Их встретили на площади перед военной частью. Арнольд, мужчина с низким голосом, седой щетиной и серьёзным взглядом, вывел сначала Карла, а затем Дженни из челнока.

– Здравия желаю, – поднял он руку в военном приветствии. – Всё готово, майор Рейес?

Майор строевым шагом направился к ним. Следом шли солдаты. Дженни казалось, что их винтовки направлены прямо на неё.

– Что с ними?

– Слегка ограничены в передвижении, а так в полном порядке.

Майор нехотя протянул кейс.

– Отличный выбор, сэр, – улыбнулся Арнольд, осматривая содержимое. – Мы одобряем обмен.

«Психо»-давление, удерживавшее Дженни на месте, ослабло, и она вслед за Карлом шагнула на сторону майора.

– Повезло вам, – Арнольд захлопнул кейс и улыбнулся Дженни. – Мы редко кого-то подвозим.

– Убирайтесь отсюда, – буркнул майор Рейес. – Крысы…

Повторно отсалютовав, Арнольд вернулся в челнок.

Кто-то протянул бутылку воды, и Дженни принялась жадно пить. Захватчики не предложили им ни еды, ни воды, только обработали губы Дженни мазью, после чего посадили в пустой отсек и держали там до прибытия во Фраг.

Майор Рейес выслушал доклад Карла и приказал своему лейтенанту сопроводить их в лазарет. Дженни отвечала на вопросы медиков, не слыша собственного голоса. Перед глазами застыли повисшие в воздухе роботы и мужчина, улыбающийся ей из кресла.

После осмотра их отвели в ангар и посадили на челнок до Цитадели. Он был меньше того, на котором они летели сюда, и с окнами. Пилот с нашивками «Эпсилон» обнял Карла за плечи.

Дженни сидела, прильнув к холодному ободу иллюминатора, и смотрела на проносящиеся под ними деревья, достаточно высокие, чтобы существовать с самого образования Альянса.

Карл сел рядом с ней.

– А он прав, – на его лице блестели капли воды. – Без них мы бы не выбрались.

Дженни предпочитала об этом не думать.

– Кто они?

– Сброд, зовущий себя Песчаными Крысами. Арнольд, их главный – бывший вояка. Служил во Фраге. Ушёл в отставку, пропал из Альянса, а потом вернулся. На своём корабле со своим Ядром.

– Они… могут летать среди роботов? – не поверила она. – Но это невозможно!

Будучи ребёнком, Дженни всерьёз верила в фантазии Жиля, описывавшего космические корабли и целые колонии, укрытые Барьером, плывущие сквозь чёрную пустоту – как можно дальше от «Архангела». А потом отец сказал ей, что портативных Ядер не бывает и что корабль, окружённый Барьером, не сможет летать.

– Мы прилетели на нём, – усмехнулся Карл. – Ты не можешь говорить «невозможно!».

– Но… разве они не часть Армии?

– Они сами по себе. Делают, что хотят. Иногда выменивают что-нибудь у Армии, как нас с тобой. Хотя я бы на месте Рейеса перестрелял их всех да забрал корабль. С таким чудом вылазки за Барьер стали бы сродни прогулке в зоопарке.

Дженни кивнула. Если бы такой корабль оказался в Орионе в день, когда Барьер пал…

– Баба с синими волосами – Виктория, – рассказывал дальше Карл. – «Отверженная». Бывшая, наверное, а там кто знает.

– Она очень сильная… – заметила Дженни.

– Не сильнее, чем Кевин или даже ты, – не согласился Карл.

– Нет… – Дженни покачала головой. – Нет, она гораздо сильнее.

– Ты смогла вскрыть барьер, а это не каждому «психо» под силу.

Дженни удивлённо посмотрела на него.

– Какой барьер?

– Вокруг Убежища. Кевин направил тебя, но основную работу сделала ты.

– Я не помню ничего из этого! – Дженни не верилось, что что-то настолько значимое, вроде снятия барьера Убежища, могло так просто и бесследно исчезнуть из её памяти.

– Скорее всего из-за стимуляторов, – Карл вытащил из подсумка маленький контейнер, достал из него две пластинки, пахнущие клубникой, и положил в рот. – Не стоило давать тебе так много.

– Что на самом деле случилось?

– Мы падали. Кевин уберёг нас от смерти, но сам… в общем, туго ему пришлось, – говоря, Карл жевал свои клубничные пластинки, при этом широко открывая рот. – А потом вы с ним вскрыли Убежище. Ему это стоило жизни, а ты… просто отключилась.

Дженни недоумённо покачала головой. Она помнила только то, как челнок начал падать, а потом она очнулась в компании Карла и Джейн. Но раз ей удалось сделать что-то – хоть что-то, что помогло отряду и их миссии… Нет, она не имела права таким образом оправдывать себя – она ведь даже не помнила, как и когда сделала это! Зато хорошо помнила Джейн, корчащуюся на полу, роботов, так внезапно появившихся из лифта, и беспомощность, куда большую, чем когда Крысы держали её в «психо»-хватке.

– Я посмотрел, что вы с Джейн накопали. Не густо.

– Джейн… – произнося её имя, Дженни с трудом удержалась от того, чтобы заплакать. – Джейн сказала, что там была метеорологическая станция или что-то вроде того…

– Первое Убежище оказалось всего лишь брошенной станцией поддержки, – хмыкнул Карл. – В штабе не обрадуются.

– Брошенной? – переспросила Дженни.

– Судя по записям, её оставили незадолго до начала войны с «Архангелом».

– Поэтому там было так пусто?

– Нет. Они так жили.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Дженни.

– Ну, в те времена люди сами создавали реальность вокруг себя благодаря специальным имплантам. Они могли не просто видеть то, чего на самом деле нет, но и ощущать это.

До Дженни внезапно дошло: голос Карла исходил не из его рта. Она отшатнулась от него и ударилась головой о ручку над окном.

– Что с тобой? – Карл прекратил жевать и нахмурился. – Опять ведёшь себя как в Убежище.

Дженни разглядывала его гладкую кожу. Её рука потянулась к кобуре на ноге, но та оказалась пуста. Крысы забрали их оружие ещё в Убежище.

– Т-ты что… робот? – прошептала она, осторожно ощупывая его костюм своей энергией.

– А ты только заметила? – Карл расхохотался. – Ну и дела, прекрати. Я не робот и не киборг, просто мертвец. Я умер, и меня вернули к жизни. Я даже жрать не могу.

Он выплюнул в ладонь то, что осталось от клубничных пластинок – тонкие полоски со следами зубов на них.

– Успокойся, я такой же как ты, – Карл сжал руку в кулак и вытянул перед собой. – Может, даже получше.

– Значит, ты тоже был у Жаднова? – недоверчиво спросила Дженни.

– Был. Брось удивляться, это ни для кого не секрет. Думаешь, почему на этой операции оказались сразу двое недавно имплантированных? – Карл фыркнул. – Беккет и горстка офицеров хотят свернуть «Эпсилон». А мы – лучший повод для этого.

– Зачем кому-то сворачивать «Эпсилон»?

– Из-за Маука и его имплантированных солдат.

Дженни попыталась представить, как командующий Маук сидит в своём кабинете за своим столом в красивой синей рубашке с чашкой чая в руке и отдаёт приказы встраивать механические детали в самых разных людей.

– Но знаешь что? – Карл повернулся всем корпусом к Дженни. – «Эпсилон» – лучшее подразделение. Ко мне никогда не относились так хорошо, как здесь. Ник заботится о каждом из нас, как о своём брате. Даже с Прайсом он обходился по-человечески – хоть и зря, как выяснилось.

Дженни старалась не вспоминать о том, как она помогла террористу вытащить Жиля из тюрьмы. Ей так хотелось встретиться с ним, расспросить обо всём, узнать про «Эпсилон» и Карла и рассказать ему о своей первой провальной операции. Но ему, наверное, нельзя с ней видеться – ведь иначе он бы обязательно к ней пришёл. А ей с ним – тем более. Поэтому Дженни просто надеялась, что у него всё хорошо.

– Жиль…

– Мне плевать на него, – махнул рукой Карл. – И на твою связь с ним тоже. Ты в нашем подразделении, а он – нет. Мы должны беречь себя, друг друга – и «Эпсилон».

– И ещё кое-что, – вдруг добавил он. – Никто не должен знать о том, что ты видела.

Дженни поёжилась.

– О чём ты?

– Если в своём рапорте я упомяну, как ты вела себя во время задания, они будут настаивать на проверке. Тебя пошлют к Жаднову и не выпустят, пока не найдут причину.

Дженни с ужасом представила, как возвращается в палату в клинике, как начинаются обследования и проверки. А если они обнаружат что-то, то вновь залезут в её тело, чтобы это исправить – и кто знает, что им для этого придётся убрать… или добавить.

– Я ничего не видела!

– Вот и я так думаю, – Карл улыбнулся, и его лицо сразу стало приятнее.