«…спустя десять лет после закрытия проекта Кассандры Маук из-за непредсказуемых мутаций, приводивших к преждевременной смерти образцов, доктора Сартр, Резвель и Жаднов опубликовали результаты своего пятилетнего эксперимента по развитию эмбриона с полноценным генетическим контролем, получившего название «Делайн». Несмотря на сопротивление общественности, проект получил одобрение и поддержку Совета.

Первый Делайн был создан в 2170 году, ныне он возглавляет подразделение Делайнов, входящее в состав экспериментальных войск Армии Совета. Члены подразделения «Делайн» также выполняют роль консультантов при Департаменте Внутренних Дел. Невозможно не отметить иронию, заключающуюся в том, что главой экспериментальных сил Альянса вот уже восемь лет является последний оставшийся в живых Маук…»

Дженни с детства знала, что Делайны создавались как ответ совершенным машинам, но о том, что они предназначались на замену Маукам, она никогда не слышала. Она вообще не слышала ни о каких других Мауках, кроме главы экспериментальных войск.

Всплывшее окошко, напоминающее, что через пятнадцать минут начинается занятие, загородило текст. Дженни раздражённо фыркнула и быстрым движением указательного пальца смахнула его, возвращаясь к статье, найденной в архиве публичных данных Альянса. Статья датировалась девяносто четвёртым годом за авторством какого-то журналиста по фамилии Ким, но никогда не публиковалась в Сеть. Это двенадцатая неопубликованная статья, связанная с экспериментальными войсками, обнаружившаяся в архиве.

Несмотря на то, что было уже почти три часа дня, Дженни оставалась в ночной сорочке. Она встала в шесть утра – в это время давался общий сигнал подъёма, – но на завтрак и обед в столовую не ходила и провела всё утро за изучением статей. Доступ к архиву Дженни получила по распоряжению её ментора, Бена Бренана. Он был разочарован, узнав, что ей ничего не известно ни об истории Армии Совета, ни об экспериментальных войсках в частности. «А ещё дочь майора!»

Дженни потянулась к кнопке на корпусе терминала и выключила его. Три серебряные звёздочки описали круг, блеснув острыми концами, и голо-интерфейс растворился в воздухе. Вздохнув, Дженни подошла к шкафу. На единственной не пустующей полке хранился армейский комплект: три пары носков и нижнего белья, синяя майка без рукавов, камуфляжные брюки и высокие ботинки на заклёпках – два месяца назад она бы рассмеялась, если бы кто-то сказал, что настанет день, когда у неё будет всего два комплекта одежды.

Дженни взяла одежду с полки и, нахмурившись, пристально оглядела комнату: маленькое, но чистое помещение без лишнего декора и без единого окна. Койка у правой стены с функцией авто-застилки, слева стол с маленьким портативным терминалом на нём, а также простой белый стул, придвинутый к столу, и встроенный в стену шкаф. Фиксаторы – устройства микроскопических размеров – могли быть установлены где угодно. Конечно, все записи с фиксаторов обрабатываются ИИ «Адам», а не людьми, но она всё равно чувствовала себя некомфортно. Вопреки всем рамкам приличия, они могли быть установлены даже в общих туалетных комнатах, расположенных на этаже.

Но, как ни странно, наблюдение там беспокоило Дженни меньше всего. Всякий раз, выходя за пределы своей комнаты, она испытывала тревогу от наблюдения иного рода – вездесущих взглядов Делайнов. К счастью, ни в уборных, ни в душевой, которую она посетила пока всего один раз, Делайнов не встречалось – как, впрочем, не встречалось и кого-либо ещё. От младшего сержанта Смита Дженни узнала, что этот жилой блок является закрытым и предназначен для гостящих в Цитадели офицеров и что большинство комнат практически всегда пустуют, но всё равно постоянно опасалась, что, выйдя в коридор или зайдя в туалет, столкнётся лицом к лицу с кем-нибудь из настоящих военных, возможно, с ветераном войны, и тот с удивлением и непониманием будет глядеть на неё, молоденькую девушку, каким-то образом занявшую одну из комнат по соседству с ним. Она не хотела вопросов и особенно не хотела, чтобы кто-нибудь из тех, кто мог знать майора Райса, узнал её. Именно поэтому Дженни решила для себя, что душевую и уборную будет посещать только из крайней необходимости и в дневное время.

Дженни быстро переоделась и взглянула в зеркало, встроенное в дверцу шкафа. Волосы на голове росли с пугающей скоростью: ещё месяц назад кончики едва доставали плеч, а теперь они волнами спускались до середины спины. Есть ли в военной части устройства для стрижки? Можно ли ими воспользоваться бесплатно? И у кого бы это узнать – не приставать же с такими мелочами к командиру Мауку или Бену Бренану!

Приведя волосы в порядок настолько, насколько возможно в её текущих условиях, Дженни разблокировала дверь с помощью голографа и вышла в ярко-освещённый коридор военной части. Прямо напротив её комнаты, между двумя дверями, ведущими к другим блокам, располагался лифт, у которого дежурил Делайн. Этим утром Дженни прочитала, что в Альянсе насчитывается двести тридцать Делайнов. Восемьдесят из них находятся на стадии обучения в Дриде. Военную часть каждый день патрулируют тридцать пять Делайнов, ещё пятьдесят несут дежурство в ключевых точках Цитадели, остальные разбросаны по всей территории «Квадрата». Почему-то Дженни всегда казалось, что Делайнов больше, чем сто пятьдесят.

– Доброе утро, – поздоровалась с Делайном Дженни, поздно сообразив, что уже давно не утро.

Следуя установленной привычке, он ничего не ответил, а только холодно посмотрел ей вслед.

В прошлые дни Дженни добиралась до корпуса «психо» через центральный холл на первом этаже, но сегодня она решила попробовать воспользоваться другим путём и пойти через столовую. Желудок ответил на это решение громким урчанием. Завтрак она пропустила, но, если повезёт, свою обеденную порцию ещё сможет получить.

Над проёмом, ведущим в столовую, висело табло, где отображались режим работы, расписание приёмов пищи и меню на сегодняшний день. Дженни собиралась подойти поближе, но замерла на месте, заметив двоих мужчин, в одном из которых она узнала Ника Маука. Его собеседник стоял к ней спиной, поэтому она могла видеть только его тёмные волосы и худую спину, обтянутую тканью чёрного комбинезона. Дженни встала под табло и сделала вид, что с интересом изучает его. Она немного побаивалась мистера Маука, но в то же время у неё накопилось много вопросов, которые попросту некому больше было задать.

– Я проверил аэрокар. К Прайсу много вопросов.

Дженни удивлённо моргнула. «К Прайсу»?

– Разрешите! – бодрым тоном пробасил солдат над ухом Дженни.

– К-конечно, – испуганно пролепетала она, попятившись в сторону, чтобы пропустить группу из трёх бритых налысо молодых людей.

Занятие начнётся меньше чем через пять минут, она не могла терять время, простаивая здесь, если не хотела опоздать и иметь дело с недовольством Бена, но и уйти просто так теперь не могла.

– …не стоит торопиться с выводами, лейтенант, – донёсся до неё голос командующего. – Я свяжусь с тобой позже.

– Каждая петля всё крепче затягивает узел, сэр, – с этими словами, будто адресованными ей, темноволосый мужчина с узким разрезом глаз прошёл мимо Дженни.

– Мисс Райс, – поприветствовал её Ник Маук. – Полагаю, Вы успели заучить наизусть состав каждого из блюд?

Дженни слегка опешила. Резко обернувшись, она подняла руку в военном приветствии.

– Сэр, простите… никак нет, сэр! – со всей громкостью, на которую она была способна, доложила Дженни. По крайней мере именно так солдаты отчитывались её отцу. – Я просто изучала меню!

– Вольно, рядовой, – Дженни показалось, что уголки его губ слегка поднялись.

Дженни опустила руку и застыла в нерешительности. Проходящие мимо солдаты отдавали командующему честь, с интересом поглядывая в её сторону.

– У тебя есть вопросы, Дженнифер? – спросил Ник Маук.

Из столовой доносились вкусные запахи, и пустой живот жалобно заурчал. Дженни виновато опустила взгляд.

– Я… я случайно услышала Ваш разговор, сэр… И я слышала… – внезапно на неё нахлынула волна возмущения: почему она мямлит сейчас, когда речь зашла о чём-то действительно важном! – Вы говорили что-то о Прайсе. Речь шла о Жиле? Я имею право знать!

Жиль Прайс приходился ей двоюродным братом, сыном сестры отца. Они давно не общались – с тех пор, как его отправили на какое-то долгое секретное задание, – но она лелеяла надежду, что он вернулся и служит в Цитадели, как прежде, и хотела найти способ связаться с ним. До сих пор ей было запрещено совершать звонки и отправлять сообщения – даже доктору Артёму Новицкому.

– Как командующий я несу ответственность за всех своих людей, Дженнифер. И не имею необходимости отвечать на вопросы о них всем желающим, – Ник Маук взглянул на голограф. – А вот своевременно посещать занятия – это твоя прямая обязанность. Подполковник Бренан не терпит опозданий.

– Но… – не успокаивалась Дженни.

– Смирно, рядовой! – мистер Маук выпрямился, гордо выпятив вперёд грудь и заложив руки за спину.

Его властный голос заставил Дженни вытянуться, задрав голову. Она не могла не отметить, что повелительный тон и офицерская стать были командующему к лицу.

– И никаких «но»! После занятий жду Вас в своём кабинете, рядовой. Кругом! На занятие – бегом марш!

Только сейчас Дженни заметила исходящий от мистера Маука приятный запах парфюма. Она послушно развернулась и трусцой побежала прочь от столовой. Голос командующего отдавался гудящим эхом в её голове. Может быть, ей послышалось? Может быть, они говорили не о Жиле, а о ней?

Спустя три минуты Дженни выдохлась и неторопливо пошла дальше – на занятие она всё равно уже опоздала. Коридор завернул в маленький холл, выделанный белой плиткой. Поначалу Дженни подумала, что забрела на территорию Делайнов, однако, увидев на одной из дверей красный крест, поняла, что оказалась в медпункте. У медпункта был свой лифт, которым ей захотелось воспользоваться, но рядом обнаружился проход на лестницу, а Бен неоднократно повторял, что ей будут полезны любые физические нагрузки, какие она только сможет найти.

Одолев один пролёт, Дженни остановилась, чтобы отдышаться.

– Неужто это Дженнифер Райс!

На площадке второго этажа, облокотившись на перила, стоял мужчина лет тридцати пяти на вид, в плотной бордовой кофте с высоким воротником и тёмно-зелёных брюках. Выражение заросшего щетиной лица не внушало доверия. Никаких опознавательных знаков на одежде Дженни не заметила – более того, на его руке даже не было голографа. Причёска – выбритые виски и затылок в сочетании с копной спадающих с макушки на лоб тёмных волос – была далека от стандартов внешнего вида солдат, да и мужчин Альянса в принципе.

– Да-да, дочь майора – героя Совета, ныне напичканная имплантами Дженни Прайс, – он широко улыбнулся, обнажая маленькие белые зубы. – Хреновая пунктуальность, совсем как у братца.

Этот человек точно не солдат Альянса. Террорист? Прямо в военной части? Дженни видела репортаж о взрыве в отеле по визору, когда ужинала в столовой в день прибытия в Цитадель.

– Кто вы..? – Дженни инстинктивно сделала шаг назад. – Вы знакомы с моим братом?

– Конечно, кто же не знает Прайса. Этот прославленный герой сейчас протирает штаны в местной клетке.

– Вы знаете что-то о Жиле?

– Приходи в столовую после своих уроков, – обронил мужчина и, обойдя её, принялся спускаться.

Дженни сжала кулаки, судорожно думая, как ей поступить. Остановить его, воспользовавшись своей силой? Что если он будет сопротивляться? К тому же, это поднимет шум, мужчину арестуют, и тогда Дженни так ничего и не узнает о Жиле.

– Я… Я вам не верю! – крикнула Дженни ему вслед. Сердце колотилось в её груди, и она почти физически ощущала, как сгустился воздух вокруг неё. – Вы преступник!

– Ну и заебись, – не прекращая спуска, ответил он. – Брату твоему тогда полная жопа.

Подозрительный мужчина скрылся из виду прежде, чем Дженни успела сказать ещё что-то. Она разжала руки и провела ими по волосам, пытаясь успокоиться. Этому человеку что-то известно о её брате, и ему зачем-то нужна она, Дженни. Правильнее всего в её ситуации было бы пойти на встречу с ним, расспросить его о Жиле, а затем арестовать.

Перепрыгивая через ступеньку, Дженни поднялась на четвёртый этаж и вышла к знакомому переходу между центральным и восточным – «психо» – корпусами. Переход был сделан из прозрачного пластика, и Дженни улыбнулась красивому виду на небольшой зелёный парк прямо под ним. Здесь, как и повсеместно на территории под Барьером, не было и следа зимы. Климатические системы не предполагали снега как такового – он был непрактичен и даже вреден для экосистемы Альянса, – но Дженни помнила, что на земле и на макушках высоких деревьев за барьером Ориона в это время всегда лежал снег. Нередки были и страшные снежные вьюги, когда кудрявые вихри ударяли в немую стену Барьера. Снег всегда восхищал её.

Дженни остановилась, чувствуя, как стремительно расширяется внезапно образовавшаяся внутри неё пропасть, и зажмурилась, чтобы сдержать слёзы. В клинике Жаднова, в промежутках между таблетками и нескончаемой головной болью, она думала об Орионе, вспоминала отца и друзей, дома и улицы, праздники и своего пса. Но довольно быстро она поняла, что каждое воспоминание, каждая мысль об Орионе только расширяли дыру в ней. Несмотря на то, что ей хотелось проваливаться в неё бесконечно долго, упасть в эту дыру с головой, она знала, что не должна этого делать. Её жизнь ещё не закончилась и, хотя она сомневалась, что у неё что-то получится, она не могла сдаться без боя – ни один Райс бы так не поступил.

На противоположном конце перехода дежурили двое Делайнов. Они, казалось, не обратили никакого внимания на её состояние.

– Добрый день, – поздоровалась Дженни.

Ей никто не ответил. Кажется, она начинала привыкать к этому.

Коридоры корпуса «психо» она поспешила пройти как можно быстрее, чтобы избежать пристального внимания со стороны местных обитателей. Она не знала никого из других «психо», но то, как они на неё смотрели во время первого визита с Беном, ей очень не понравилось.

В просторной классной комнате, обшитой металлическими панелями, перед двумя рядами деревянных парт в парящем с тихим гудением кресле сидел её ментор – грузный седоволосый мужчина с жёстким лицом, одетый в белую рубашку и синие брюки. Он неотрывно смотрел на голографическое изображение, проецируемое встроенным модулем кресла.

– Ты опоздала, – сделал замечание Бен, как только дверь отъехала в сторону, пропуская Дженни в класс.

Та вытянулась по струнке и отдала честь, на что Бен вяло махнул рукой.

– Простите, – виновато произнесла Дженни, занимая первую парту. – Я говорила с командующим Мауком.

– Ты можешь говорить хоть с самим Создателем, но сделай милость, не опаздывай, – недовольно проговорил Бен. – У нас и так мало времени.

– Простите, Бен.

Бен Бренан, руководитель подразделения «психо», входящего в состав экспериментальных войск Армии Совета, сильнейший «психо» подбарьерной территории, лично обучал её. Несмотря на преклонный возраст и почти полную парализацию, Бен светился энергией, и всегда был готов продемонстрировать свою силу – как интеллектуальную, так и психо-физическую.

Дженни активировала аудиозапись на голографе – все лекции она, прямо как в школе, записывала. Бен задавал вопросы на общую эрудицию и беседовал с ней о вещах, не связанных с её способностями. Дженни не понимала, для чего нужны такие занятия, но не могла не признать, что ей они нравились.

– Ты просмотрела, что я просил?

– Да, я начала изучать историю создания экспериментальных войск.

– И начала, конечно же, с Мауков и Делайнов, – тон Бена заставил её почувствовать себя неловко. – Я не отслеживал твои посещения, но твой интерес к нашим «совершенным» легко предсказать. Молодёжи интересны Мауки и Делайны. Но пристальное внимание тебе нужно уделить не им, а нашему скромному подразделению. История, перечень полномочий и ограничений, общая статистика. Я хочу, чтобы ты ознакомилась с этим в первую очередь.

Дженни серьёзно кивнула, решив, что сегодня же вечером прочитает о подразделении «психо» всё, что сможет найти.

– Обещаю, сегодня же займусь этим.

– Что ж, о чём мы говорили вчера? – прикосновением кончиков пальцев к сенсорной панели на подлокотнике Бен переместил кресло вперёд и повис над проходом между партами. – Ах да, мы остановились на прикладных задачах «психо» в любом отдельно взятом сражении. Прежде чем продолжить, поговорим немного о боевых действиях в принципе, о простой тактике ведения боя. С чего начинается планирование предстоящей битвы?

– С мощной атаки, – уверенно ответила Дженни. – Главное – скорость действий.

– Молодая девушка, а рассуждает прямо как кровожадный наёмник, – поморщился Бен. – Первое, что ты планируешь в предстоящем сражении – это защита. Пока ты как следует не продумаешь защиту, о наступлении лучше даже не думать. Первая атака не решает исход всего боя, хотя и способна серьёзно на него повлиять. Тем не менее, «психо» нельзя на это полагаться.

– Значит, защита, – повторила Дженни, обдумывая слова Бена. – В первую очередь нужна защита. Но что о ней думать? Ведь у нас есть щиты…

– Именно поэтому я и просил тебя ознакомиться с материалами в информационной базе. В отличие от обычных солдат, «психо» не имеют щитовой защиты, генерируемой голографом.

– Почему? – удивилась Дженни. Мысль о том, что «психо» вступают в бой с киборгами без какой-либо защиты, показалась ей дикой.

– Такой щит рассчитан на поглощение и рассеивание, – Бен надавил пальцами на пульт под правой ладонью, – а для голографа нет разницы между энергией его носителя и воздействием извне. Щитовая защита будет поглощать твою собственную энергию – несложно догадаться, к чему это приведёт.

Раздался треск. Кресло Бена тяжело приземлилось. Дженни приподнялась с места и прочитала на сенсорной панели красное предупреждение: перегрузка системы.

– Конечно, ты можешь использовать щит, – поспешил добавить Бен. – Но на поле боя тебе в любой момент могут потребоваться твои способности. Запомни раз и навсегда: твои способности – и есть твоё главное оружие и лучшая защита. Этому будут посвящены твои первые практические уроки – тебя научат создавать щит, держать и восполнять его. И лишь после этого ты сможешь приступить к физике.

Дженни лишь неуверенно покачала головой.

– Но всему своё время, – сказал Бен, плавно отрываясь от пола. Сенсорная панель кресла продолжала мигать красным, а значит он перемещался с помощью своей силы – и при этом выглядел совершенно расслабленно. – А пока расскажи мне о своём опыте с мячиком. Дай мне детальное описание собственных ощущений.

Последующие полтора часа Бен слушал Дженни и рассказывал о собственных секретах концентрации, после чего попросил её попробовать создать вокруг себя щит. Она попыталась собрать и удержать энергию вокруг себя, но вместо этого отбросила в разные стороны пять парт и несколько деревянных стульев. Мебель с ужасным грохотом ударялась о металлические панели, которыми были обшиты стены класса. Один из стульев полетел прямо на Бена. Дженни заметила это слишком поздно и открыла рот в бесшумном крике. Но Бен не сдвинулся с места. Стул застыл в десяти сантиметрах от него, а затем медленно проплыл назад и встал ровно на своё прежнее место.

– Ты плохо контролируешь свою энергию, – заключил Бен, покачав головой. – Впрочем, это нормальное явление для новичка. «Психо» тренируются годами, чтобы овладеть своей силой. К сожалению, у нас нет такого количества времени на твою подготовку, поэтому с этого момента ты начнёшь ускоренный курс тренировок. Расставь, пожалуйста, столы и стулья на свои места.

На выполнение этой задачи у неё ушло неимоверное количество сил, так как тяжёлые деревянные парты постоянно норовили выскользнуть из пут, которыми Дженни мысленно их обвязывала, а когда она пыталась поднять их, то физически чувствовала их вес, её тело не выдерживало нагрузки, и эти наиважнейшие предметы интерьера доголографической классной комнаты с раскатистым грохотом падали на пол. По прошествии десяти минут на своё место вернулся лишь один стол и одна пара стульев. В итоге Бен, на протяжении этого времени молча наблюдавший за ней, сам расставил оставшуюся мебель по местам. К удивлению Дженни, он смог одновременно поднять все столы вместе со стульями, на весу выстроить их в ряд и плавно опустить, не прилагая никаких видимых усилий.

– Как? Они же весят… – Дженни едва не расплакалась от собственной слабости. – Как будто я сама пытаюсь поднять их одной рукой! Такого не было тогда, в клинике..! Когда я смяла того робота, я не чувствовала…

– Никто не становится мастером на первом уроке, – кресло Бена оторвалось от пола. – Уже поздно, на сегодня мы закончим. Есть ли у тебя какие-нибудь вопросы?

Дженни собиралась отрицательно покачать головой, но внезапно ей вспомнился Орион. Вспомнились солдаты, стреляющие в наступающие изуродованно-человеческие фигуры киборгов с руками-винтовками, и их рассыпающиеся искрами щитовые барьеры. Грохот и металлический лязг, с которыми киборги переставляли ноги, поднимаясь по лестнице…

– Я чувствую всплески, – кресло Бена бесшумно повисло в шаге от парты Дженни – ей пришлось задрать голову, чтобы видеть лицо ментора. – Дженни, я просил не вспоминать об Орионе.

– Простите, сэр, – Дженни привыкла к тому, что Бен каким-то образом угадывал ход её мыслей. – Я хотела спросить, почему у киборгов нет щитов, как у нас.

– Ты ведь знаешь принцип работы нашей щитовой защиты?

– Ну, они встроены в голограф… – неуверенно ответила Дженни, глядя в деревянную поверхность парты. Только сейчас она заметила, как много на ней царапин и сколов. – И создают поле или… энергетический барьер. Как Барьер, который окружает и защищает «Квадрат Совета».

– Барьер, окружающий Совет – это, однако, совершенно другая форма энергии, – возразил Бен, – нельзя сравнивать её с индивидуальной щитовой защитой. Твой щит поглощает энергию только до определённого предела и только энергию определённого рода. Барьер не пропускает внутрь ничего. Ни света, ни воздуха, ни людей, ни другие физические тела. В основе его – принцип отражения. В основе щитов с голографа – принцип поглощения. Это разные физические понятия.

Дженни беспомощно растянулась на парте, схватившись за голову.

– На этом мы закончим, – Бен поплыл к большому учительскому столу, на ходу добавляя: – Продолжай тренироваться. Выбирай среднего размера объекты. Какой-нибудь стул вполне подойдёт. Только будь аккуратнее: в случае значительных повреждений личных покоев нам обоим не избежать выговора от Маука.

Последние слова Бен проговорил с улыбкой.

– Бен… – Дженни поднялась из-за парты, задвинула стул с помощью своей силы и, взглянув в глаза Бену, нервно сглотнула. Она собиралась спросить о Жиле, но в последний момент передумала. Почему-то ей казалось, что Бен не ответит ей, даже если и знает что-то. – Спасибо за занятие. Хорошего вечера.

Дженни запомнила путь в столовую, но не стала совершать столь опрометчивый поступок и идти туда сразу. Первым делом она вернулась в свою комнату. Рядом со столом лежала её неразобранная дорожная сумка, на самом дне которой покоился пистолет, подаренный доктором Артёмом Новицким.

Дженни покрутила оружие в руках, привыкая к весу. Предохранитель, смена режима огня, ничего сложного. Главное – выстрел в упор с любым видом оружия работает одинаково смертоносно. О чём говорил ей на уроке Бен? Прежде чем планировать атаку, сперва нужно продумать защиту. Что ж, как он сам отметил, «психо»-способности – и есть её лучшая защита. Сплющить человека должно быть так же легко, как того киборга, если постараться. Дженни зажмурилась и помотала головой, отгоняя картину вылезающих изо рта внутренностей. Нет, никого сплющивать она бы не стала, это слишком жестоко.

Дженни задрала майку и убрала пистолет за пояс брюк так, чтобы в любой момент без труда его выхватить. Потренировавшись несколько раз в выхватывании пистолета из-под майки, она пришла к выводу, что лучше достать его «психо»-энергией – удобнее, быстрее и вдобавок куда более неожиданно. Хотя выхватить рукой было бы надёжнее. Она ещё не забыла летающие столы в классе Бена.

Майка слишком облегала тело, из-за этого пистолет сразу бросался в глаза, поэтому ей пришлось вытащить из сумки и надеть фиолетовую толстовку. На левом рукаве был проделан специальный вырез под голограф. Дженни вспомнила, как эту толстовку в качестве очередного подарка принёс ей Артём вместе с остальной одеждой и как она пообещала посмотреть её позже, а потом просто закинула в сумку, чтобы наполнить её хоть чем-то. Не забыл ли Артём о своей подопытной? Дженни проверила дисплей голографа, но значок в верхней части экрана так и не сменился – ей до сих пор не открыли доступ в Сеть. Сейчас она отдала бы что угодно за возможность поговорить с кем-то, готовым её понять.

С камуфляжными брюками фиолетовая толстовка смотрелась чуть лучше, чем ужасно, но переодеваться и подбирать сочетания было некогда. Убрав руки в просторные карманы толстовки, Дженни подошла к зеркалу и с решительным видом кивнула своему отражению.

Делайн, дежуривший у лифта, смерил её, как ей показалось, презрительным взглядом. Дженни постаралась ответить тем же, проходя мимо него. На следующем повороте она обернулась, чтобы убедиться, что её не преследуют. Делайн остался стоять у лифта.

Второй раз за день она шла этими коридорами, но на этот раз её интересовала не обеденная порция – хотя живот по-прежнему напоминал о себе жалобным урчанием. Рядом со столовой находилось маленькое помещение, которое, как объяснял младший сержант Смит, было открыто по ночам или в те редкие дни, когда столовая не работала. В этой комнатке стояло несколько принтеров, с помощью которых солдаты могли купить что-то за свои деньги. Дверь была открыта.

За горой металлических ящиков, о содержимом которых Дженни могла только догадываться, она увидела его ботинки. Грязные высокие ботинки с туго зашнурованными толстыми красными шнурками. Дженни всегда обращала много внимания на обувь. Например, туфли командующего Маука – начищенные, лакированные, с чуть загнутыми кверху концами. Шнурки тонкие, дорогие. В нынешний век, когда уход за обувью ограничивался применением аппаратов «Бутфорта», дешёвых, как мороженное, иметь нечищеные ботинки считалось верхом неряшливости.

Дженни с сожалением убедилась, что вокруг никого нет, и направилась внутрь, крепче сжимая пистолет сквозь ткань кофты. Ей с трудом удавалось сдерживать дрожь в руках. Она справится. Главное, не показывать своего страха.

Террорист сидел на одном из верхних контейнеров, свесив ноги. На его глаза были надеты видеоочки в толстом корпусе, отливающем серым в свете потолочных ламп. Дженни остановилась на расстоянии от него, так, чтобы её было видно из коридора.

– Ты ведь вряд ли проходила южный пляж в «Последнем Живом»?

– Что? – неожиданный вопрос ввёл Дженни в замешательство.

Дверь позади неё с шелестом задвинулась, отрезая единственный путь к отступлению. Дженни мысленно нащупала рукоятку пистолета.

Мужчина снял очки, подождал, пока они сложатся вдвое, а затем вчетверо, превратившись в маленькую пластинку, и убрал во внутренний карман своей куртки. От того, каким взглядом он осмотрел её, Дженни стало дурно. Как будто её сквозь одежду облапали грязными руками.

– Значит, не играешь в игры, – заключил мужчина. – Как насчёт фильмов? Цифровые или с живыми актёрами?

– С живыми актёрами, – неуверенно ответила Дженни.

– Старые книги, старый формат фильмов… Сраный город старого образца!

Дженни передёрнуло от ругани. На территории Альянса было запрещено использовать нецензурную брань. Это показывало неуважение к ней как к человеку и как к девушке. Теперь она была почти уверена, что этот мужик пришёл прямиком из Новерии. Но в таком случае у него должна быть «психо»-аура. Бен говорил, что «психо» чувствуют друг друга на расстоянии. Дженни ощущала силу Бена, в то время как от этого человека она не чувствовала ничего, кроме опасности.

– Если это всё, что вы хотели сказать, то…

Мужчина спрыгнул с контейнеров и подошёл к отшатнувшейся от него Дженни.

– Ты вообще ничего не знаешь? Где Жиль был последние несколько месяцев, где он был вчера и где он находится сейчас?

– Что вы знаете о нём? – Дженни была готова в любую секунду выхватить пистолет. – Говорите!

– Прайс прямо сейчас находится здесь, в военной части. В тюрьме.

– Почему он там? – недоверчиво спросила Дженни.

– Ладно, придётся тратить время на предысторию, – вздохнул мужчина, прислоняясь к одному из контейнеров. – Жиля подозревают в предательстве с того самого дня, как он вернулся со своего последнего задания. Ну или, вернее, как его, по кусочкам, принесли с его последнего задания в Новерии, – он усмехнулся. Дженни с ужасом смотрела на него. – Вчера твой братец сумел подтвердить все обвинения, просрать миссию и угодить в тюрьму.

Это было слишком похоже на ложь. Но чего добивается этот террорист?

– Ничего такого не слышала, – осторожно ответила Дженни. – Сомневаюсь, что Жиль мог предать Совет.

Мужчина рассмеялся.

– Ну, разумеется, об этом не станут кричать на каждом углу, – он запрыгнул обратно на контейнер и посмотрел на неё. – Сесть не хочешь? Если контейнеры для тебя высоковаты, а пол – холодноват, то я подсажу, – и тут же усмехнулся: – Да, да, можешь не отвечать. Год назад твоего брата отправили внедриться в ряды «Отверженных» в Новерии. Миссию свою он перевыполнил: вместо внедрения предпочёл попробовать стать полноценным «Отверженным» и остаться там насовсем. Но Жилю на заднице никогда спокойно не сидится. Он устроил себе такие неприятности, что оказался выброшен по частям неподалёку от Барьера его же любимыми «Отверженными». И ему ещё повезло, что его нашли какие-то натуралисты. Информация о найденном за пределами Барьера теле солдата, состоявшем в розыске, просочилась в Сеть. Хоппинс успел перехватить тело и поместил под свою защиту.

– Генерал Хоппинс, – вспомнила Дженни. – Жиль служил Хоппинсу до того, как его перевели в экспериментальные войска.

– Хоппинс и запихнул Прайса в эти самые экспериментальные войска, когда узнал, что его скоро отправят к жопе на задворки.

– Моего брата? – не поняла Дженни.

– Да нет же, Хоппинса. Сколько лет он там уже сидит?

– Отец рассказывал мне, что три года назад его перевели в 355-е Убежище. Это почётный пост…

– Сторожить кучку мусора на окраине цивилизации? Торчать под землёй, как сморщенный корнеплод, или созерцать Барьер и мимо проходящую фауну за ним? Очень почётный, – фыркнул мужчина. – В общем, пока доктор Жаднов собирал тело Жиля в своей клинике, – Дженни поморщилась при упоминании этого неприятного доктора, – генерал Хоппинс собирал по кусочкам его репутацию и в итоге смог доказать, что Жиль действовал полностью согласно ситуации. Прайса официально оправдали, дело быстренько замяли, но клеймо «предателя» так и закрепилось. Завтра трибунал, причём по принципу «ещё в первый раз было понятно, кто такой этот Прайс». У твоего брата нет шансов.

Мужчина замолчал, давая Дженни переварить полученную информацию. Она покачала головой, открыла было рот, чтобы что-то сказать, но, передумав, закрыла его и опустилась на один из небольших контейнеров позади себя.

Ей отчаянно хотелось решить, что сказанное этим неприятным человеком – ложь. Однако после последнего визита на позапрошлый Новый Год Жиль никогда больше не приезжал и даже не звонил. Отец говорил, что он на каком-то важном, долгом задании… Она забеспокоилась ещё больше, когда однажды выяснила, что номер его голографа заблокирован.

Но если этот человек говорит правду, то получается… её брат был предателем.

– Вы не из Армии Совета, – проговорила Дженни, глядя в пустоту перед собой. – Жиль работает на вас…?

– Не на меня, но цели у нас с ним пару раз пересекались, – с готовностью ответил мужчина.

Что, если он пытается оклеветать его брата?

– Вы из «Отверженных»?

– Я что, похож на долбанутого фанатика? – возмутился тот.

Дженни кивнула, но не потому, что считала, что мужчина был на него похож, а потому что всё встало на свои места.

– Значит… Жиль работает на вас, – повторила Дженни.

– Я же сказал, что не на меня, – рассердился мужчина. – Какая вообще нахрен разница, на кого он работает? Сегодня на Альянс, завтра на «Отверженных», послезавтра на свой собственный хер – что это меняет?

Дженни недоумённо посмотрела на него. Почему он настолько открыто об этом говорит? Думает, что она, дочь майора Армии Совета, просто так примет факт, что её брат работает на террористическую организацию и обвиняется в предательстве?

– За предательство Совета, тем более двойное, его казнят. Но сначала будет допросная. Ты ведь знаешь, как допрашивают обречённых?

Дженни вздрогнула. Совет… подвергнет её брата пыткам? Пытки запрещены уставом Армии Совета, вместе с любым другим умышленным причинением физического или психологического вреда гражданам.

Гражданам – но не предателям.

Эксперименты над людьми тоже были запрещены нормами этики и закреплены на законодательном уровне, но это не помешало Альянсу проделать то, что они сделали с ней. Это настоящая его сторона. Альянс, который бросает подвергшийся нападению город на произвол судьбы, превращает выживших, напуганных потерявших всё людей, в экспериментальные образцы и использует для своих целей. Она гражданка Альянса, но у неё нет никаких прав. У неё отобрали всё, дав взамен силу, о которой она никогда не просила. Силу, которая принадлежит даже не ей, а Совету.

– Вы хотите освободить Жиля?

– Вроде того. Мне нужно встретиться с ним – и для этого мне нужна ты.

Дженни опустила голову.

Её брат работает на террористическую организацию. Он предал всё, во что верил её отец. И теперь один из террористов просит её помощи в спасении Жиля.

Дженни приучили любить Альянс, восхищаться последним человеческим государством, добившимся процветания и безопасности на своей ограниченной территории. Совет подарил миллионам возможность жить в мире не хуже того, что был до «Квадрата». Этот мир стоил того, чтобы за него бороться и его защищать, но некоторые этого не понимали. Некоторым было недостаточного того, что людям удалось сохранить. Некоторые думали только о себе. «Отверженные», террористы, преступники, не считая главных врагов в лице «Архангела» – они ставили под угрозу всё то, что осталось у человечества. Армия была призвана бороться с ними во имя сохранения мира. И Дженни была готова примкнуть к этой борьбе. По крайней мере раньше – до того, как в том лесу появились Делайны.

Жиль предал Совет, но он по-прежнему её брат. Возможно, он увидел Альянс таким, каким теперь видела его Дженни, и это заставило его отвернуться от Армии? Но «Отверженные»! Из того, что Дженни о них слышала, они были теми ещё отбросами – аморальными, жестокими, живущими скорее животную, чем человеческую жизнь. Или террористы…

Всё это было слишком сложно. Ей хотелось поговорить с Жилем лично. Она всё ещё не была готова довериться этому мужчине, но если он прав, то она может никогда больше не увидеть брата – последнего близкого ей человека. Кем бы он ни был, это не меняет того, что Жиль всегда был добр с ней. Если он выбрал террористов – у него наверняка имелась веская на то причина. Как бы он поступил на её месте?

– Откуда я знаю, что всё это не ложь? – устало спросила Дженни. – Что Жиль был предателем? Что он в тюрьме сейчас?

– А зачем мне врать? – ответил вопросом на вопрос террорист, спрыгивая с ящика. – Поспрашивай в части, кто-нибудь да расскажет тебе историю Прайса.

Больше всего на свете Дженни хотела, чтобы всё это оказалось одним страшным сном. Больше всего на свете она желала проснуться в своей кровати в Орионе. Чтобы не было никакой атаки киборгов, никакого Жаднова, никаких имплантов в её теле и никакого экспериментального подразделения – и чтобы её брат не был преступником…

Грязный ботинок оказался рядом с кистью её руки, покоящейся на холодной поверхности контейнера. Дженни убрала руку и немного отодвинулась, пытаясь сохранить дистанцию.

– Так что ты решила?

– Я хотела бы сперва поговорить с Жилем, – твёрдо сказала Дженни.

– Валяй. Да только тебя и на шаг к нему не подпустят.

Дженни вздохнула.

– Но вы хотите сказать, что вы можете попасть к нему?

Мужчина усмехнулся, смерив её оценивающим взглядом.

– Да, могу.

Дженни снова вздохнула. Мужчина засунул руку в карман куртки.

– Попасть к твоему брату в гости будет непросто, – вынув руку, он раскрыл ладонь, на которой лежал маленький, словно из картона, квадратик, – но вот эта хреновинка на голографе Ника Маука сильно облегчит задачу.

Дженни вопросительно посмотрела сначала на предмет, а потом на мужчину.

– Эта безобидная безделушка не причинит тебе вреда. И никому не причинит. Ты просто дотронешься до голографа Маука, и, вуаля, у нас есть доступ.

– Дотронуться до голографа командующего Маука? – опешила Дженни.

– Ну или до его руки, на которой надет голограф, тоже сойдет. Не трясись ты так! Повторяю, это безопасно. Устройство исчезнет раньше, чем его кто-то заметит.

– Но…

– Ну что опять за «но»?! Потрогать Маука за руку – это не должно быть для тебя проблемой: ему будет приятно, а ты сможешь помочь брату, – раздражённо вскинул руки мужчина. – И все в выигрыше.

Дрожащей рукой Дженни забрала таинственный предмет и сжала в кулаке.

– Я буду ждать тебя на первом этаже в мужском туалете главного корпуса, – сообщил террорист, отворачиваясь. Он завернул за ряд ящиков, в дальнюю часть комнаты, где располагались два принтера.

– Я не пойду в мужской туалет! – возмутилась Дженни.

– А я не пойду в женский!

Дженни в нос ударил холодный ночной воздух, пропитанный запахом влажной зелени. Мужчина стоял у большого открытого окна и что-то высматривал на улице. Сначала Дженни удивилась, увидев окно, но потом сообразила, что через него транспортные челноки доставляют грузы.

– Когда вы хотите, чтобы я..?

– Через час мы должны быть в тюремном блоке. У меня есть планы на вечер, поэтому, если через сорок минут ты не явишься, я отменяю этот цирк, а твоего брата ждёт верная смерть, так что шевели своей тощей задницей.

Почти беззвучно к окну подлетел тёмно-красный аэрокар с номером, начинающимся на «15». Номерной код означал, что транспортное средство приписано к одной из территорий «Квадрата Совета», но Дженни не была уверена к какому именно. Номера аэрокаров Цитадели начинались с нуля и единицы, номера аэрокаров Ориона – с сочетания «87».

Дверь, ведущая в заднюю часть салона, открылась. Дженни удивлялась дерзости этого мужчины. Он находился на территории военной части, передвигался свободно, и даже Делайны не смогли обнаружить его до сих пор.

– Как вас зовут? – спросила Дженни вдогонку террористу.

Он уже наполовину залез в аэрокар, но обернулся к ней. На губах его возникла странная улыбка.

– Ред.

Псевдоним. Дженни где-то читала или слышала, что террористы, относящиеся к неким «Теням», отказываются от обычных человеческих имён и берут псевдонимы, зачастую используя наречие «Отверженных». Почти как странствующие торговцы, о которых она тоже где-то слышала.

– Я хочу помочь своему брату, Ред, – твёрдо сказала Дженни. – И не пытайтесь меня обмануть.

Ред что-то бросил ей. Она не сумела это поймать, но воспользовалась своей энергией и таким образом спасла от падения на пол. Брошенный предмет оказался баночкой, содержащей протеиновую кашу, обогащённую питательными веществами для насыщения организма после перенесённых заболеваний дыхательной системы. Баночка, благодаря внутренним терморегуляторам, оставалась тёплой.

– Твой брат – болван ещё тот, но он знал, что к чему. Надеюсь, ты тоже догадаешься.

Дверца тут же закрылась, транспорт опустился ниже окна и на глазах Дженни исчез – буквально растворился в воздухе.

Дженни ещё несколько минут смотрела на улицу. Окно из складского помещения выходило на озеленённый дворик с тренировочной площадкой, где она уже успела дважды погулять. А на противоположной стороне от площадки возвышался корпус «психо».

Она только что заключила договор с террористом. Если об этом кто-то узнает…

Ник Маук. Ей предстояло как-то поместить полученный предмет на его голограф… Дженни взглянула на квадратный лоскут, с виду похожий на бумажный обрывок, гадая, для чего он может быть нужен, и убрала его в карман. Как только она подошла к двери, ведущей в коридор, та неожиданно открылась. С ужасом Дженни увидела перед собой Делайна. Беловолосая девушка, мало чем отличающаяся от Делайна, дежурившего возле её комнаты. На серый комбинезон, украшенный синими полосками, был приколот пластиковый бейдж с именем – Элис Делайн.

– Что тебе нужно здесь? – холодно спросила женщина, буравя Дженни белёсыми глазами.

– Я… – Дженни запнулась, но тут же приказала себе собраться с мыслями. – Я зашла посмотреть, – она показала баночку, – могу ли я получить свою порцию здесь, чтобы не идти в общую столовую.

– Столовая – место, предназначенное для приёма пищи всего гарнизона военной части, за исключением особых ситуаций. Ты не имеешь привилегий в выборе места питания.

– Я просто хотела проверить.

– Каким образом ты вскрыла ящик?

– Какой ящик?

– Из которого достала то, что сейчас держишь в руке, – с каждой секундой Дженни чувствовала, как была всё ближе к провалу. Если её арестуют, то всё пропало.

– Я просто хотела есть, – с нажимом повторила она. – Извините. Я согласна получать еду в столовой, как все. Я могу идти?

– Зачем тебе пистолет?

Дженни вздрогнула. Оружие по-прежнему было заткнуто за пояс брюк и надёжно прикрыто толстовкой. Элис резким движением задрала её и вытащила пистолет.

– У тебя нет разрешения на ношение оружия, – Элис осмотрела пистолет со всех сторон, словно надеясь обнаружить что-то на нём. – Партия данной модели ограничена. Где ты получила это?

– Командующий Маук разрешил мне! – возразила Дженни, попытавшись выхватить пистолет из рук Элис. – Он в курсе!

– Я доложу об этом, – Элис пристегнула пистолет себе на пояс и отступила в сторону, открывая проход. – Можешь идти.

– Я же сказала, у меня есть разрешение! – упрямо повторила Дженни, сжимая кулаки и чувствуя внезапную злость. На мгновение она ощутила текстуру каждого объекта, находящегося в этой комнате, включая комбинезон Элис. – Слышите?!

– Следовало получить официальное разрешение, прежде чем начинать носить оружие с собой, – спокойно проговорила Элис и, не дожидаясь ответной реплики, развернулась и покинула помещение.

Дженни вышла вслед за ней. Раздражение понемногу спадало. Её не заподозрили – по крайней мере пока. Зато теперь у неё был на один повод больше, чтобы незамедлительно отправиться в кабинет Ника Маука.