Военный госпиталь имени Мориса Бриггса был построен на самой границе Нижних Районов в начале войны с «Отверженными» и за двадцать пять лет разросся до трёх корпусов, став самым крупным медицинским учреждением юго-восточной территории. Здесь работали лучшие в своём роде специалисты – те из них, кто не боялся просыпаться под вой сирен и вспышки энергетических зарядов. Кирилл ожидал, что военное положение и близость сражений усложнят работу, но первый же день стажировки рассеял эти опасения. В стенах операционной царил свой порядок – под ярким светом ламп и мерным гудением дезинфекторов не было места для постороннего шума и мыслей. За себя Кирилл не беспокоился – военные удерживали границу Нижних Районов, а раненые «Отверженные» представляли угрозы не больше, чем лазерный скальпель в его руках.

Теперь всё обстояло иначе. Против солдат гарнизона выступала не горстка загнанных в угол отступников, но тренированная элита из Новерии. Группы красных мундиров двигались в сторону воинской части, сметая всё на своём пути. Что бы ни произошло с Ядром, падение Барьера означало гибель всего Фрага. «Звёздных» челноков над городом становилось всё меньше, а это значит, что эвакуация вот-вот завершится. Времени почти не оставалось.

Кирилл остановился перед служебным входом в госпиталь. На дисплее высветилось приветственное сообщение с чашей Гигиеи. От её вида Кириллу захотелось расплакаться. Отпечатки пальцев сохранились в системе, и дверь с привычной секундной задержкой отъехала в сторону. Внутри никого не было. Доска для отметок явки была выключена.

В приёмной было чисто, тихо и неожиданно светло. Кирилл заглянул за регистрационную стойку. Голографический интерфейс терминала мигнул и потух, стоило к нему прикоснуться. Рядом лежали флакончик с назальными каплями и шёлковый платок – его подарок сестре Марии на сорок третий день рождения.

Грязь и песок со ступней липли к кафелю. Ординаторская была опечатана «решением главврача Феликса Ларса», но раздевалка рядом открылась личным кодом сотрудника. Шкафчики с номерами на мгновение вернули Кирилла в прошлое. Он неторопливо – как никогда раньше – подошёл к пятнадцатому. На дверке висела проволочная пломба с голографической печатью ДВД. Конечно, его искали. Врачи не пропадают просто так. Кирилл сорвал пломбу и открыл шкафчик. На верхней полке всё было в точности, как и обычно: картриджи для голографа, упаковка витаминов, коллекция пластиковых героев из популярного мультфильма и набор гравированных скальпелей в стекле, – а вот нижнюю хорошенько перетряхнули – он никогда не комкал так свою форму. Мешок с порошком, что хранился в скрытом кармане запасного халата, пропал.

Медицинский халат был таким гладким и белым, что, заворачиваясь в него, Кирилл чувствовал себя настоящим преступником. Неестественная худоба и огрубевшая загорелая кожа выдавали в нём Отверженного, но в этом виде его шансы получить энергетический заряд вместо приветствия значительно уменьшались – по крайней мере от Армии. С обувью было сложнее – перед тем, как в последний раз уйти с работы, Кирилл сдал свои ботинки в прачечную на подземном этаже и так и не получил их. К счастью, соседние шкафчики были не заперты. Кажется, у Гордона тот же размер ноги…

– Руки вверх!

Резкие и такие знакомые слова били больнее любого удара.

– Не стреляй, я не Отверженный! – родные ему звуки, что он тщательно тренировал каждый душный день, проведённый в Новерии, предательски комкались и цеплялись друг за друга. – Я не Отверженный!

– Выучил наш язык, значит, – солдат в чёрном комбинезоне приставил дуло винтовки ко лбу Кирилла. – Тогда сможешь сказать, сколько вас там и каким таким чёртом вы прорвали Барьер.

– Я не знаю!

Солдат был ниже Кирилла, но шире в плечах. На грудном кармане выделялась знакомая фиолетовая эмблема.

– «Эпсилон», экспериментальные войска Альянса, – вспомнил Кирилл.

Лицо солдата приняло вид крайнего удивления.

– Так ты… – его челюсть размыкалась под неестественным углом. Кирилл видел такое и раньше – должно быть, ошибка в положении шарниров. Экспериментальные войска никогда не чурались кибернизации и улучшали всё, до чего могли дотянуться. – Доктор Новицкий?

– Так точно, – кивнул Кирилл и добавил: – Только не тот, о котором вы подумали.

– Это ещё что значит?

– Я брат-близнец того Новицкого. Работаю здесь хирургом.

– Эвакуация закончилась ещё вчера. Какого чёрта ты делаешь здесь? В этих обносках? – дулом винтовки эпсилоновец отдёрнул полу халата, под которым пряталась дырявая майка. – Ещё одно лживое слово…

– Меня похитили, – перебил его Кирилл. С каждым неестественным движением губ солдата он отчего-то чувствовал всё больше уверенности. – Я сбежал от «Отверженных», когда на них напали роботы.

– Что? – эпсилоновца вызвали по связи. Значит, помимо него в округе были ещё солдаты. Только бы убедить их, что он и в самом деле был пленником. Выменять всё то, что он узнал в Новерии, на возможность вернуться в Альянс. В конце концов, они просто обязаны доставить его к командованию, чтобы допросить! – Значит так, – обратился солдат к Кириллу. – Раз работал здесь, кабинет главврача найдёшь.

Кирилл постарался как можно приветливее улыбнуться своему спасителю.

– Конечно!

Кабинет находился на втором этаже хирургического корпуса. Тишина в коридорах была непривычной, но по-своему умиротворяющей. Они шли, словно два призрака – врач и солдат, павшие в бою за потерянный город. Кирилл заглядывал в открытые палаты, почти как во время утреннего обхода, только в этот раз его никто не ждал. Проходя мимо секретарского стола, Кирилл чуть замедлил шаг. Так легко было представить, что всё в порядке, что Катрин отошла на обед, а остальные – на ежемесячные воинские сборы, и только сам Феликс сидит у себя – из кабинета он отходил только к операционному столу – и привычно приподнимется с места, встречая коллегу или посетителя.

– Чему радуешься? – с подозрением спросил солдат.

Кирилл позволил улыбке остаться на губах.

– Приятно вернуться домой.

Главврача в кабинете, конечно, не было – вместо него вокруг пустого стола сидели несколько солдат и подполковник экспериментального подразделения Бен Бренан. Последнего Кирилл не раз видел у Феликса и раньше.

– Чем больше мы здесь торчим, тем больше шансов, что отступать нам останется только в могилы, – ворчал солдат за столом. – Кроме нас никого не осталось. Чего ещё ждать?

– Приказа, – отрезал эпсилоновец, выступив из-за спины Кирилла. – Подполковник Бренан, сэр! «Отверженный»?

Бен Бренан повернулся в парящем инвалидном кресле. Моторчики тихо гудели, поддерживая его в тридцати сантиметрах от пола, но Кирилл вдруг подумал, что с тем же успехом старик мог удерживать кресло с помощью собственной силы.

– Новицкий?

– Да, сэр. Кирилл Новицкий. Хирург.

– Откуда ты его взял, Карл? – спросил один из солдат. Судя по виду их формы и отсутствию на ней специальных знаков, они были из местного военного гарнизона.

– Рылся в раздевалке. Говорит, что работает здесь.

– Чёрт, – Кирилл не сразу заметил стоявшего у окна солдата. На его плече тоже была фиолетовая эмблема «Эпсилона», а лицо закрывал чёрный шлем. – Бьюсь об заклад, что его послали выведать, сколько нас. Не пройдёт и пяти минут, как сукины дети будут здесь.

– Мои данные есть в базе сотрудников, – вмешался Кирилл. – Это легко проверяется.

– Проверялось, пока был «Адам», – заметил Карл. – На «Отверженного» ты похож больше, чем на хирурга.

– Он с ними, – подтвердил Бренан.

Карл с готовностью поднял массивную винтовку. Солдаты повскакивали из-за стола. У них были только пистолеты, но и те смертельно опасны для человека без энергетического щита. Только эпсилоновец у окна продолжил следить за обстановкой снаружи.

– Отставить, – приказал Бренан.

– Я не «Отверженный»! – вытянул руки ладонями вверх Кирилл. – Я могу доказать!

– Сейчас не время для набора рекрутов, сэр! – процедил Карл. – Одному «Отверженному» ничего не стоит перебить нас всех.

– Поэтому отставить! Выполнять, капитан Фрост! – неожиданно громко рявкнул Бренан.

Оружие в руках солдат задрожало и опустилось дулом вниз. Карл сопротивлялся, его руки слегка подрагивали, удерживая винтовку на уровне груди, и на какое-то мгновение Кирилл был уверен, что тот выстрелит.

– Как скажете, сэр, – плюнул он, и винтовка беспомощно повисла на его плече. – Терять нам нечего.

– Кроме наших жизней! – напомнил кто-то из-за стола. – Чёрт вас побери, нам нужно сматываться отсюда, и как можно скорее.

– Закрыть рот, младший сержант Дженкинс! Остаёмся до распоряжения командира Маука, – взревел Карл.

– Операция провалена, ваши силы разбиты. Какие тут могут быть распоряжения?

Карл снова вскинул винтовку.

– Вы на службе, и, если понадобится, тут и поляжете!

Он сердился, хотя этого и не было заметно на его бледном лице, но слышалось в раскатистом голосе, не попадающем в движения губ. Кирилл понял, что договориться с ним будет труднее всего.

– Чего же ты сам не полёг вместе со своим «Эпсилоном», капитан? – съязвил Дженкинс.

Кирилл сначала шагнул было к двери, но затем, передумав, встал перед Карлом.

– Послушайте, я видел силы «Отверженных». Я знаю немного о том, как они тренируются, и о парочке других важных вещей. Эти сведения могут помочь вашему начальству и всей Армии в борьбе с ними.

– Тогда рассказывай, – бросил Карл.

Кирилл не ожидал этого и неопределённо покачал головой.

– Лучше, если об этом узнает ваше командование…

– Значит, нет? А мы что, не Армия? А может, никаких сведений и нет? – наступал Карл. – Может быть, ты заодно с ними? Может быть, именно твоими стараниями Ядро отключилось?

– Пришёл бы я сюда, если бы это было так? – попытался защититься Кирилл. – Я только хотел вернуться домой…

– Потому как в Альянсе наверняка найдётся парочка вещей, нужных «Отверженным», не так ли?

Эпсилоновец у окна выругался.

– В четырёх минутах, Карл. Идут как на параде.

– Загрузка закончена, – сказал Бен. Из отверстия в подлокотнике его кресла вылезла тонкая пластинка, которая тут же взмыла вверх и аккуратно приземлилась точно в ладонь Карла. – Собирайте отряд, капитан.

– Ложись! – крикнул эпсилоновец у окна, и стекло перед ним разлетелось вдребезги.

Карл сбил Кирилла с ног и прижал к ковру. Возникший над ними барьер защитил их от мелких осколков.

– В коридор, быстро!

В коридоре окон не было – теперь Кириллу было понятно, почему, – но лучше он себя от этого не почувствовал. Из пяти солдат, сидевших за столом, покинули кабинет только двое. Младшего сержанта Дженкинса среди них не было. Карл помог второму эпсилоновцу доковылять до стола секретаря. Тот тяжело опустился, зажимая рукой кровоточащую рану в животе.

– Держись, Дерек, – Карл потянулся к своему голографу, – сейчас будет порция красного.

Солдат рядом с Кириллом не переставая ощупывал свою куртку.

– Это бронебойное стекло… Фанг, ты понимаешь?

Второй солдат поднял пистолет, навёл его на Кирилла, а затем перевёл на Бренана и эпсилоновцев. От крови манжет рукава его формы окрасился в красный.

– Мы не подписывались на это. Я не хочу подохнуть здесь. Мы уходим. Пит!

– Стоять! – рявкнул Карл им вслед. – Снаружи – только фанатики да роботы!

– Оставь их, – устало сказал Бренан, поглаживая подлокотники на кресле. – Толку от них немного. Может быть, и выберутся на каком-нибудь аэрокаре.

– Трусливые крысы..! – сплюнул Карл.

Дерек тихонько застонал.

Кирилл вспомнил, что в уголке между хризалидокарпусом и принтером хранился набор для экстренной помощи. Электронного замка на нём не было – в чём и заключался смысл любых комплектов неотложной помощи.

Вооружившись пинцетом, Кирилл приблизился к эпсилоновцам.

– Позвольте.

– Я дойду, сэр, – донеслось из-под шлема.

Карл перевёл взгляд с подчинённого на Кирилла и отступил в сторону.

– Немного наклонитесь, вот так, – попросил Кирилл, опускаясь к солдату. – Можете, пожалуйста, посветить?

Карл включил фонарик на голографе. Боевой комбинезон был сделан из сверхплотного материала, чтобы порвать его, осколки должны были лететь с чудовищной силой.

– Вошли неглубоко, – заключил Кирилл. – Ваш костюм оказался не совсем бесполезным.

Дерек что-то тихо ответил.

– Управимся за пару минут, – заверил его Кирилл и принялся осторожно извлекать крупные осколки. Бросать их приходилось прямо на стол. По крайней мере, благодаря разработанному братом «красному» составу, можно было не беспокоиться об обезболивании.

Карл нервно потирал руки, отчего луч света скакал, но Кирилл не решался сделать ему замечание.

– Если «Отверженные» здесь, мы не сможем добраться до Ядра.

– Южный выход пока безопасен, – ответил Бренан. – У вас будет пять минут, капитан.

– У нас? Мы не можем вот так бросить Вас.

– От данных не будет никакого толку, если вы погибнете вместе с ними, капитан Фрост.

Несмотря на напряжение и пережитый стресс, пальцы Кирилла двигались быстро и точно – очередное доказательство тому, что мышечная память надёжнее любой другой. Покончив с осколками, он тщательно промыл рану септическим раствором и вскрыл перевязочный пакет.

– Полноценно очистить и зашить рану в этих условиях не получится, – установив самофиксирующуюся повязку, сказал Кирилл. – У меня нет инструментов. До медчасти дотянете, если будете аккуратны.

– Спасибо, – пробормотал Дерек. – Я готов идти, сэр.

Карл помог ему подняться. Кирилл вернулся к медицинскому кейсу, ещё раз прошёлся по содержимому, закрыл его и выдвинул пластиковые ручки из пазов.

– Я тоже готов.

– Что касается Вас, доктор Новицкий, – Бен Бренан повернул кресло к Кириллу. – Нам неизвестно, через что Вы прошли в Новерии. Я не могу допустить Вас в Альянс.

Кирилл помотал головой, отказываясь воспринимать слова Бренана. Они не могут просто отказать ему! В конце концов, он не только пленник «Отверженных», но и профессиональный хирург с отличной репутацией. На ум приходили и другие аргументы, но Кирилл решил назвать самый важный:

– Я могу рассказать о Новерии!

– Вы не первый, кто пришёл оттуда, – сочувственно произнёс Бен. – Но надеюсь, что последний. Выдвигайтесь, капитан.

Кирилл ожидал, что капитан возразит, потребует арестовать беглеца и доставить к командованию, как следовало сделать хорошему солдату, но тот только отдал честь.

– Я сообщу о Вашем героизме, сэр.

– Нет героизма в исполнении приказов. А теперь – бегом на выход!

Медицинский кейс с глухим стуком ударился о кафель. Фиолетовые эмблемы замелькали перед глазами Кирилла. Он не сразу понял, что плачет.

– Следуйте, пожалуйста, за мной, доктор.

Эпсилоновцы затрусили в восточное крыло, а мерно гудящее кресло двинулось обратно к той лестнице, по которой минутами ранее полный надежды и счастья поднимался Кирилл. Он не хотел идти, но не мог остановить словно ставшие чужими ноги.

Открытые палаты манили чистыми анатомическими койками – сон на них должен был принести расслабление уставшей, перенапряжённой спине. Осмелился бы он упасть на белые простыни, заразить их новерской грязью, прошедшей с ним через весь Фраг? Да, и ещё раз да! На кухне наверняка остались консервы – пищевой пасты хватит на некоторое время. Может быть, Отверженные не станут заходить сюда. Что им тут искать? Они не признают медицины Альянса, а о Кирилле никто даже и не вспомнит. Кроме Сайры. Но кто ей скажет? Урвиль не станет подставляться. Нет, никто не узнает о нём, никто не найдёт. Только роботы – но прежде, чем это случится, он по крайней мере немного отдохнёт.

– Прости, Кирилл, – донеслось из кресла впереди. Из мягкой спинки торчали неровные грани стекла. – Я знаю о том, что с тобой произошло. Будь мы в другом положении, я бы позволил тебе вернуться, и вместе с твоим братом мы бы хорошенько покопались в твоей голове. Но без Маука подразделение «психо» ждёт упразднение. С нами не будут церемониться. Там мы не нужны, а здесь у нас остался неисполненный долг.

Кирилл ничего не сказал – не смог бы, если бы даже и захотел. Когда Сайра брала контроль над его телом, это ощущалось иначе: как будто что-то чужое толкалось у него внутри, заставляя лишь сопротивляться сильнее. Сейчас же стремление, которым были охвачены его конечности, словно было его собственным.

Коляска Бена легко преодолела лестницу – куда легче, чем израненные ноги Кирилла. Он представил, как на ступеньках позади остаются кровавые разводы, но оборачиваться не хотел. Наверное, это всё из-за лестниц. Он никогда не любил эти тесные пустые пространства. В лифтах – и то было просторнее, светлее и приятнее. Зайдя в лифт, ты знал, что через минуту окажешься на нужном тебе этаже, а до тех пор рядом был голографический интерфейс с последними новостями или внутренними разнарядками, успокаивающая музыка и, возможно, попутчик, с которым можно завести короткую беседу. На лестнице всё не так. Здесь нет ни интерфейсов, ни музыки. Если кто-то и выходит на лестницу, то только из крайней необходимости, а потому о разговорах не могло быть и речи.

Через пустой холл они вышли к центральному входу. Металлические ставни валялись на зелёном газоне снаружи. На дорожке разрасталось красное пятно Гвардии Отверженных. Отчего-то они не решались войти. Должно быть, боялись увидеть приличное медицинское учреждение.

Джессика Отверженная сложила руки на груди, и рукава шитой золотом мантии приоткрывали изящные загорелые запястья.

– Приветствую, Бенджамин, – распростёрла руки Джессика. Она вновь говорила на языке Альянса. – И тебя, послушник.

Высоко в небе проглядывало солнце, проследовавшее сюда вслед за ними из самой Новерии. Кирилла бросило в дрожь – как ни странно, это было ему позволительно.

– Вижу, Альянс был щедр к тебе. Лишить человека ног и воли, дав взамен искусственный заменитель, жалкое подобие жизни – вполне в духе их бездушной цивилизации.

– То малая цена за свободу, – ответил Бренан. – Я предпочту помнить мир из коляски, чем не помнить вовсе.

Джессика улыбнулась. Кирилл попытался закрыть глаза, чтобы не видеть ни Отверженных, ни серое небо, но у него не получилось. Веки продолжали опускаться и подниматься ровно тогда, когда это требовалось слизистой. Невозможно представить, чтобы хоть кто-то из Отверженных мог «вручную» контролировать что-то настолько незначительное и в то же время трудоёмкое. Выходит, психо-физическая энергия Бренана не подавляет автономную ЦНС. Кирилл попытался вспомнить диссертацию о воздействии «психо» на продолговатый мозг, что Артём присылал вечность назад и что, наверное, так и осталась на его учётной записи, но тут Джессика вновь заговорила:

– Ты сохранил и позволил очернить наш дар. Последовал за лживым командиром, пророчившим спасение такое же искусственное, как он сам. Высокомерием и самоуверенностью были пропитаны его слова. Создатель увидел это и наказал самовлюблённого обманщика во спасение тех глупцов, что решили следовать за ним.

– Не пытайся отрицать свою роль в этом, Джессика. Всё, что мы видим вокруг – результат и твоих действий. Город опустошён, роботы истребляют ни в чём не повинных жителей и твоих собственных людей. Отверженные принесли на землю Альянса ненависть и смерть. То спасение, о котором ты так горячо говоришь, потерялось где-то между ними.

Красная церемония всколыхнулась. Джессика подняла руку, успокаивая паству.

– Отведённая мне роль скромна. Я могу лишь направить ищущего и благословить идущего.

– И наказать непослушных, – добавил Бен.

– Кирилл!

Отверженные расступились. Широкое платье совсем не шло Сайре – особенно здесь, перед входом в больницу, она смотрелась почти смешно. Сайра продолжала стесняться своего округлого живота, и размер её гардероба рос пропорционально плоду.

– Ты выросла, Сайра, – заметил Бен. – И не только в рост.

– Де… Бен, – Сайра застыла рядом с Джессикой. Та положила ладонь с длинными красными ногтями поверх её плеча и принялась медленно поглаживать. – Отпусти Кирилла.

Кирилл почувствовал, как невидимые нити внимания, исходящие от Отверженных, окутывают его тело.

– Я не сделаю этого, – ответил Бен. – Да простит меня Создатель, ради него же самого.

– Я не позволю..!

Джессика слегка надавила на плечи, и Сайра замолчала, но тело её осталось напряжённым, а злость – осязаемой.

– Сколько раз вы начинали сначала? – спросил Бренан. – Вам нужны такие, как он. Но с каждой новой овцой зазоры в ограде становятся всё шире, всё очевиднее, не правда ли? Никак не поймёте, что пытливый ум нельзя подавить. Такие как он всегда будут смотреть сквозь вашу «святую» пыль, даже если лишатся глаз.

– О, Бен… – Джессика сложила ладони вместе, словно собираясь произнести молитву. – Как жаль, что ты не можешь слышать себя со стороны. Твои слова принадлежат кому-то другому.

– Маук был глупцом, – сказал Бренан. – Отличным организатором, упрямым волом и самым безнадёжным идеалистом во всём управлении. Его план был обречён, но теперь у Альянса не останется иного выбора, кроме как стереть вас с лица планеты.

Сайра двинулась вперёд. На Кирилла она больше не смотрела. Откуда-то сверху вылетела дюжина маленьких дронов. Набрав скорость, они разбились о фасад больницы. Кирилл отскочил от блестящего чёрного корпуса, пролетевшего в сантиметрах от его плеча. Ударившись о пол, робот раскололся надвое и, мигнув диодом, затих.

Отверженные словно бы не придали значения этому нападению. Их внимание было приковано к Сайре. Кирилл осторожно пошевелил пальцами, чтобы убедиться, что снова может контролировать своё тело.

– Помнишь маму, Сайра? – спросил Бен на языке Отверженных. – Ты знаешь, почему ты её не помнишь?

– Только так можно нас защитить, – пробормотала Сайра.

Она стояла на пороге больницы. Волосы её были такими же красными, как мундиры Отверженных позади. Кирилл попытался вспомнить, с чего всё началось. Улыбчивая девочка, то и дело хватавшая его за руку – единственное дружелюбное лицо во всей Новерии. Только она была готова слушать его рассказы об Альянсе без угроз и оскорблений. Когда другие Отверженные выступали против него, она всегда занимала его сторону. Она даже попросила научить её языку Альянса, и их совместные занятия, пускай и шли тяжело, но помогли Кириллу снова почувствовать себя человеком. Иногда он забывал, что Сайра – такая же приверженка культа, как и другие Отверженные. И что так же, как и остальные, она с рождения приучена охотиться за неверными. Убивать тех, на кого укажет рука Служительницы. И всё же она колебалась. Сайра застыла на месте, не решаясь переступить через порог.

– Тогда ты поймёшь, что только так можно защитить его, – сказал Бен.

Воздух пропал. Кирилл потянулся к горлу, но ничего не почувствовал. Что-то давило на голову. Он больше не мог видеть. Глаза вот-вот лопнут.

– Нет радости большей, чем Забвение. Нет жизни лучшей, чем во Служении. Нет спасения без Жер…

Бен захлебнулся начатым словом. Вместе со способностью дышать к Кириллу вернулось его тело. Он обнаружил себя лежащим на траве рядом с Бренаном. Кресло так и осталась парить в воздухе, и прогоняемый через двигатели воздух ворошил седые волосы «психо»-командира. Кирилл подполз ближе и проверил его пульс.

– Зачем ты это сделал, Кирилл? Зачем ты сбежал?

Сайра стояла прямо над ним, но из-за раздувшегося от ветра платья Кирилл не мог видеть её лицо.

– Мой дом – здесь, – хрипло прошептал он.

– Мы сделали то, что следовало. Изменник наказан! – объявила Джессика. – Возвращаемся к лагерю. Послушник идёт с нами.

Красные гвардейцы словно по команде развернулись. Кирилл приподнялся на локтях и уставился на круглый светящийся шар. Таким ярким и тёплым было солнце в Новерии, и таким холодным и бледным пришло оно во Фраг.

Сайра опустилась на колени перед Кириллом и протянула руку. В её мутных глазах отражался весь разорванный в клочья мир.

– Я не могу… – покачал головой Кирилл. – Я не могу…

– Служительница!

– Только так можно нас защитить… – прошептала Сайра.

Её ладонь была сухой и твёрдой, а взгляд – пустым. Кирилл с трудом поднялся на ноги и застыл. Один за другим красные гвардейцы падали на землю. Их предводительница, Джессика Отверженная, раскинулась на траве. Её лицо застыло в самодовольной улыбке, а пальцы с красными ногтями покоились на груди, вместе с серебряным пером – символом веры Отверженных.

Сайра вытерла слёзы, встала и закричала:

– За верную службу Создатель забрал Служительницу в свой Храм! А теперь прочь, прочь! Идите домой! Расскажите всем о том, что случилось! А затем возвращайтесь за нами!

Никто не сдвинулся с места. Только солнце будто бы стало ближе.

Нужно бежать. Куда угодно и как можно быстрее. Дальше от красных гвардейцев, дальше от Новерии, от солдат, от роботов – от всего и всех.

– Сайра!

Она повернулась к нему и грустно улыбнулась, потирая живот. Яркая вспышка взорвавшегося солнца поглотила её маленькую фигурку. Тело Бренана в парящем кресле, зелёный газон, Отверженные, госпиталь и Кирилл – всё растворилось, утонуло в бесконечно ярком, ослепляющем свете.