нападём, потеряем поддержку народа. Никто и никогда не нарушал Аккорд.

— Кто такая Имоджен? — спросила я. — Какая она?

— Дальняя кузина Осрика. Если бы ты спросила меня вчера, я бы назвал её пустой гедонисткой, целиком погружённой в собственные удовольствия.

— Осрик думал так же, — заметил Каллен. На его лбу пролегла задумчивая складка. — Потому и позволил ей жить, хоть и ходят слухи, что у неё немалая магия. Ей будто бы не было дела ни до чего, кроме вина и пиршеств.

Это напоминало, насколько близок Каллен был к королю. Он был не просто мечом Осрика — в каком-то смысле и его доверенным.

— Она выбрала стратегию выживания, — сказала Гвенейра. — И сумела стать популярной в доме, что было нелегко под взглядом Осрика, вечно настороженного к любым попыткам бросить ему вызов. Думаю, она давно готовилась к этому шагу.

На костяшках пальцев Друстана бегал крошечный язычок пламени.

— Тридцать дней, — процедил он. — Пока она будет пытаться заставить Мистей пасть к её ногам.

— Аккорд начинается только завтра вечером, — заметил Гектор. — Формально мы не нарушим его, если ударим по Дому Иллюзий до этого.

Друстан покачал головой:

— Народ не примет этот аргумент. Я не начну своё правление с того, что плюну на древнюю традицию.

— Твоё правление, — презрительно повторил Гектор.

Они снова начали спорить, но я не слушала. Я отошла к камину и уставилась на холодный пепел.

— Месяц, — прошептала я. Это значило ещё время для Имоджен, Торина и Ровены, чтобы собрать сторонников и подготовить войска. За эти недели они станут только опаснее. Но и у нас появится время.

И у меня появится время.

— Кенна, — Друстан повысил голос, перекрывая очередное возражение Гектора. — Вернёмся к нашему разговору…

— Нет, — резко оборвала я, разворачиваясь к нему. — Если хочешь заполучить мою поддержку — ты знаешь, что делать. Я жду, когда прочту твои планы. — Я метнула строгий взгляд и на Гектора. — И твои тоже.

Глаза Гектора сузились.

— Я с нетерпением жду возможности убедить тебя, принцесса Кенна.

Мышцы на челюсти Друстана напряглись, потом он коротко кивнул:

— Как и я.

Глава 5

Я вихрем неслась к Дому Земли, юбка вздымалась за мной, будто знамя, хлестающее на ветру.

Остаток совета прошёл так же скверно, как и его начало. Мы кое-как договорились выставить чередующиеся патрули вокруг территорий Домов Огня, Пустоты и Крови, но о деталях никто не мог сойтись. Друстан настаивал, чтобы за дозоры отвечали только воины Огня — он был уверен в их преданности делу. Подразумевая при этом, что солдаты Пустоты ненадёжны. Гектор обвинил его в том, что он хочет заслать шпионов на их земли, на что Друстан холодно заметил, что Дом Пустоты уж точно знает о шпионах больше других. В итоге сошлись на смешанных патрулях, но путь к этому решению был полон яда.

Гвенейра почти не могла выделить людей для дозоров — в Доме Света всё слишком шатко. Я же была ещё менее полезна. Слушать, как остальные строят планы и спорят, было мучительно: я всё яснее ощущала, что у меня есть только одна роль.

Всё было бы иначе, приди Ориана.

Впереди из водного тоннеля, ведущего в Дом Земли, вышла азраи с рулоном ткани в руках. Её тёмная кожа отливала голубым на скуле и у линии волос, а пряди цвета сапфира плавали вокруг плеч, словно в воде. Хатерин — не та, с кем я тесно работала, но знакомое лицо, с которым я не раз перекидывалась дружескими словами. Она занималась починкой и уборкой для Леди Рианнон, матриарха одного из сильнейших родов. Завидев меня, Хатерин охнула и поспешно присела в реверансе.

— Не нужно… — начала я, но она уже юркнула мимо, обойдя меня стороной, словно я была заразой, которой можно заразиться прикосновением.

Я сбавила шаг у самого тоннеля. Сквозь толщу озёрной воды пробивались солнечные копья, окрашивая её в бирюзовый, мимо проплывали разноцветные рыбы. Красота не могла заглушить грызущую тревогу. На моей шее Кайдо вздрогнул от того же напряжения. Мы больше не принадлежали этому дому.

Я остановилась у входа и крикнула:

— Принцесса Ориана!

В коридорах Мистея звук обычно гулял эхом — будь то шаги, музыка или крики. Но вода глушила голос. Я подождала несколько минут, потом снова закричала:

— Ориана! Мне нужно с тобой говорить!

Стая оранжевых рыб, державшихся у самого входа, разом рванулась прочь. Минуты текли, но Ориана так и не появилась.

Знала ли она, что я здесь? Дом Крови известил меня, когда пришёл Каллен. Значит, она наверняка тоже знала. Просто игнорировала — как проигнорировала призыв явиться на совет.