Переходы, тоннели, железные лестницы, охранники, ожесточённая стрельба, и вот они с одной гранатой и разряженными револьверами оказались в той самой штольне, ведущей на свободу.

Ещё один поворот и…

– Всё, баста, карапузики! Кончилися танцы! – крикнул Молман, выглядывая из-за спин жандармов.

Он прижимал к своему подбитому глазу воронёную сталь «бульдога» и радостно улыбался, поблёскивая золотой фиксой.

– Сейчас я вам буду делать больно!

Томмелиса и Дэви попятились. Жандармы двинулись за ними. Томми сделала несколько шагов и упёрлась спиной во что-то большое и холодное. Обернувшись, она поняла, что их с Дэви прижали к той самой неразорвавшейся авиационной бомбе.

Девушка отбросила в сторону револьверы и решительно шагнула вперёд. Жандармы от неожиданности отпрянули. Томмелиса с вызовом крикнула, обращаясь к Молману:

– Сейчас вы, пользуясь ситуацией, держите в страхе столько людей, заставляя их плясать под вашу дудку. Но вам не заставить всех молчать! Наступит время, и вашему правлению придёт конец!

– Да что вы говорите! – ехидно выкрикнул Молман. – Запомни, деточка: человек хочет ЖИТЬ и ЖРАТЬ! Причём жить как можно дольше, а жрать как можно слаще!

– Почему же солдаты идут в бой, не щадя своих жизней? В тылу женщины и дети работают по 20 часов, не жалея себя и своего здоровья… – с жаром парировала Томмелиса.

– Фанатизм! Внешнее правительство годами прививало патриотическую идеологию своему поднебесному народу! Но я воспитаю у своих граждан БЕЗРАЗЛИЧИЕ К ПРОШЛОМУ… И, когда таких будет много, дело сделается быстро. Постепенно, шаг за шагом, мы вытравим историческую память у всех людей. А с народом, лишённым такой памяти, можно делать что угодно. Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и в конце концов превратится в стадо скотов. И в определённый час Х мои «дети подземелья» поднимутся наверх и захватят всю ЗЕМЛЮ!!! Вот так, беглянка, я приоткрыл тебе лишь уголок занавеса, и ты увидела лишь крохотный кусочек сцены, на которой эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия о гибели народа, живущего на ЗЕМЛЕ, об окончательном, необратимом угасании его самосознания… Но хватит болтовни! Взять их!

– Стойте! – выкрикнул Дэви. – К чёрту эту политику, к чертям собачьим войну и этого ненасытного Молмана!.. – Дэви посмотрел на Томмелису в прекрасном подвенечном платье. – Я знаю, мы погибнем. Но, прежде чем это произойдёт, я хочу попросить твоей руки, Томми.

Он встал на одно колено.

– Согласна ли ты выйти за меня?

– Я согласна!

– В любви и радости…

– В счастье и в несчастье…

– В здравии и в болезни…

– В богатстве и в бедности…

– Нет, вы только гляньте, – крикнул Молман, – вы только посмотрите на этих идиотов! Я их сейчас убивать буду, а они тут вовсю решили жениться!..

– Пока не разлучит нас смерть!

– Пока смерть не разлучит нас!

– Сопли в меду, или занимательная патология!.. Меня сейчас стошнит розовыми сердечками. – И Молман, кривясь, плюнул на спину стоящего перед ним солдата.

Дэви, не обращая внимания на выкрики, протянул руку, на которой лежало кольцо.

– И пусть это кольцо не подойдёт тебе, любимая, но оно скрепит наш союз на веки веков!

К ногам жандармов упала граната.

Секунду все таращились на неё, а потом кто-то заорал:

– Граната-а-а-а-а-а-а!

Десяток гло́ток одновременно подхватили этот крик. Обезумев от страха, все шарахнулись в разные стороны. Началась паника. Молмана сбили с ног, и несколько жандармов пробежало по нему.

– А-а-а! – орал Молман, катаясь в пыли. – Руку отдавили, сволочи! Больно-то как!

Томми и Дэви бросились к выходу из штольни.

Наконец Молману удалось подняться, но его снова сбили с ног. Матерясь как сапожник, он на карачках пополз к выходу. Потом остановился и, прижавшись к холодной каменной стене, посмотрел на бомбу, затем на гранату и заорал:

– Обманула! Обманула! Сука-а-а!

Молман увидел на земле свой «бульдог», подполз к нему, поднял и в бессильной злобе выстрелил в направлении выхода.

«Бульдог» сплюнул пламенем, выпуская из короткого ствола смертоносные девять граммов. Пуля пронеслась по штольне, ударилась о стальную форму недостроенного шлюза, отрикошетила в сторону, угодила в каску убегающего жандарма, взвизгнув, отскочила и столкнулась с мрачным корпусом авиационной бомбы.

Этот удар пробудил её от долгой спячки, что-то щёлкнуло в стальном чреве, и… бомба взорвалась.

Из дыма и пламени, навстречу небу, взвилась «Ласточка», оставляя внизу распускающийся бутон алого взрыва.