Эдмонд Гамильтон Второй спутник

The Second Satellite 1930

Норман и Хакетт, неуклюжие в своих толстых лётных комбинезонах, казалось, заполнили собой весь маленький кабинет. Хардинг, руководитель полетов, сидел на другом конце комнаты и пристально смотрел на них. Два самолета, взлетевшие в лучах рассвета с лётного поля, ревя моторами, пронеслись над зданием.

Когда шум стих, Хардинг заговорил:

— Я не знаю, кто из вас двоих более сумасшедший, — сказал он. — Ты, Норман, придумавший такую дурацкую авантюру, или ты, Хакетт, решивший отправиться вместе с ним.

Хакетт ухмыльнулся, а длинное, худощавое лицо Нормана осталось серьезным.

— Без сомнения, все это звучит слегка безумно, — сказал он, — но я убежден в своей правоте.

Руководитель полетов покачал головой.

— Норман, тебе следовало бы романы писать, а не летать. Второй спутник — и Феллоуз с остальными на нём… да что за чёрт!

— Какая еще теория может объяснить их исчезновение? — спокойно спросил Норман. — Вы знаете, что с тех пор, как появились новые самолеты X-типа, сотни летчиков по всей Земле пытались установить на них рекорды высоты. Двадцать пять миль… тридцать… тридцать пять… рекорды бьются каждый день. Но из сотен летчиков, поднимавшихся на такие огромные высоты, четверо так и не вернулись. Их больше никто не видел!

— Один исчез над северной Швецией, второй над Австралией, третий над Нижней Калифорнией, а четвёртый, Феллоуз, прямо здесь, над Лонг-Айлендом. Вы видели глобус, на котором я отметил эти четыре точки, и вы могли заметить, что, если их соединить линией, они образуют идеальный круг вокруг Земли. Единственное объяснение заключается в том, что четверо летчиков, достигнув высоты сорока миль, были захвачены каким-то телом, движущимся вокруг Земли по круговой орбите, какой-то неизвестной луной, вращающейся вокруг Земли внутри ее атмосферы, вторым спутником Земли, о существовании которого до сих пор никто не подозревал!

Хардинг вновь покачал головой.

— Норман, твоя теория была бы верна, если бы не тот очевидный факт, что ни один подобный спутник никогда не был замечен.

— Вы сможете увидеть пулю, пролетающую мимо вас? — возразил Норман. — Два самолета в Швеции и Нижней Калифорнии исчезли с разницей в три часа на противоположных концах Земли. Это означает, что этот второй спутник, как я подсчитал, совершает оборот вокруг Земли каждые шесть часов, и значит, двигаясь с такой ужасающей скоростью, он будет виден с поверхности Земли не более, чем летящая винтовочная пуля.

— Двигаясь через земную атмосферу с такой скоростью, можно было бы ожидать, что он сгорит от трения о воздух. Но нет — этого не происходит, потому что собственная сила притяжения спутника собрала вокруг него достаточно воздуха, чтобы образовать плотную крошечную атмосферу, обволакивающую и защищающую его, пока он мчится сквозь верхние слои земного воздуха. Нет, Хардинг, я уверен, что этот второй спутник существует — и столь же уверен, что именно он виновен в исчезновении тех четырёх лётчиков.

— И теперь вы с Хакеттом, — задумчиво произнёс Хардинг, — рассчитали момент, когда он будет проходить над нами, и собираетесь подняться на самолёте Х-типа чтобы его обнаружить.

— Обнаружить? — переспросил Хакетт. — Мы не собираемся подниматься на сорок миль только для того, чтобы взглянуть на эту чертову штуку — мы собираемся попробовать сесть на нее!

— Вы, конечно, с ума сошли! — взорвался руководитель полетов. — Если Феллоуз и остальные были захвачены этой штукой и не смогли вернуться, то, ради всего святого, зачем вам-то двоим… — Он внезапно осёкся. — О, кажется, я понимаю, — неловко добавил он. — Феллоуз был вашим приятелем, не так ли?

— Лучший из всех, кто когда-либо выходил на поврежденном «Ньюпоре» против трех «Фоккеров», чтобы вытащить нас из пекла, — тихо сказал Норман. — И если бы пропали мы с Хакеттом, он обшарил бы всё небо, ища нас — он же чёртов псих! Что ж, и мы не собираемся его подводить.

— Понимаю, — повторил Хардинг. Потом добавил: — Ладно, вот идет ваш механик, Норман, значит ваш самолёт, должно быть, готов. Пойду-ка я с вами. Это же настоящее событие — видеть, как два Колумба отправляются к другому миру.

Серый рассвет над лётным полем постепенно начал окрашиваться в бледно-розовые тона, когда все трое направились к месту, где стоял длинный X-тип, его странно изогнутые крылья, закрытая кабина и плоский, похожий на веер хвост тускло поблескивали в утреннем свете. Мотор самолета уже вовсю ревел, а пузатые колеса с трудом удерживались упорами. В своих громоздких костюмах Норман и Хакетт в неверном утреннем свете казались окружающим двумя огромными обезьяноподобными фигурами.

— Что ж, желаю удачи, — сказал им Хардинг. — Вы знаете, я за вас очень переживаю, но, полагаю, вам бесполезно напоминать о предосторожности?

— Кажется, я где-то слышал это слово, — усмехнулся Хакетт, пожимая вместе с Норманом руку руководителю полётов.

— Все это — чистейшая авантюра, — сказал Норман начальнику. — И если мы не вернёмся в разумные сроки… ну, тогда вы поймёте, что наша теория была верна. А уж рассказывать об этом миру или нет — решайте сами.

— Ради вашего же блага, я надеюсь, что вы глубоко заблуждаетесь, — улыбнулся начальник. — Я много раз говорил вам, чтобы вы «убирались с Земли», но, признаться, никогда не думал, что вы воспримете это буквально.

Хардинг отступил назад только тогда, когда два лётчика с трудом забрались в тесную кабину. Норман взялся за штурвал, дверца захлопнулась, и в тот миг, когда из-под колёс были выдернуты клинья упоров, а двигатель взревел ещё громче, длинный самолёт круто взмыл с поля, уходя под головокружительным углом в рассветное небо. Хакетт махнул пухлой рукой в сторону стремительно уменьшающихся фигурок людей на оставшемся внизу лётном поле, затем отвернулся от иллюминатора, чтобы, как и его напарник, посмотреть вперед.

Самолет летел по узкой восходящей спирали вверх, под таким углом, на который не был способен ни один другой аппарат, кроме Х-типа. Глаза Нормана неотрывно следили за приборами, пока они набирали высоту, а его уши неосознанно прислушивались к звукам работающего мотора. Земля быстро уходила вниз и по мере подъёма превращалась в огромную серую вогнутую чашу.

К тому времени, когда была достигнута пятимильная высота, поверхность Земли окончательно изменилась с вогнутой на выпуклую. Самолёт теперь набирал высоту по более широкой спирали, но поднимался так же уверенно и ровно, как прежде. На стеклах кабины начал быстро образовываться иней, наползая от краёв. Норман что-то сказал, перекрывая приглушенный шум мотора, и Хакетт включил электрические радиаторы. Иней отступил, когда теплый, чистый воздух наполнил кабину.

Десять миль… пятнадцать… они уже достигли высот, невозможных ещё несколько лет назад — но для X-типа это было пустяком. На отметке в десять миль Хакетт включил компактный генератор кислорода, и в кабине распространился свежий, острый запах. Двадцать миль… двадцать две…

Через некоторое время Норман молча указал на часы на приборной доске, и Хакетт кивнул.

Они шли точно по графику — рассчитывали достичь высоты в сорок миль к десяти часам утра, именно к тому времени, когда, судя по вычисленной орбите, над ними должен был пройти второй спутник.

— Двадцать шесть… двадцать семь… двадцать восемь… — бормотал Хакетт, следя за стрелкой высотомера, медленно ползущей вверх.

Бросив косой взгляд вниз через иллюминатор, он увидел, что Земля под ними превратилась в огромный серый шар, там и тут её тусклую поверхность скрывали белые океаны облаков.

— Тридцать одна… тридцать две…

Самолет теперь набирал высоту медленнее и поднимался под меньшим углом. Даже X-типу приходилось тяжело в разреженном воздухе, окружавшем их сейчас. Только сверхлёгкая, сверхмощная машина могла достичь таких невероятных высот.

На тридцать четвёртой миле началась настоящая битва за высоту. Норман удерживал самолёт в плавной восходящей спирали, проявляя высочайшее мастерство — в воздухе, который уже почти не существовал. На стеклах, несмотря на работающие обогреватели, вновь появился иней. Стрелка высотомера медленно подползла к отметке сорок. Норман продолжал кружить, слегка наклонив крылья, но не набирая высоту, Земля под ним казалась огромным серым туманным шаром.

— Долго на такой высоте не продержишься, — бросил он. — Наш полет окажется напрасным, если второй спутник не появится через несколько минут.

— Здесь, наверху, все выглядит совсем по-другому, — перекричал рев мотора Хакетт. — Там, внизу, было легко говорить о том, что мы сможем «запрыгнуть» на эту штуку, но здесь, наверху, черт возьми, нет ничего, кроме воздуха, да и того очень мало!

Норман ухмыльнулся.

— Будет больше. Если я прав насчет этой штуки, нам не нужно будет ничего делать — её атмосфера сама нас подхватит.

Оба встревожились, когда мотор на мгновение закашлялся и прервал ровный ритм работы, но через секунду снова взревел на устойчивых оборотах. Норман покачал головой.

— Может, это все-таки глупая затея. Нет, я по-прежнему уверен, что мы правы! Но, похоже, сегодня доказать это не удастся.

— Будем спускаться? — спросил Хакетт.

— Нам придется это сделать через несколько минут. Даже с собственной подачей воздуха двигатель не сможет держать эту высоту…

Норман так и не закончил фразу. Раздался резкий, нарастающий, стремительный звук такой невероятной мощи, что достиг их ушей сквозь рев мотора. Затем в одно мгновение вселенная, казалось, сошла с ума; серый шар Земли и Солнце над ним завертелись бешеным вихрем, закружившись вокруг самолёта, который швыряло в пространстве, как пушинку.

Рёв становился всё громче, переходя в оглушительный грохот. Воздушные потоки били по самолёту, трясли и крутили его, будто схватив гигантскими руками. И в тот миг Хакетт успел увидеть — рядом с ними, среди звёзд, вырос другой шар, не Земля — зеленоватая сфера, разрастающаяся с ослепительной скоростью, заполняющая всё небо рядом с их кружащимся самолетом! Ветер стих; зеленый шар превратился в целый мир — в ландшафт, раскинувшийся под ними: зелёные равнины и моря, стремительно приближающиеся к ним! Норман боролся с управлением — земля и море, вращаясь, приближались к ним с головокружительной скоростью — удар!

С оглушительным грохотом самолет застыл на месте. Солнечный свет лился в иллюминаторы, а вокруг него возвышались огромные зеленые растения. Хакетт, несмотря на предупреждающий крик Нормана, распахнул дверь и выскочил наружу, Норман — за ним. Они пошатнулись, упали — странно медленно, почти невесомо, — потом поднялись, ухватившись за самолёт, и ошеломлённо огляделись.

Самолет врезался в заросли гигантского зеленого тростника, возвышавшиеся на целый ярд над их головами, и посадка «на брюхо», похоже, не причинила машине серьёзного вреда. Почва у них под ногами была мягкой и влажной, воздух теплым и ароматным, а гигантские заросли тростника скрывали от них весь окружающий пейзаж.

В небе, у самого горизонта, необычайно ярко пылало солнце. Но оно казалось крошечным по сравнению с огромным серым кругом, заполнявшим половину неба над их головами. То была гигантская серая сфера, местами скрытая белыми полосами облаков и туманными завесами, но на её поверхности ясно проступали очертания континентов и сверкающих морей. Оба пилота оцепенели, поражённые осознанием того, что видят.

— ЗЕМЛЯ! — пробормотал Норман. — Это Земля, Хакетт, над нами; Боже мой, я до сих пор не могу поверить, что мы это сделали!

— Тогда мы… на спутнике… на втором спутнике! — с трудом выговорил Хакетт, словно борясь с самим фактом его наличия. — Те воздушные потоки, что подхватили нас…

— Они были атмосферой этого мира, второго спутника! Они подхватили нас и унесли в атмосферу этого маленького мира, Хакетт. Теперь мы движемся вместе с ним вокруг Земли с огромной скоростью!

— Второй спутник, и мы на нем! — недоверчиво прошептал Хакетт. — Но этот тростник… неужели всё здесь такое?

Они попытались отойти от самолета. Это усилие заставило обоих пилотов взвиться вверх в большом, медленным прыжке, чтобы опуститься в более чем двадцати футах от самолета. Не обращая внимания на этот странный эффект слабой гравитации спутника, они двинулись дальше, и каждый их шаг становился гигантским, неуклюжим прыжком. Через четыре таких шага они выбрались из зарослей гигантского тростника на открытое пространство.

Они оказались на пологом травянистом склоне, тянувшемся вдоль серо-зеленого моря, простиравшегося справа от них до самого удивительно близкого горизонта. Слева поднимались невысокие холмы, покрытые густыми зарослями зеленой растительности, похожей на джунгли. Хакетт и Норман, однако, в тот момент не смотрели ни на море, ни на холмы, а на несколько десятков нелепых фигур, повернувшихся к ним в тот же миг, как они появились из зарослей тростника. Холодный, болезненный ужас охватил обоих — всё происходящее казалось нереальным, словно дурной сон. Ибо огромные фигуры находившиеся в нескольких ярдах от них и обратившие на них свой взор, были жаболюдьми!

Жаболюди! Огромные пятнистые зеленые существа высотой от семи до восьми футов, с изогнутыми мощными ногами и руками, заканчивающимися перепончатыми лапами. Головы были раздутыми, шаровидными, с широко расставленными немигающими лягушачьими глазами по бокам, белогубые рты очерчены бледными линиями. Трое из существ держали в лапах чёрные металлические стержни с рукоятями, странно похожие на пистолеты для спортивной стрельбы по мишеням.

— Норман! — в голосе Хакетта послышался ужас. — Норман!

— К самолёту! — сипло выкрикнул Норман. — К самолету…

Они, спотыкаясь, бросились назад, но жаболюди, оправившись от первого удивления, тут же огромными прыжками рванулись за ними! Двое лётчиков, оттолкнувшись от земли и практически паря в воздухе, понеслись к тростниковым зарослям — но зелёные чудовища оказались невероятно быстры. Из глотки одного из них вырвался глухой, квакающий крик, и в тот же миг другой поднял свой чёрный стержень, из него что-то вылетело и разорвалось совсем рядом с Норманом. При взрыве не было ни звука, ни вспышки, но тростник на несколько футов вокруг исчез!