Барбара

Я подняла глаза к зеркалу и встретила серьезный взгляд Фостера.

– Да? А тебе лучше поцеловать мою задницу, – холодно ответила я.

Вместо того чтобы оскорбиться, Фостер улыбнулся. Одна его рука легла на мою талию и сжала тонкую ткань платья. Тепло его ладоней обожгло меня, позволяя пламени в мгновение охватить все мое тело.

– Так значит, тебе понравилось? Знаешь, что еще может тебе понравиться? – Его рука накрыла мой живот и вжала меня в его тело, мои ягодицы ударились о его бедра как раз там, где могли соединяться наши тела. Спасибо моим босоножкам на тринадцатисантиметровом каблуке.

Сердце в моей груди забилось в неровном ритме, когда я почувствовала, каким твердым он был под полотенцем.

Меня бросило в жар, при том, что пальцы на моих ногах и руках, наоборот были холодными, словно лед. Вчера Фостер коснулся меня там, где не касался еще никто, даже Мейсон. Это было так совершенно неприлично, аморально, постыдно, но чертовски приятно, однако я ругала себя за столь непозволительное поведение. Сейчас же, ощущая его позади себя, я могла думать только лишь о том, чтобы сорвать с него полотенце и позволить ему сделать со мной все, что он пожелает.

– Тебе понравится, если я трону тебя здесь, – касаясь губами моего уха прошептал он, рука его спустилась по моему платью ниже и легла на внутреннюю поверхность бедра. Я нервно сглотнула, чувствуя его пальцы в опасной близости от моих трусиков и наблюдая за всем этим через зеркало. – Одно твое слово и я сделаю тебе так хорошо, как не было еще ни с кем другим. Нежно или грубо, медленно и долго или быстро, как пожелаешь, моя Барби, я позволю решать тебе, и тогда ты поймешь, что выбрала не того брата.

Джефри умел воздействовать на мое сознание подобно наркотику. Сладкие слова и я готова была согласиться на что угодно. Но отыскав в себе остатки выдержки, я решила противостоять ему.

Я развернулась и, едва сдерживая дрожь во всем теле, вскинула голову.

– Мне ничего от тебя не нужно, Джефри. К тому же у меня было нечто интересное сегодня в планах.

– Например? – хмуро спросил он, явно недовольный тем, что я не соблазнилась его действиями.

Но проблема в том, что я соблазнилась.

– Например, дикий секс с твоим братом, с правильным Фостером, – дерзко сказала я, надеясь, что он просто оставит меня в покое и уйдет к себе в комнату, но Джефри был непредсказуемым. Он медленно припечатал меня своими бедрами к краю столешницы, не позволяя мне выбраться.

– Сомневаюсь, что он пойдет на это, когда узнает твой маленький секрет. – Джефри был зол, что хорошо читалось в его потемневших радужках. Его большой и указательный пальцы мягко, но уверенно обхватили мой подбородок и слегка приподняли его, чтобы я не смела отвести взгляда. Я тяжело дышала, словно рыба, оказавшаяся волей несчастливого случая на суше, а он не собирался останавливаться, теплым дыханием опаляя мои щеки.

– Я ведь вижу, что тебя тянет ко мне, ты хочешь меня, Барбара, и не отрицай. Ты целуешь меня, а потом останавливаешь. Так может, все дело в том, что тебе просто нравится иметь власть над обоими Фостерами?

– Я не имею над тобой власти, – тихо сказала я, не до конца понимая, почему он так говорит. Джефри как-то невесело усмехнулся, усиливая давление на моем лице, опуская взгляд к моим искусанным губам.

Его прикосновения обжигали мою кожу. Он смотрел на меня прямым настойчивым взглядом, который достигал самых потаенных уголков моего сознания и выворачивал всю душу наизнанку.

Это я была в его власти.

Я резко ударила его по руке и отклонила голову назад.

– Еще раз дотронешься до меня…, – зарычала я, но даже не успела договорить, ведь он снова обхватил пальцами мой подбородок. Уголок его губ дрогнул, как если бы Джефри намеревался улыбнуться. Такой маленький жест сказал мне многое, в частности то, что Фостер наслаждался этой ситуацией: моим безволием, моей беззащитностью перед ним.

– И? И что будет, Барби?

Я уперла руки в его обнаженную грудь и с силой толкнула Фостера, он отшатнулся, но, скорее, потому что сам так решил, а не из-за силы моего давления.

– И я уничтожу тебя.

В следующее мгновение произошло то, от чего я полностью опешила. На его губах появилась широкая улыбка, которую я видела, наверное, пять-шесть раз за все то время, что мы были знакомы. Поэтому мой взгляд замер на ряде его ровных белых зубов, бледно-розовых губах и на маленьких ямочках на его щеках.

А ведь у него были ямочки.

Если бы планета крутилась в другую сторону, если бы север был на юге, а юг на севере, и если бы Джефри не был дьявольским искусителем, я могла бы с легкостью устоять перед этой улыбкой, но в нашем мире, я позволила себе полностью очароваться ею. Ведь она была такой невероятно красивой.

После секундного замешательства, мой взгляд медленно поднялся к его глазам и, заметив в них искры насмешки, я сжала губы, и запретила себе впредь думать о его улыбке.

– Какого черта ты смеешься надо мною? – зашипела я.

– Потому что крайне глупо угрожать тому, кто знает твой маленький секрет, – сузив глаза, ответил он, в очередной раз позволяя липкому страху пуститься по моему позвоночнику и замереть где-то в районе затылка.

Нельзя, чтобы Мейсон узнал, это разобьет ему сердце.

– Ты не скажешь ему, – зарычала я, вытягиваясь во весь рост и смело, или скорее безрассудно, хватаясь за полотенце на его бедрах и случайно касаясь кончиками пальцев кожи внизу его живота. Схватиться то больше было не за что, он ведь был передо мной практически голым.

Джефри удивленно взглянул на мою руку, мышцы на его животе напряглись.

Я снова вдохнула его запах, смесь горечи табака, сладости жженого сахара и свежести лайма, сердце в моей груди ускорилось, неприятно отстукивая в ушах, голова закружилась и я понимала, что в любую секунду могу не устоять на ногах.

Я была безвольной и глупой. Правда в том, что как бы сильно мой разум не ненавидел бы Джефри, мое предательское тело вело себя иначе. Его запах, его внешность, его голос манили меня, моментально превращая в безвольную почитательницу Фостера. Так было всегда. Он думал лишь о том, как бы задеть меня, обидеть, а я думала о том, что, несмотря на ту злость, что он питал ко мне, я хочу его.

Он не скажет Мейсону, потому что я расстанусь с младшим Фостером сама. Я не могу больше обманывать его, я не могу морочить ему голову, я не люблю его и никогда не полюблю как мужчину. Я была эгоисткой, я любила то, что он любит меня, но в глубине души всегда считала его всего лишь своим другом. Не стоило мне соблазняться этим восхищением в его глазах, нужно было сразу сказать Мейсону правду.

– Знаешь, я просто обожаю делать то, что мне запрещают делать, – признался Джефри.

Я больше не могла выносить этого, резко замахнулась и попыталась ударить его. Но он перехватил мою руку.

– Я ожидал это.

Тогда я занесла над ним другую руку и ее он тоже поймал.

– И это.

У меня возникло желание пнуть его по причинному месту, но он опустил мои руки вниз и навалился на меня всем телом, чтобы я не могла и с места сдвинуться.

Джефри склонил голову к моему уху и прошептал:

– Я знаю тебя достаточно хорошо, Барби, и могу предсказать каждый твой шаг.

Я отвернулась, полностью поверженная чертовым Фостером, он невесомо коснулся губами моей щеки и медленно стал прокладывать дорожку поцелуев к моему виску. Его хватка на моих руках ослабла, я терялась в мыслях, не представляя, что он захочет сделать дальше, но почувствовав, как его колено медленно раздвигает мои ноги, вдруг ощутила приятную слабость во всем теле.

– И знаю, что прямо сейчас ты хочешь меня, – сказал он, уверенно пробираясь рукой под мое платье и сжимая мое бедро. По моей щеке побежала маленькая капелька пота, и я была полностью обескуражена, когда почувствовала, как его теплый влажный язык слизывает ее.

Иисусе.

Я стиснула зубы, только бы не застонать от этого прикосновения, нервно сглотнула, но не от страха, как было однажды с Мейсоном, а от трепетного волнения. Он двинулся дальше, пальцы отодвинули в сторону мое белье и коснулись меня внизу. Я задрожала, с силой прикусывая язык, прикрывая глаза и роняя голову на его плечо, пряча лицо в его шее.

Джефри зашипел, когда его пальцы стали поглаживать меня внизу.

– Боже мой, ты такая влажная. Маленькая упрямица, ты делаешь вид, будто я неприятен тебе, а сама желаешь меня и таешь как фисташковый пломбир на солнце.

Его пальцы кружили над моей чувствительной точкой, растягивали горячую влагу по коже. Мое тело обессилило, полностью сдаваясь в руки этого дикаря. Я схватилась за его обнаженную спину, чтобы не рухнуть на пол, носом утыкаясь в его шею и вдыхая чистый мужской запах. Чувствовать его прикосновения там было так прекрасно, удовольствие, которое мне попросту не с чем было сравнить. Мои пальцы не приносили мне наслаждения до дрожи в коленках, а кроме них, меня никто не трогал внизу.

Я не смогла удержаться и отказать себе в том, о чем так давно мечтала. Я провела кончиком языка по его коже, тут же впиваясь в нее зубами и сжимая челюсти так сильно, что Фостер наверняка почувствовал боль. Он выругался, свободной рукой сжимая мои волосы на затылке. Я ожидала, что он оттолкнет меня, но Фостер лишь сильнее прижал меня к своей шее, носом потираясь о мою голову. Его палец скользнул в меня, я задохнулась и протяжно застонала. Его реакция последовала мгновенно, мышцы спины под моей ладонью напряглись, кожа покрылась россыпью мурашек.

Неужели мой стон так сильно влиял на него?

Он усилил хватку на моих волосах, пока пальцами продолжал подводить меня к точке невозврата. Он делал это так осторожно, интенсивно, но вместе с тем чутко, будто знал мою маленькую тайну, а может, потому что сам хотел быть нежным. Тепло опаляло мои бедра, и я чувствовала, что вот-вот достигну разрядки.

Еще немного.

Совсем чуть-чуть.

Я закатила глаза, ощущая приближение этой смертоносной волны всем телом, еще парочка секунд и…

– Барбара? – донесся голос Мейсона откуда-то из коридора второго этажа. Я резко отстранилась от Фостера и заглянула в его глаза, которые после появления Мейсона заволокло тьмой. Меня будто парализовало, я все еще чувствовала его пальцы, которыми он поглаживал мой клитор, соблазн позволить ему довести дело до конца был велик, но я собрала все остатки своей воли в кулак и оттолкнула его. Джефри играет со мной, как делал это всегда. Очевидно, что он хочет меня, но я не собиралась становиться еще одной из бесконечного списка его Молли.

Я слышала шаги Мейсона, к моему горлу подступила паника.

– Не приближайся ко мне! И ни черта ты не расскажешь, если не хочешь, чтобы тебя возненавидела вся семья, – зашипела я, глядя на то, как его губы изгибаются в дерзкой усмешке. Не разрывая зрительного контакта со мной, он порочно облизал пальцы, блестящие от моего возбуждения.

Мое сердце пропустило удар.

– Думаешь, меня волнует их ненависть? – спросил он.

После этих слов я вышла из душевой комнаты и молила бога, чтобы Фостеру хватило мозгов или совести не выйти за мной.

Я нашла Мейсона возле лестницы и поспешила увести его подальше. Вместе мы вышли на улицу. Вечерний ветер обдувал мои раскрасневшиеся щеки. Ноги все еще дрожали от нервного напряжения.

– Прости, я не должен был говорить так с тобой. – Мейсон попытался поцеловать меня, но я резко увернулась от его поцелуя. Его лицо помрачнело, и от этого я почувствовала себя самой настоящей сукой. – Барбара, давай поговорим, не нужно дуться на меня.

– Я не дуюсь. Просто я должна сказать тебе кое-что, но не знаю, как это сделать. – Он нахмурился и мягко погладил мои запястья, призывая продолжить. Но как сказать ему обо мне и его брате? Как обрушить на него то, что определенно принесет ему боль? Еще совсем недавно он говорил мне, что завидует Джефри, а теперь я просто воткну ему нож в спину?

– Слушаю тебя. Ты можешь доверять мне, детка.

Я сделала глубокий вдох и взглянула на мыски своих босоножек.

– Я поцеловала… кое-кого.

Ну вот, сказала, и стало немного легче. Совсем чуть-чуть.

Я нервно сглотнула, ожидая, что Мейсон разозлится, расстроится, обзовет меня шлюхой, что угодно. Я заслужила. Но каково же было мое удивление, когда он с облегчением выдохнул и нежно коснулся моего подбородка.

– Я тоже, – вдруг сказал он. Я вскинула голову, встречая его виноватый взгляд, при этом полный облегчения. – Вернее, в ту ночь, когда мы праздновали победу над Калифорнией, танцовщица, что сидела на моих коленях, поцеловала меня, а я не отстранился.

Меня словно по голове ударили, я должна была чувствовать облегчение, ведь как оказалось, не я первая нанесла удар в спину, но я ощущала только злость. Он обманывал меня, сказал, что ничего не было, а на самом деле целовался с другой! И если бы я не призналась в своем грехе, он не стал бы мне рассказывать об этом поцелуе.

Я оттолкнула его, впиваясь в него своим разъяренным взглядом.

– Мы расстаемся.

Его глаза округлились.

– Нет, я не хочу расставаться, – заявил он. – Барбара это произошло случайно, она первая меня поцеловала, а я просто был пьян.

Я сложила руки на груди, взгляд невольно поднялся к окну второго этажа, где находилась спальня Джефри, я не отводила взгляда, пока Мейсон не приблизился и не опустил руки на мои плечи.

– Мы просто поцеловались с другими людьми, не переспали, это ничего не значит. Я не хочу терять тебя из-за этого.

Я сделала немного больше, чем просто поцеловалась.

– Мейсон, я люблю тебя, – начала я, замечая, как загораются его глаза, ведь до этого момента он успел сказать мне эти слова сотни раз, тогда как я не смогла выдавить их из себя хотя бы раз. – Но как друга.

Плечи Мейсона поникли, он отстранился от меня, как-то раздраженно дернул головой и невесело усмехнулся.

– С кем ты целовалась?

– Это неважно!

– Нет, это важно, если из-за него ты пытаешься разорвать наши отношения! Скажи кто он. Кто-то из футболистов? Может все, что говорили о тебе правда, и моя девушка все это время спала с целой футбольной командой, когда меня держала на расстоянии? – Его колкие слова сыпались на меня как из чертового рога изобилия. Меня охватила такая ярость, что я, не раздумывая, замахнулась и влепила ему пощечину.

Думаю, если мне и дальше придется бить Фостеров, то стоит приобрести биту.

Мейсон замолчал, ошеломление в его глазах было таким искренним, словно он не ожидал, что после всех этих слов, я ударю его. Он хотел что-то ответить мне, но на крыльце появились наши отцы. Папа попрощался с Дэниелом и сказал, что нам пора домой.

– Доброй ночи, Мейсон, – выплюнула я.

Он прижал меня к себе, словно обнимал, однако его хватка на моей спине была такой сильной, что я поморщилась от дискомфорта.

– Только ты, Барбара, поцеловавшись с другим, можешь выставить виноватым одного меня, – пронесся его разозленный шепот над ухом.