Барбара

– Он смотрит на тебя как голодный щеночек, – заметила Челси, когда в понедельник мы сидели в школьной столовой.

Я медленно взглянула на столик, где расположились бейсболисты. Помимо пяти игроков, в числе которых был Мейсон, в их компании было еще три девчонки. Это разозлило меня. Школа была помешана на спортсменах, поэтому старшеклассницы не упускали шанса предложить свое тело какому-нибудь аутфилдеру вроде Мейсона. Меня не волновало это раньше, ведь я верила своему парню.

Зря, как оказалось. Слова подобны ветру, не успеешь оглянуться, их будто и не было вовсе.

И Челси была права, сколько бы раз я не посмотрела в их сторону, замечала, что карие глаза неотрывно наблюдали за мной. Но одним тоскливым взглядом не решить проблему.

– Он справится, как оказалось, Мейсон может есть с любых рук, – холодно сказал я.

Мейсон осаждал меня все выходные. Мой телефон просто разрывался от количества его смс и пропущенных вызовов.

Мне было тяжелее, чем я предполагала. Мы с младшим Фостером были вместе всего полгода – мало, скажете вы, но если учесть все семнадцать лет нашей с ним дружбы, получается очень долгий срок. Этот человек прочно засел в моей голове.

Я думала, что разорву с ним отношения и даже не оглянусь, но после выходных, когда первый гнев успел испариться, я поняла, что не смогу просто оборвать все. Как можно вычеркнуть из своей жизни человека, который был рядом с тобой на протяжении семнадцати лет? Я ведь даже не помнила, как Мейсон появился в моей жизни. Он просто был всегда. Был, когда я училась кататься на велосипеде, когда пошла в школу.

– Ты ничего не рассказала о Кае. Почему он так выглядит? – спросила Челси.

Я замерла с бутылкой диетической колы в руках, передумав пить. И ведь мы с подругами были так заняты обсуждением бейсболистов, что даже не затронули тему с Каем.

Впервые за этот день я позволила себе взглянуть на столик, за которым расположились футболисты. Кай веселился, о чем-то переговариваясь с Билли. За их столиком тоже сидели старшеклассницы, и никто из большой компании даже не замечал нас. Лицо Кая выглядело ужасно. Сломанный нос распух, на лице были гематомы, глаза подбиты.

Кай вдруг оглянулся и понял, что я за ним наблюдаю, но в этот раз не поспешил улыбнуться в ответ, или показать какой-то знак, который означал бы, что мне придется ответить за свою выходку. Он потупил взгляд и быстро отвернулся. Очевидно, он испугался.

Что же такого сказал ему Фостер?

Я вздохнула и поняла, что не могу скрывать это. Тем более когда два любопытных взгляда рисковали прожечь меня насквозь. Я рассказала все до момента, как появился Фостер. О своем глупом плане, в который не посвятила девочек, о провале и о грязных домогательствах Кая.

– Вот ублюдок! Неужели для Билли нормально играть в одной команде с таким ничтожеством? – зашипела Челси, оглядываясь на столик футболистов.

– Только не говори ему, – попросила я. – Он все равно будет на стороне Кая. Мужская солидарность, братья-футболисты.

– Ладно, все же он остановился. Но лапать тебя было ужасной идеей.

Я медленно вдохнула, собираясь с мыслями.

– Он не остановился.

– Что? – Отэм изумленно изогнула брови. – Он сделал это с тобой?

– О боже, Барбара!

– Нет! – Я резко оборвала обеих. – Он не остановился, но его остановили.

– Кто? – спросила Отэм.

– Там был Фостер, – честно ответила я.

– Мейсон? – удивилась Челси.

– Джефри.

Я все еще слышала насмешку Джефри и чувствовала тепло его руки, держащей мою, пока я протягивала ему удостоверение. Кончики моих пальцев закололо. Задняя поверхность моей шеи покрылась мурашками, когда я словно наяву увидела зеленые глаза, пока произносила его имя девочкам.

И ведь в субботу я впервые решила переступить через свою гордость и поблагодарить его за помощь, но он все испортил одной мерзкой фразой. Даже и не знаю, почему я вдруг решила, что в нем проснулось нечто светлое. Он заступился за меня, потому что я заблудившаяся дочка знакомых, а домой отвез, потому что ему было по пути.

– Это так странно. Я имею в виду то, что Джефри оказался рядом в нужный момент, – заметила Отэм.

– Не говори глупостей, не следил же он за ней, в конце концов, – хмуро сказала Челси. – Думаю, у Фостера есть куда более важные дела, да и не стал бы он бегать за Барбарой.

– Что значит, не стал бы бегать? Чем я плоха? – возмутилась я.

– Ты не плоха, но Джефри все же на четыре года старше тебя. У такого парня как он огромное количество красоток под боком.

– Ты не знаешь его, – ответила я.

– Мне и не нужно, у него все на лице написано, – пожала плечами Челси. Ее взгляд вернулся к столику с футболистами. – Грудь Крисси Кент сейчас выпрыгнет из кофточки прямо в руки моего Билли. Мне нужно идти, девочки.

Я молча кивнула, наблюдая за тем, как Челси возвращается к своему парню, пока Крисси не перетянула все его внимание на себя.

– Странно, ты не находишь? – задумчиво сказала Отэм.

– Ничего странного, мне кажется она запала на Джефри, – озвучила я свою догадку.

Голубые глаза подруги удивленно округлились.

– Нет. Она ведь даже не знакома с ним.

– Как и сотни других девчонок, – усмехнулась я. Таким уж был Фостер. – Однажды она спросила у меня, в его ли она вкусе или нет. Тогда я не придала этому значения. Но сейчас…

– И что ты ответила?

– Она определенно в его вкусе, – призналась я.

Рыжие или брюнетки, высокие, стройные. Челси идеально подходила под типаж Джефри. И от этой мысли неприятно сжалась моя грудная клетка.

Я никогда не была в его вкусе. У него какая-то травма, связанная с блондинками? Меня ведь он за девушку вообще не считал.

Я не должна думать об этом.

– Барбара, нам пора на урок, – напомнила Отэм. А я даже не заметила звонка. Вот, что мысли о Фостере делали со мной. Они отрезали от реальности. А все, что имело такую власть, должно немедленно искореняться.

***

– Детка, я действительно раскаиваюсь. Мне жаль, я грущу каждый божий день, – в который раз протянул Мейсон.

Я устало закатила глаза, взяла учебники из шкафчика и захлопнула дверцу прямо перед его лицом.

– Ауч! А если бы попала по носу?

– Уверена, ты быстро утешился бы, уткнувшись им в чужую грудь, – фыркнула я и, обойдя Мейсона, зашагала в кабинет, где у нас вот-вот должен был начаться урок английского.

Мейсон преследовал меня каждый божий день. В понедельник он доставал меня на уроке, во вторник решился прийти ко мне домой, но был выставлен за дверь, спасибо Эрни, а сегодня ходил за мной по пятам и не давал выдохнуть.

Я дошла до кабинета и заняла свое привычное место, Мейсон сел сзади.

– Барбара, – позвал он. Я не обернулась. Сложив руки на груди, неторопливо оглядывала помещение. Только с началом урока Мейсон отстал от меня. И я смогла хотя бы на одну короткую минуту забыть о нем.

После уроков я задержалась на тренировке чирлидеров. Я не хотела возвращаться домой, потому что там была Пейсли, а в шесть вечера мне уже нужно было быть на курсах по дизайну одежды в Университете Юты. Одно радует, комплект кружевного черного белья я сделала идеально. В этот раз ни одна обезьянка с курса не посмеет смеяться надо мной.

– Ты уже выбрала платье на выпускной бал? – спросила Отэм, опускаясь на соседнее со мной сиденье на трибуне.

– Я надену мамино платье, – коротко ответила я. Приталенный фасон с юбкой в пол, ткань расшита тысячами крохотных блесток. Это было именно то платье, в котором мама была на фотографии, что стояла в отцовском кабинете.

– Я думаю, мне идеально пойдет лазурный оттенок, или синий, темно-зеленый в крайнем случае. Хочу съездить в салон на Третьей улице и подобрать себе платье, – рассказала Отэм. – А ты в чем пойдешь, Челси?

Челси, которая сидела по другую сторону от меня, скривила губы и безразлично оглядела поле.

– Уж точно не в платье, с ценой из четырех нулей, – бросила она и ушла от нас на поле, где скоро должна была продолжиться тренировка.

– Что это с ней? – непонимающе спросила я.

– Я не виновата, что у моей семьи есть деньги, – тихо, с неловкостью в голосе, сказала Отэм. Именно об этом когда-то говорила подруга. Челси чувствовала себя неуютно в этой школе, а все из-за неравенства в достатке семей обучающихся в Раунд Лейк.

– Но и она не виновата, что у ее семьи их нет, – задумчиво сказала я.

– Я могу купить и для нее платье, отец не проверяет мою карточку.

– Она ни за что не согласится, – ответила я.

Отэм пожала плечами, как бы говоря, что ничего больше она не может сделать, и вернулась на поле, однако к Челси она не подошла, предпочитая общество своих сокомандниц.

После тренировки девочек, я направилась к своей машине. Мне необходимо было пообедать перед занятиями. Парковка пустовала, ведь большинство учеников давно разъехались. Я подошла к машине, и хотела уже сесть в нее, как услышала шаги позади себя.

Я обернулась, сталкиваясь взглядом с Мейсоном. В его руках был большой букет пионов, а на лице все то же виноватое выражение.

– Выслушай, – сразу сказал он.

– Не могу, лишилась слуха час назад. Упс.

– Я очень виноват перед тобой. Все парни веселились, и это было простым баловством, пока девушки не перешли к решительным действиям…

– О, так ты хочешь сказать, что виноваты девушки? – скептически изогнув одну бровь, спросила я.

– Нет, – ответил он, протягивая мне букет. Я приняла его без единой эмоции и уставилась на Мейсона.

Который день он бегал за мной, и я решила сжалиться над ним и дать возможность объясниться.

– Девушки не виноваты, это моя вина, я не думал, что вечеринка станет такой. – Мейсон коснулся моих рук, которыми я прижимала к себе букет, и трепетно сжал их. В моей голове мгновенно возникло лицо его старшего брата, который точно также дотронулся до меня недавно. – Но я не сделал ничего такого, что стоило бы наших отношений. Я не изменял тебе, я просто смотрел на обнаженных девушек несколько минут.

Странное тепло, которое разлилось в моей груди при воспоминании о Джефри, застало меня врасплох. Я отстранилась от Мейсона.

– Барбара, пожалуйста, – тихо произнес он, явно расстроенный тем, что я отшатнулась от него. А ведь он даже не был в этом виноват. – Я не сделал ничего плохого, я остановил все, как только она сбросила с себя верх. Парни посмеялись, но мне было плевать.

– Разве ты не должен быть сейчас на тренировке? – зачем-то спросила я.

– Должен, но я не пошел, потому что ты важнее для меня.

– Охотно верю. Но не важнее девушки в латексе.

– Барбара…

– Как мне доверять тебе? Мейсон, незнание тяготит меня. Вдруг когда оборвалась запись, вы всей командой устроили оргию? – предположила я. – Что они вообще там делали?

– Танцовщицы?

– Страусы! – закричала я. – Конечно танцовщицы. И не называй их танцовщицами, я ни разу не видела, чтобы посреди балетных па прима начала сбрасывать с себя одежду!

Мне срочно необходима рядом Отэм, ведь только она, как человек, метивший в юридическую школу должна знать, сколько дают за убийство в состоянии аффекта.

– Все, что подбрасывает тебе воображение, не соответствует действительности! У Сандерса есть еще видео, я покажу тебе их все, только не отталкивай меня.

Я наклонила голову и уставилась на пионы.

Пожалуй, они были красивыми. Я любила пионы.

– Послушай, давай просто поедем в какое-нибудь кафе в центре города и поговорим, – затаив дыхание сказал Мейсон.

Он мягко коснулся моей щеки, заставляя взглянуть в его глаза. От тепла его ладони мою щеку покалывало, мне совсем не хотелось отстраняться и мне не хотелось терять его из-за такой ерунды. Мейсон был моим спокойствием, моей поддержкой.

А еще твоей подушкой безопасности, ведь если Мейсон будет рядом, отец не выдаст тебя за какого-нибудь богатого пингвина.

– Ладно, – вздохнула я.

В его глазах показалось облегчение.

– Ты простила меня?

– Ты на испытательном сроке, Мейсон. И видео я хочу посмотреть.

Он улыбнулся, и от этой улыбки я мгновенно почувствовала себя лучше.

– Я вышлю тебе отдельным файлом.

***

Дорогая мисс Эванс.

Рад вам сообщить, что приемная комиссия Школы бизнеса Вудбери выбрала вашу кандидатуру, для обучения по программе «Бизнес и Менеджмент»…

Черт возьми.

Я опустила руку с зажатым в руке письмом из Университета долины Юта. Я поступила в два из трех университетов, а рассчитывала не поступить ни в один.

– Барбара, может, присоединишься к нам за завтраком? – осведомился отец, входя на кухню. Белая рубашка была застегнута под самую шею и, глядя на это, я начала задыхаться, словно это моя шея была передавлена. Впервые за последние недели, я обнаружила, что он немного похудел.

Все как я и думала, Мегера пьет его жизненную энергию.

– Дочь? – позвал он, когда я не ответил.

Он медленно забрал у меня письмо и прочел его.

– Барбара, поздравляю, – сдержанным тоном произнес он. – Это твоя победа. Я горжусь тобой.

Я невольно вскинула голову, словно мечтала услышать нечто подобное всю свою жизнь. Отец часто говорил вещи, которые можно было расценить как любовь: «я переживаю за тебя», «я верю в тебя», «я знаю, что ты справишься», но я никогда не слышала от него, чтобы он гордился мной уже сейчас. Все его слова были адресованы в будущее, будто бы сейчас нечем было гордиться, но в будущем я определенно бы достигла чего-то, чем можно было похвалиться перед такими же богатыми и влиятельными друзьями.

– Спасибо, – сухо ответила я.

– Ты кажешься недовольной, – заметил он.

– Я получила еще два письма ранее, – поспешила выдать я, чтобы он ничего не заподозрил. – Меня взяли во Флоридский, и я не прошла в Колумбийский.

Его брови подскочили в удивлении.

– Колумбийский гораздо престижнее, но в Университете долины Юта очень хорошая программа. Я знаю, что ты привыкла быть во всем первой, но я очень доволен результатом.

Нет, это ты всегда хотел, чтобы я была первой. Я всего лишь хотела заниматься верховой ездой и создавать одежду.

Я не чувствовала себя «победителем», и отец тоже почувствует это, ведь я не собираюсь учиться ни в Ореме, ни во Флориде ни где либо еще.

– Они приглашают тебя в мае посетить университет, чтобы познакомиться с кампусом и программой поближе, – сказал отец, снова заглядывая в письмо.

– Да, думаю, поеду с Отэм, он тоже метит туда, надеюсь, ее приняли, – задумчиво протянула я.

– Я так горжусь тобой, моя маленькая принцесса! – заходя на кухню, протянула Мегера. – Нам стоит позавтракать всем вместе, такое нужно отметить, да и, в конце концов, мы ведь семья!

Меня затошнило от одного упоминания слова «семья» в контексте этого дома. Семьи здесь больше не было, было лишь цирковое представление.

Мегера и отец удалились в столовую, ожидая, что я к ним присоединюсь.

– Скажу Келли убрать ножи. Не хочу навещать тебя в колонии, – прошептал Эрни мне на ухо.

– Я бы делала превосходные заточки и украшала бы их стразами.

– Барбара…

– Знаю-знаю. Вилки тоже убери, не могу быть уверена, что к концу этого завтрака на ее заднице не появится четыре симметричных отверстия.

Глава 17

Барбара

– Смотри внимательно, это очень важно, детка, – назидательно проговорила мама, проводя скребницей по шкурке Дэша. – Тереть можно круговыми движениями, но не дави слишком сильно, иначе ты сделаешь больно.

Я стояла рядом со Спаркл и повторяла все манипуляции, о которых рассказывала мама. Спаркл был спокойным пони, и даже наслаждался процедурой чистки.

– Не трогай скребницей позвоночник и выпирающие косточки, и никогда не становись позади лошади, даже самый покорный конь может дернуть задними ногами.

Я нахмурилась, для семилетней меня чистка лошади перед прогулкой казалась каторгой.

– Почему не предоставить эту работу конюху? – прищурившись, спросила я.

Мама усмехнулась и снисходительно покачала головой, светлые волосы, забранные в хвост на ее затылке, покачивались в такт ее движениям и струились по плечам и спине словно водопад.

– Если всю грязную работу будет делать конюх, то лошадь никогда не станет твоей. Если ты хочешь чтобы она считала тебя ее другом, то стоит ухаживать за ней самостоятельно.

Я тяжело выдохнула и принялась работать скребком, хорошо еще копыта не заставляли чистить.

– Животные – самый лучший антидепрессант. А еще самые верные друзья. Людям не дано испытывать такую привязанность, – продолжала говорить она, задумчиво потирая шкурку Дэша.

Мама была молодой, ее лицо украшали совсем маленькие мимические морщинки, ведь она часто улыбалась. Она не зацикливалась на неудачах, а проблемы всегда сравнивала с плохой погодой. «После дождя солнце светит ярче», – так она говорила. Я наблюдала за ней краем глаза и представляла, что когда-нибудь я стану такой же, как она: красивой, сильной, доброй и… мудрой. Да, мама была умнейшей женщиной.

Я замерла, услышав легкие медленные шаги. Только он в свои одиннадцать вышагивал как взрослый, а еще не упускал возможности появиться в конюшне, когда там были мы с мамой.

Я встретилась взглядом с Джефри и невольно вжала голову в плечи. Его джинсы и футболка были испачканы травой, светлые волосы взъерошены и торчали в разные стороны, а на правой щеке была царапина.

– Джефри, доброе утро, – кивнула мама, широко улыбаясь.

Я взглянула на нее как на предательницу. Ее действия вызывали во мне раздражение. Фостер обижал меня, но она всегда была к нему добра, будто не замечала то, каким негодным мальчишкой он был.

– Здравствуйте, – буркнул он, хмуря свои светлые брови.

– Пришел покататься? – спросила мама.

– Да… мэм.

– Хелена, сколько раз повторять?

– Да, мэм, вернее, Хелена.

Мама одобрительно покачала головой.

– Так-то лучше. Мы с Барбарой собирались погулять и не будем против компании, хочешь с нами? – Я выпучила глаза после ее предложения адресованного Фостеру. Взгляд Джефри на несколько секунд задержался на моем лице, отчего-то его бледные щеки слегка покраснели, как если бы его охватило смущение, но затем он коротко кивнул.

– Да.

– Отлично. Попрошу снарядить еще одну лошадь, но сначала я хочу, чтобы ты переоделся.

Джефри замер на мгновение, и мне показалось, что он откажется, ведь Фостер никогда не любил форму для занятия верховой ездой и часто высмеивал за нее меня. Но вопреки моим суждениям он нехотя кивнул и поплелся к амуничнику.

– И не забудь шлем! – кинула она ему вдогонку.

Фостер что-то проворчал себе под нос, но отказываться не стал.

Мягкой щеткой я принялась смахивать пыль со Спаркл, проклиная тот день, когда Джефри появился в доме Фостеров.

– Придурок, – прошептала я, как только он закрылся в амуничнике.

– Где ты взяла это слово, юная леди? – в изумлении спросила мама.

– Ребята из школы так говорят.

– Это плохое слово и обидное, лучше тебе не использовать его.

Будто я сама этого не знала.

– Зачем ты пригласила его с нами? – так тихо, словно в тот момент он прятался за моей спиной, спросила я.

– Потому что больше некому пригласить его, – ответила она.

– Он ненавидит меня, – пожаловалась я, отводя взгляд в сторону.

Мама вздохнула.

– Это не так, детка.

– Ничего ты не знаешь…

– Знаю и побольше твоего, – мягко улыбнулась она. – Я думаю, когда ты станешь старше, то поймешь, о чем я говорила. Отношение Джефри к тебе изменится.

Я выросла, но поняла лишь то, что придурок – слишком безобидное слово, если речь шла о Джефри. А отношение его ко мне не поменялось ни на йоту.

Теплый ветер трепал короткие прядки волос, выпавшие из высокого хвоста на моей голове. Я постоянно щурила глаза, ведь эти пряди закрывали мне весь обзор. Герцогиня подо мной громко фыркала, наслаждаясь теплым солнышком. Я поощрительно похлопала ее по боку, когда мы возвращались с ней из леса.

У левады я заметила Джефри и Найта – жеребца, принадлежащего Фостерам. Мой глаз задергался при виде Фостера, пытающегося оседлать коня в джинсах.

Когда мы оказались рядом с самодовольным нарушителем правил, я резко натянула поводья, останавливаясь в двух метрах от Найта и его наездника.

Спасибо господу богу, Джеф был в футболке. Но джинсы? Серьезно? Я уже не раз говорила ему не садиться на лошадей в джинсах, но Фостеру было плевать на мои слова.

Склонившись над ушами Найта, Джефри что-то нашептывал ему, словно заклинал, не замечая ничего вокруг.

– Фостер! – крикнула я, когда поняла, что моя резкая остановка рядом с ним осталась незамеченной. Моя ярость поутихла, а боевой настрой таял на глазах, стоило ему выпрямиться в седле и обратить все свое внимание на меня.

Не робей. Он просто большой задира. Выскажи ему!

– Для кого придумали форму? – резко спросила я, ощущая поддержку от внутреннего «я».

Его хмурый взгляд принялся блуждать по моему раскрасневшемуся лицу, а затем всего на секунду скользнул ниже, прямо к обтянутым серой тканью брюк ногам. Он едва заметно вскинул бровь, как бы говоря, что совсем не впечатлен. И это не удивило меня, Джефри никогда и не скрывал своей неприязни ко мне и к форме. Но какое мне дело до того, что он думает?

– Для выскочек вроде тебя, – коротко ответил он.

Я задохнулась, руки в перчатках с силой сжали поводья.

– Для выскочек? Между прочим, правильно подобранная одежда это комфорт и надежность, как для наездника, так и для лошади, – процедила я, чтобы мои слова, наконец, нашли пристанище в его голове.

Фостер нахально улыбнулся уголком губ и отвел взгляд в сторону.

– Зачем ты выучила слоган из рекламы?

– Это не слоган… – начала я, но потом решила не распинаться перед ним, все равно он не оценит. – Ты просто уникальный человек! Дикий, пренебрегающий всеми правилами неандерталец…

– Это комплимент, Барби? – перебил меня мерзавец. Кажется, наша перепалка забавляла его, чего не могу сказать о себе. Он кивнул головой в сторону леса. – Хочешь наперегонки?

С моих губ слетел смешок.

– Не вижу в этом смысла, ведь я все равно сделаю тебя.

– Только в твоих мечтах, черепашка, – бросил он, прежде чем дернуть поводом и сорваться с места, поднимая за собой столб пыли.

– Придурок! – закричала я ему вдогонку. – И не строй из себя Клинта Иствуда23, тебе до него как до луны пешком! – Но Фостер уже не слышал меня.

Я наблюдала за тем, как он удаляется по проселочной дороге к лесу с некой долей недовольства и, как бы тяжело мне не было это признавать, восторга. Он потрясающе держался в седле, а смотрелся еще лучше, даже в джинсах. Клинт Иствуд нервно курил в сторонке.

На моих губах заиграла улыбка, в голове возникла картинка недовольного, но, будто воды в рот набравшего Джефри, когда после предложения моей мамы покататься с нами, он вышел из амуничника в форме для тренировок. Черные штаны и коричневый свитер, а еще этот смешной черный шлем и пижонские, как он говорил, ботинки с белыми вставками. Он смотрелся нелепо, но всю прогулку глазел на меня с едва заметной улыбкой, трогающей даже его глаза, будто это я смешно выглядела.

– Придурок, – уже шепотом повторила я, наблюдая за тем, как взрослый Фостер скрывается за деревьями и усилием воли пряча улыбку, от которой свело мои щеки.

***

– Я рассчитываю окончить университет к двадцати двум годам, успешно пройти тестирование на адвоката и устроиться ассистентом в офис прокурора Солт-Лейк-Сити, параллельно заняться получением докторской степени в области права. В качестве ассистента я думаю проработать не более трех лет и за эти годы я успею получить докторскую степень. Я рассчитываю занять место младшего прокурора – заместителя окружного прокурора не позднее чем в двадцать семь лет, и стать окружным прокурором не позднее тридцати пяти лет, – с умным видом заключила Отэм, забрасывая в рот несколько орешков «Плантерс»24.

Небольшой компанией мы расположились в гостиной Фостеров. Родителей Мейсона не было дома, поэтому вечеринка затянулась до ночи. На кожаном кресле сидел Билли, а на его коленях расположилась Челси. На диване растянулась Отэм, а голова ее покоилась на коленях Леви, другой диван заняли мы с Мейсоном.

Очень быстро обычный треп о новом треке Кендрика Ламара25 превратился в обсуждение планов на жизнь. Пойло, что притащил Леви определенно развязывало всем язык.

– Так ты станешь крутым адвокатом, – заключил Билли, явно не понимая, чем адвокат отличается от прокурора.

– Не адвокатом, я собираюсь занять место в офисе прокурора, – медленно повторила подруга.

– Так и почему не адвокат? – спросил Мейсон. И это был вполне резонный вопрос. Мама Отэм – Саманта Лэмб считалась лучшим правозащитником в штате, да и за его пределами тоже. Элегантная леди с черным «волнистым» каре и типом внешности «Бэмби» в суде была самой настоящей акулой. Разве на такую маму не захочется равняться?

– Я рассчитываю бороться со злом, а не примкнуть к нему, – фыркнула Отэм. – Не хочу становиться посланником сатаны.

– Знаешь по личному опыту? – усмехаясь, спросил Билли, за что получил мгновенную карму в виде удара в плечо от Челси.

– Закрой рот, Аткинсон! – отозвался Леви.

В прошлом году мама Отэм защищала в суде одного из предполагаемых членов наркокартеля, которого обвиняли в убийстве целой семьи. Ей удалось доказать его невиновность, однако страна была не согласна с таким вердиктом суда и на Саманту Лэмб обрушился общественный гнев. Ее обвиняли в связях с наркокартелем Ла-Россо и подкупе суда.

– Это слухи, ты идиот, если считаешь иначе, – вздернув курносый нос, высказалась Отэм.

Тему быстро сменили. Действительно, зачем обсуждать слухи?

Вот только обвинения мамы Отэм в связи с наркокартелем не были ложными. Вернее Отэм подозревала, что доля правды есть в суждениях общественности. Она не раз видела в их особняке сомнительных личностей с особыми отличительными знаками вроде татуировок, которые говорили о принадлежности к наркокартелю. Она поделилась этим со мной, ведь сама выносить этой тайны не могла. Но я хранила ее секрет, и в очередной раз, когда мы переглянулись, я подарила ей полный уверенности взгляд, что тайна, которую она доверила мне, умрет вместе со мной.

Лет через восемьдесят. Я пока не планировала умирать.

Далее мы выяснили, что Челси намерена в будущем устроиться в пиар-отдел какой-нибудь крупной компании, Леви хочет попасть в профессиональный бейсбол, Билли в профессиональный футбол, а я и Мейсон возглавить энергетическую компанию двух наших семей.

Я рассчитывала на то, что ребята станут расходиться по домам, и мы с Мейсоном останемся наедине, как Билли изрек очередное глупое предложение:

– Может в прятки?

– А может принести тебе конструктор? Не хочешь собрать башенку? – ехидно спросила я, поднимаясь с дивана.

Билли нахмурился и покачал головой.

– Это будет весело.

– Это будет глупо.

– Да, ладно тебе, Барбара, идея прикольная, тем более, когда есть где прятаться, – сказала Отэм.

– Кто проиграет, тот убирает комнату, – допивая остатки пива из бутылки, предложил Мейсон.

Я окинула взглядом легкий беспорядок, который мы устроили: на столах стояли пустые бутылки из-под напитков, упаковки из-под снеков и смятые листы бумаги, ведь час назад Билли пытался нарисовать план предстоящей игры, но был уже изрядно пьян и так и не смог довести дело до конца.

Уборки было минут на пятнадцать, но мне понравилась идея, что кому-то придется это убрать, и этим кем-то буду не я.

Класс. Значит, мы играем в прятки в особняке Фостеров.

Участь быть охотником выпала Челси. Она осталась в гостиной и принялась громко считать. Мы условились играть только на первом этаже и не ходить в крыло для прислуги, другие комнаты, которые нежелательно было посещать, как кабинет Дэниела, например, все равно закрывались на ключ. Первый человек, кого она найдет, будет убирать гостиную, если же она не найдет никого из нас, то сама должна будет убрать мусор.

Мы с Мейсоном вышли из гостиной, и тогда он прошептал:

– Давай в кинозале?

Я потерла ладони друг о друга, словно замышляла что-то темное.

Да, я увлеклась детской игрой практически сразу.

Мой хитрый взгляд задержался на лице Мейсона. Его идея была совершенно никчемной, ведь если прятаться по двое, то вероятность, что нас обнаружат больше.

– Не-а, каждый сам за себя, – подмигнула ему я, а затем скинула свои босоножки и босиком побежала по коридору. Я хотела спрятаться на кухне, было там одно местечко, о котором Челси понятия не имела, а даже если и видела его, то никогда не подумает, что там кто-то может спрятаться.

Маленькая комната находилась рядом со стеклянной дверью, ведущей на задний двор, там находился пульт управления бассейном и инструменты для ухода за двором.

Кухню освещало тусклое бело-голубое свечение, хотя свет на кухне не был включен. По «прыгающим» на стенах бликах, я поняла, что это был свет от бассейна на заднем дворе, пробивающийся сквозь панорамные окна кухни.

Это показалось мне странным, ведь бассейн был выключен. Фостеры хоть и были богатыми, но старались экономить электричество – идея Джефри. Это было забавно, ведь однажды он бросил в шутку, что об экологии следует заботиться, а Джемма восприняла его слова всерьез и теперь Фостеры не просто экономили электричество, но и активно использовали солнечные батареи. Свет во дворе и электроэнергия в гараже появлялись благодаря таким экономичным аккумуляторам.

Я пробежала мимо кухонного островка, но замерла у самого окна, ведь мой взгляд выхватил мужскую фигуру в бассейне Фостеров. Судя по габаритам, это явно был мужчина, лица я не могла увидеть, ведь он плыл прямо под водой, но сомнений у меня не возникло.

Не думаю, что вор пробрался бы в дом, чтобы поплавать в бассейне.

Это Джефри.

Еще один факт о Фостере, он был превосходным пловцом, раньше помимо драк на досуге и вечеринок с тупыми друзьями, разумеется, в перерывах от своей заносчивости, он занимался плаваньем. Я даже думала, что он сможет продолжить это дело на профессиональном уровне, но в какой-то момент он сдался. В университетскую команду пловцов он не попал, стипендию не получил и за его обучение платил Дэниел.

Я наблюдала за ним, позабыв о том, что у нас идет игра и в любой момент меня может найти Челси, и тогда мне придется наводить порядок в гостиной. Чем быстрее Джефри приближался к бортику бассейна, который находился в трех метрах от стеклянной двери, ведущей на кухню, тем сильнее ускорялось мое сердцебиение. Его голова и тело были под водой, только сильные руки показывались на поверхности, чтобы подтолкнуть его вперед. Было что-то завораживающе-притягивающее в его наполненных силой движениях, либо я перепила пива, и мой мозг видел прекрасное в том, где его никогда не было.

В голове даже возникла мысль выйти на задний двор и тоже залезть в бассейн.

Я обожала этот бассейн. Каменные ступеньки с антискользящим покрытием заводили в воду, и постепенно глубина увеличивалась, пока не достигала двух с половиной метров. Но я никогда не заходила глубже метра, ведь совершенно не умела плавать. Никак. Даже на воде не держалась, сразу шла ко дну.

Фостер доплыл до бортика бассейна на самой глубокой стороне и резко вынырнул, взмахивая головой, словно модель из рекламы эксклюзивного мужского парфюма. Его пшеничные волосы потемнели от воды, зеленые глаза со спутавшимися влажными черными ресницами медленно нашли меня. Я нервно сглотнула, отгоняя сотню неправильных, даже непозволительных, мыслей, которые разом заполонили мою голову и стянули органы в животе узлом. И только тогда я поняла, что подошла совсем близко к прозрачному стеклу, даже не задумываясь о том, что он может заметить меня. Но теперь было поздно убегать, Фостер понял, что я подглядываю за ним.

Упираясь сильными руками в бортик бассейна, он полностью вылез из воды, выпрямился во весь рост, и в этот самый момент я ожидала, что он протянет руку к небу, и молния поразит его ладонь, наполняя энергией, ведь Фостер выглядел, как чертов сын Зевса. Но молний не последовало.

Он подошел к одному из шезлонгов и взял белое полотенце. В этот самый момент я проклинала свою выдержку, которая явно решила уйти на покой раньше времени, иначе почему я с такой жадностью поглощала каждый сантиметр его накаченного тела, желая облизать его с ног до головы, словно леденец. Из-за освещения бассейна его кожа казалась мне совсем светлой, даже бледной, хотя я абсолютно точно уверена, что Фостер уже успел слегка загореть на солнце ранее. Капли воды сбегали по его мощной груди и титановому прессу к резинке черных купальных шорт. Полотенцем он стал вытирать свои волосы и лицо, а затем уверенно направился ко мне.