Однажды, выходя из подъезда Армины, я увидела во дворе Альвина. Я ему не говорила, что работаю сиделкой. В приюте только Валита и Сара знали о том, где я пропадаю четыре раза в неделю. А Наставница Фламия считала, что по договорённости с директором школы я хожу заниматься в школьную библиотеку. Но Альвин меня выследил.

Иногда он выходил из школы вслед за мной и видел, что я иду не к приюту, а в другую сторону. Альвин хотел узнать, куда это я так спешу. А когда убедился, что я всегда захожу в один и тот же подъезд и остаюсь там до определённого времени, – просто дождался, пока я выйду, и подошёл ко мне.

Сначала я подумала, что мы столкнулись случайно, но Альвин сам признался, что следил за мной. Он сразу понял, что застал меня за чем-то неположенным, – ведь я так много рассказывала про строгие правила и жёсткое расписание в приюте, а сама несколько раз в неделю вместо приюта ходила в какой-то жилой дом. Сказать Альвину правду я не могла – хоть он мне и нравился, хоть я не ждала от него ничего плохого, но я не могла подвести Дарительницу Лианору и всех остальных, кто меня поддержал. Поэтому я решила, что правильнее будет соврать.

Не успев подумать, я выпалила первое, что пришло в голову:

– Здесь мои родственники живут. Я их навещаю.

– Родственники? – удивился Альвин. – Почему же они тебя не забрали из приюта? – Он выразительно посмотрел на чистый фасад, аккуратные балконы с фигурными решётками, просторное каменное крыльцо. – Они тут неплохо устроились!

– Они не могли. У них такая работа, что им некогда о ребёнке заботиться.

– Тогда почему ты к ним ходишь? Не похоже, что ты им нужна.

– Долгая история. Потом расскажу.

Я хотела выиграть время: потом сочиню какую-нибудь правдоподобную историю для Альвина. Он согласился. Вообще-то я спешила, моя группа уже сидела в швейной мастерской. Я хотела попрощаться с Альвином и бежать по своим делам, но почему-то медлила. Может быть, впервые в жизни я подумала, что не обязательно всегда делать только то, что должно. Я стояла посреди улицы с задумчивым видом – Альвин даже спросил:

– Что с тобой? Расстроилась из-за того, что я сказал про родственников?

Но на самом деле я быстро прокручивала в голове возможные варианты. Приют далеко, наставницы меня не увидят, охранители сейчас не патрулируют этот район – это почти центр города, днём здесь всегда спокойно. Есть небольшой риск встретить кого-то из работников приюта. Но мне понравилось это ощущение: как будто я играю в новую опасную игру.

И я не сказала Альвину, что опаздываю.

Наставница Гиса, которая даёт нам задания по шитью, меня не выдаст. Ей самой это невыгодно – привлекать к себе внимание Наставницы Фламии. Девчонки тоже промолчат. Если кто-то и захочет донести на меня, Валита с Думарой не позволят. Я приду как раз к началу дневной прогулки. Конечно, не через калитку! С задней стороны здания, у хозяйственных ворот, можно легко перелезть через забор, там сейчас никого нет. А потом я просто выйду из-за угла и незаметно прибьюсь к остальным во дворе. В это время гуляют все четыре группы, на меня никто не обратит внимания. А когда после прогулки я приду в мастерскую, Наставница Гиса будет там одна, и мы с ней договоримся. Она знает, что я шью быстрее всех в группе. За полтора часа я легко сошью то, что другие сделали за два часа.

С тех пор Альвин стал иногда встречать меня у дома Армины, а я потом договаривалась с Наставницей Гисой и дошивала свои наволочки и пододеяльники в конце занятия, когда все уходили в столовую.

Во время наших прогулок я замечала, что Альвину неважно, разговариваем мы или молчим, – ему просто нравилось идти рядом со мной, слегка касаясь моего рукава. Мне это тоже нравилось, хоть я и не сразу призналась себе в этом. Я уже не краснела, когда выходила из школы или от Армины и видела Альвина. Он смотрел на меня и улыбался, и я забывала обо всём. Мой комбинезон, моя походка, мои волосы, свисающие верёвками, – всё это становилось неважно.

Разговоры у нас были простые, примерно как в школе. Говорили о дарителях знаний, об уроках, о выпускных экзаменах. Альвин меня расспрашивал, что мы делаем в приюте, какое у меня расписание, бывает ли свободное время. Интересовался, могу ли я просто выйти на улицу в свободные часы и погулять с ним по городу. Мне это не полагалось, гулять с посторонними я не имела права, но нам обоим хотелось обойти этот запрет. Я напряжённо думала, как бы мне это устроить. Единственный способ оказаться за пределами приюта – это отпроситься на поле телесного здоровья с кем-то из воспитанниц. Перед вечерней сменой у нас оставалось полтора часа, обычно девочки старались поспать в это время, но Наставница Фламия легко отпустила бы Валиту погулять, а заодно и меня. Мы так уже делали несколько раз после того, как я познакомила Валиту с Сарматом.

А теперь мне пришлось сказать Валите, что я хочу встречаться с Альвином. Она не удивилась, мы с ней уже говорили об этом, и она знала, почему я иногда прогуливаю швейные занятия.

И вот однажды мы договорились собраться вчетвером. Я приду на поле телесного здоровья с Валитой, а Сармат с Альвином. Валита страшно обрадовалась. Встречаться с Сарматом она была готова когда угодно и где угодно. Сармат, когда я ему рассказала о своём плане, посмотрел на меня с недоумением:

– Ты точно хочешь, чтобы я с Альвином пришёл?

– Да, а что?

– Да ничего. Просто удивился. Ты вроде раньше с ним не особо дружила.

Я решила, что Сармату обидно: мы же с ним друзья, вот он и думает, что я только с ним могу дружить в школе. Неужели он не хочет, чтобы у меня были и другие друзья, кроме него?

Через пару дней подвернулся удобный случай. Я не работала у Армины, поэтому у меня было время перед вечерней сменой, как я и рассчитывала. На перемене я подошла к Сармату и сказала, что сегодня в восемнадцать пятнадцать мы с Валитой придём на поле. И они с Альвином тоже пусть приходят. Подойти к Альвину я почему-то не решилась – наверное, боялась, что покраснею при всех.

После дневной прогулки мы вернулись в спальню и Валита, нервно хихикая, сказала:

– Ну, давай собираться на свидание!

Да только как? У нас же нет запасной одежды, только страшные рабочие комбинезоны. Раньше они не казались мне такими уродливыми, я спокойно их носила, даже не задумываясь. А поработав у Армины и посмотрев на её платья, я стала иначе воспринимать наши робы. Тем более теперь, когда мне так хотелось понравиться Альвину! Но делать было нечего, мы просто умылись как следует и причесались. У Валиты и так причёска роскошная, без всяких ухищрений, а мне ничего не поможет. Я даже в зеркало смотреть не стала.

Валита спросила:

– Ну, как я тебе? Ничего?

– Как золотое солнце, – с улыбкой ответила я. Валита любила, когда ей напоминали про то первое письмо от тайного поклонника.

– Ты тоже ничего, – решила поддержать меня подруга.

Мы взялись за руки и выскользнули за дверь. С Наставницей Фламией Валита уже договорилась: сказала, что мы пойдём делать разминку на поле телесного здоровья. И это даже не было враньём. Пробежаться туда и обратно – чем не разминка?

На поле нас уже ждали Альвин с Сарматом. Там больше никого не было, но на всякий случай мы решили не сидеть у ворот, чтобы нас не заметили случайные прохожие. Вокруг стадиона стояли трибуны со скамейками, а между трибунами оставались сквозные коридоры, ведущие к глухому забору. Оттуда мы могли следить за воротами, и там было удобно прятаться, если кто-то придёт.

Когда мы оказались у забора, я замерла: так много земли без асфальта! Я никогда такого не видела, если не считать само наше поле телесного здоровья, засыпанное рыжеватым песком. Солнце просвечивало трибуны насквозь, и они отбрасывали полосатые тени. Тёмные ряды скамеек чередовались со светлыми проёмами между рядами. И вся эта земля была покрыта яркой зелёной травой.

Я повернулась к друзьям:

– А вы знали, что здесь столько травы?

Сармат пожал плечами, Валита помотала головой. Альвин сказал:

– Подумаешь! Тут каждую весну так. Всё равно скоро засохнет, до лета не продержится.

Меня удивило, что им всё равно. Свежая весенняя зелень всегда казалась мне чудом, каждый год я ждала этих первых ростков и любовалась ими почти до самого лета, до тех пор, пока даже в самых тенистых уголках не оставалось ни одного листочка.

Мои друзья устроились прямо на траве. Я немного постояла в нерешительности – мне было жалко давить нежные стебли и листья. Но Альвин взял меня за руку и потянул вниз, и я послушно села рядом. Мы немного поговорили вчетвером, а потом Валита и Сармат встали и сказали, что хотят кое-что обсудить наедине. Они прошли за трибунами в сторону, ещё дальше от входа, а мы с Альвином остались на том же месте. Я опиралась спиной о стойку трибун и водила ладонью по верхушкам травинок. Они мягко пружинили и сразу выпрямлялись. Альвин придвинулся ближе. Взял меня за руку, отряхнул песок с моих пальцев и поцеловал запястье. Я удивлённо повернулась к нему, а он взял меня за плечи, подтянул к себе и поцеловал в губы.

Я вырвалась, вскочила, попятилась.

– Ты что? Не бойся!

Альвин тоже встал, приблизился ко мне, положил руки на плечи. А я дёрнулась, отстранилась и закричала:

– Валита! Сармат! Идите сюда!

Альвин отвернулся и стукнул кулаком по стойке.

Валита, поправляя комбинезон, выскочила из-за трибун и подбежала ко мне:

– Что случилось? Сюда кто-то идёт?

– Нет, – смущённо пробормотала я. – Просто нам уже пора в приют, пока нас не хватились.

Сармат крепко обнял Валиту, поцеловал в щёку; она пригладила волосы ладонью, и мы с ней быстро пошли к выходу, а Сармат и Альвин остались стоять между трибунами.

Уже на улице Валита с сочувствием спросила:

– Эйна, что случилось? Почему такая спешка?

Я не знала, как ей объяснить. Я уже поняла, что они с Сарматом не просто разговаривали. Ясно было, что у них всё всерьёз, по-настоящему. Они точно прикасались друг к другу и наверняка даже целовались. Я не хотела признаваться, что испугалась поцелуев и решила сбежать. Поэтому я уныло молчала.

Но Валита и сама обо всём догадалась. Она взяла меня под руку и сказала:

– Дурочка ты, Эйна! Такой красивый парень! Чего испугалась? Это совсем не страшно!